В те последние часы Бор достиг такого мастерства, о котором и не мечтал. Он и Разрушитель Чар представляли собой несравненную гармонию насилия.

Первый владелец меча, капитан рейфов Акрайст, Рука Боуна, всегда рассматривал меч как простой инструмент, часть своего арсенала. Для него меч был собственностью. Он никогда не отдавал себя мечу.

Второй обладатель Разрушителя Чар, смертный Альфрик Ламмергейр - лишь однажды использовал меч в полную силу. В туннелях под Некрадом, когда Девятеро сражались, чтобы убить Лорда Боуна, только в тот день Альф дал полностью овладеть собой Разрушителю Чар. После смерти паладина Пейра он стал воспринимать меч как бремя, которое нужно терпеть, как кровожадного монстра, которого нужно заточить в тюрьму. Больше Альф никогда не отдавал себя в руки меча.

Но третьего владельца, Бора Сломленного, ничто не могло остановить. Он был сломлен, и меч наполнил его. Он двигался с невиданной скоростью и грацией, поскольку убил много эльфов, и меч забирал их жизни и скармливал их Бору. Он уже не мог различить, где меч, а где смертный. Он был тварью с острыми черными когтями, с рубиновыми глазами и стальными сухожилиями. Охотники преследовали его, и он убивал их. На него накладывали чары и иллюзии, и он разрушал их. Заклинания прорицания искали его, а он проглатывал их и оставался незамеченным. Тысячи лет туманы Эвесленда защищали лес от вторжения, а рыцари охраняли его от любого незваного гостя, который случайно проскользнул бы сквозь внешнюю защиту. Но этого врага привел тот, кто издревле знал лес и он владел оружием непревзойденной силы, которое эльфы не могли одолеть.

Со всех сторон вокруг него звучали рога Земли Эльфов, и в их криках был страх. Они вопили, что в лесу затаился враг, а их охотники не могут его найти.

Все ближе и ближе подбирался он к своей жертве.

Вперед, вперед, - твердил меч. Впереди над лесом возвышалось дерево Эрлкинга. Это был столб, подпирающий небо, и Бор должен был обрушить его.

И вот последний рубеж, последнее кольцо защитников - и он не встретил сопротивления. Эльфы с ввалившимися глазами равнодушно наблюдали за его приближением, а затем скрылись. Их существование было магически связано с деревьями жизни, и меч мог развязать их одним прикосновением. Они растаяли, как туман, вместо того чтобы сражаться с ним. Бор взвыл - звериный вопль разочарования от того, что ему отказали в кровопролитии. Он зашагал к дереву и дворцу Эрлкинга. Пес бежал за ним.

Меч развеял все иллюзии. Бор не видел ни домика, ни заколдованного дворца. Он видел только дерево, а вокруг него переплетение корней. Кости и другие останки лежали там, затерявшись в листве. Эрлкинг сидел, примостившись на низкой ветке, словно какой-то странный бесенок, неизмеримо старый и иссохший, крошечный по сравнению с массивом дерева. Но меч видел и эту иллюзию насквозь. В свете меча Эрлкинг излучал таинственную силу. В его глазах был свет древних звезд.

Меч был выкован, чтобы гасить этот свет. Каждый атом его существа жаждал его уничтожения.

Но между мечом и его добычей стоял Ламмергейр.

"Кто ты?" - вскричал Ламмергейр.

"Ты знаешь меня. Я - Бор. Я спас твою проклятую сестру! Я был там, когда ты сражался в Ардене!" Он прищурился. "Черт возьми, ты и есть тот самый монах. Я был там, когда ты говорил мне всякую чушь о дружбе".

"Да", - сказал Альф. "Припоминаю. Только это была не чепуха".

Пес залаял и, рыча, бросился на Альфа, а затем отступил, когда стрела вонзилась в землю прямо перед его носом. Лаэрлин наложила на лук еще одну стрелу и прицелилась в Бора.

"Это не Мортус, - насмешливо произнес меч. "Это всего лишь поспешная замена, символ без силы. Тебе не стоит его бояться".

Бор двинулся к дереву Эрлкинга, и Альф переместился, чтобы преградить ему путь.

"И клинок на твоем боку, Ламмергейр, не более чем бледная тень меня".

Но Ламмергейр не обнажил свой клинок. Пока не обнажил. "Зачем ты здесь?"

Бор рассмеялся. "Чтобы спасти тебя. И убить короля".

"Меня не нужно спасать".

"Возможно. Но его все равно нужно убить".

"Что за ссора у тебя с Эрлкингом?"

"В историях говорится, что он послал Заступников, да? Что он возвысил лордов, чтобы они правили нами. Я знаю, что он послал чертовых рейнджеров шпионить за нами. Ублюдки все! Меч хочет его смерти, и я тоже. Мы единодушны в этом вопросе. Так что отойди в сторону, Ламмергейр".

"Я стоял там, где сейчас стоишь ты. Я сразил лорда Боуна этим мечом. Думал, что мои поиски закончатся, когда я убью Темного Лорда, и я отправлюсь домой отдыхать. Но это не конец. Нет такого момента, когда можно сказать, что дело сделано. Даже если бы ты смог убить его, это не сделает мир правильным".

"Вот ты и защищаешь самого большого ублюдка на всей земле". Бор ткнул Разрушителем Чар в сторону Эрлкинга. "Меч говорит со мной. Говорит мне, какой ты дурак. Где твои так называемые друзья, Ламмергейр? На чьей ты теперь стороне? Ты не заслуживаешь этого клинка", - прорычал он.

"Это мой меч у тебя в руках".

"Твой меч. Твоя сила. Великий герой Девяти, с твоей зачарованной жизнью. Общество лордов и принцесс, безмерное богатство – и ты ничего из этого не заработал. Герой? Все это означает лишь то, что у тебя больше магического дерьма, чем у твоего врага. А без этого меча кто ты? Всего лишь человек". Бор шагнул к Альфу. "И если ты умрешь, это будет мой меч".

Он замахнулся клинком на Альфа.

Альф отскочил в сторону, уклоняясь от удара, но не от взрыва силы, который последовал за ним. Волна подхватила его и подбросила в воздух, после чего он тяжело приземлился на каменистую дорожку между двумя участками мягкой зеленой травы. "Черт!" Он вытер кровь с носа. В ушах звенело. "Так вот на что это похоже".

"Альфрик, вставай!" - крикнула Лаэрлин. Она выпустила стрелу из своего нового лука, и Разрушитель Чар отклонил ее. Бор бросился к ней.

Альф вскочил на ноги и побежал, чтобы перехватить Бора. На бегу он выхватил сверкающий меч. Тот сам лег ему в руку, но в клинке не было ни духа, ни глаза демона. Все еще мощный, но не способный противостоять Разрушителю Чар.

Но он мог бы справиться с Бором. Тот был моложе и проворен даже без магии меча, но Альф всю свою жизнь сражался с монстрами. Даже более быстрого и сильного врага все равно можно победить, если знать его слабые стороны. Пока Бор держал в руках Разрушитель Чар, он был непобедим.

Так обезоружь его.

Альф взмахнул Создателем Королей, и Бор легко парировал удар. Шок от удара прошел по телу Альфа, как землетрясение, но он не почувствовал дополнительной боли в плече - целительные заклинания Эрлкинга были сильны. Альф мог судить о силе Бора, увеличенной благодаря мечу, по тому, как он блокировал удары, и это было внушительно. Альф наносил удары снова и снова - серию быстрых пробных ударов, чтобы оценить скорость и мастерство Бора.

Один удар прошел вскользь. Альф вложил в него недостаточно силы, чтобы пробить броню Бора. Против другого противника чары эльфийского клинка могли бы сделать удар смертельным - существовало оружие, которым достаточно было слегка коснуться противника, чтобы нанести ему тяжелую рану, - но Разрушитель Чар защитил Бора. Доспехи мужчины были поцарапаны, но не более того.

Затем из Разрушителя Чар вырвалась вторая взрывная волна, отбросив Альфа, как надоедливую муху.

"Убей его!" - прорычал Бор, когда меч снова отбросил Ламергейра. Проклятый клинок убил бесчисленное количество врагов, так почему бы ему не подчиниться и не убить гребаного Ламмергейра? Бор отбил еще одну стрелу Лаэрлин - ее он тоже убьет, и меч не станет возражать! - и направился к лежащему на земле Альфу.

Эрлкинг! - зашипел меч. Он должен умереть! Порази его!

"Заткнись!"

Меч в руке Бора налился свинцовой тяжестью, и он едва не выпустил его из рук. Он потащил меч по земле за собой, прокладывая глубокую борозду в зарослях. Бесчисленные кости лежали в земле вокруг дерева, гниющие среди корней. Вес замедлил движение Бора, и Ламмергейр, переведя дыхание, поднялся на ноги и с вызовом поднял свой меч.

"Разрушитель Чар, - выдохнул Альф, его лицо превратилось в кровавую маску, - ты поклялся служить мне!"

"Поклялся, - признал меч, - но ты бросил меня в пруду, чтобы успокоить свою совесть. Ты отбросил меня в сторону. Бор здесь куда более пригоден - и я знаю свое предназначение, Ламмергейр. Эрлкинг должен умереть. Его чары должны быть разрушены".

Лаэрлин выпустила еще одну стрелу, и меч снова стал легким и проворным. Одним движением Бор взмахнул мечом, выпустив на полпути взрывную волну - стрела разлетелась на куски - и продолжил движение, стремясь разрубить Ламмергейра надвое. Тот парировал удар сверкающим мечом, но это дорого ему обошлось – он потерял хватку на клинке. Альф упал на одно колено, правой рукой нащупывая рукоять. Бор двинулся вперед, чтобы нанести новый удар, но проклятый Ламмергейр прыгнул на него, повалив обоих на землю.

Они покатились по лесной подстилке, борясь за Разрушитель Чар. Ламмергейр избивал Бора, бил головой, заехал коленом в живот. Бор взвыл от боли. Он снова проигрывал! У него была магия, у него был меч из легенды, и все равно он проигрывал! Ламмергейр прижал руку Бора, державшую меч. В ярости тот вцепился левой рукой в лицо Ламмергейру, оцарапав ему щеку, вонзая палец в глазницу, словно птичий коготь.

Ламмергейр не дрогнул. Он безжалостно ударил правой рукой Бора о твердый как железо корень.

Один раз - и Бор устоял.

Дважды - и кости сломались.

Третий раз - и меч выскользнул из его руки.

Альф устало наклонился, чтобы поднять Разрушитель Чар. Он содрогнулся при мысли о том, какой урон нанес Бор этим клинком. Сколько жизней было выпито черным мечом? Никогда больше, сказал он себе, он не бросит эту проклятую вещь и никогда больше не возьмет ее в руки. Оружие было слишком опасным.

Один удар, владетель, - умолял меч. Порази только Эрлкинга, и я стану хорошим. Я спасал тебе жизнь бесчисленное количество раз. Ты использовал меня, чтобы убить лорда Боуна. Один удар, и чаши весов уравновесятся.

Альф покачал головой. Он поднял меч, чтобы покончить с Бором.

И снова меч стал слишком тяжелым, чтобы его можно было удержать. Альф боролся с неподъемной тяжестью этого предмета, но даже его сил было недостаточно. Он упал на землю рядом с Бором, и наемник извернулся, чтобы снова схватить Разрушитель Чар. Альф схватил Бора за запястье, но слишком поздно.

И снова Альфа накрыла взрывная волна.

На этот раз она швырнула его через все поле. Мир закружился вокруг него, и ему показалось, что огромное дерево над ним заскрипело и треснуло. Он рухнул среди корней и лежал, оглушенный. Голова его запрокинулась набок, и затуманенным взором он наблюдал, как Бор наступает на Эрлкинга, на Лаэрлин. Все виделось словно сквозь дым, сквозь разбитое и заляпанное стекло. Пейзаж плыл перед глазами Альфа: то дворец превращался в хижину, то в кладбище костей, затем появилось что-то похожее на видение меча, тень дерева стала сводящей с ума яркостью. Единственным неизменным был этот ужасный черный меч. Разрушитель Чар жаждал.

Он смутно ощущал некое невидимое состязание между Эрлкингом и мечом, магию и контрмагию, сталкивающиеся в сферах, недоступных смертным. Меч был создан для такого нападения. Это должен был быть капитан Рейфов Акрайст, Рука Боуна, а не какой-то бескорневой наемник, но меч был неизменен. Этот момент был предначертан судьбой.

Альф поднялся. Больше всего на свете он хотел всегда стоять и идти вперед. Он никогда не оставит свои поиски незавершенными. Он пошатнулся, а затем неуклюже побежал. Лаэрлин увидела его, как он и предполагал, и стала выпускать стрелу за стрелой. Меч отражал их все, но, защищая Бора от стрел, он не мог остановить Альфа, когда тот сокращал разрыв.

Он сделал выпад, пытаясь пронзить Бора сзади Создателем Королей. Должно быть, Разрушитель Чар предупредил своего владельца, потому что в последний момент Бор крутанулся на месте, блокируя атаку Альфа. Мечи сцепились, клинки сомкнулись, демонический глаз уставился на Создателя Королей Ламмергейра. Альф и Бор боролись, и Альф мог сказать, что у молодого человека есть преимущество. Альф не мог удержать его, но мог развернуть Бора, отвернуть его от Эрлкинга.

Он мог дать Лаэрлин точный выстрел из ее лука.

Я не могу этого допустить, владетель, - прошептал демонический клинок в голове Альфа. Я не могу позволить тебе остановить меня.

Разрушитель Чар выплеснул свою силу, и Создатель Королей увял. Яркое лезвие потускнело, перламутровая рукоять треснула, когда магия покинула ее. Меч сломался, и символ правления Альфа превратился в пепел в его руке.

Но Разрушитель Чар на этом не остановился. Альф почувствовал внезапный удар, когда меч отразил целительную магию Эрлкинга, вновь открыв рану, нанесенную Мортусом. Мощь и жизненная сила каждого целебного снадобья, которое Альф выпил, были внезапно украдены у него. В мгновение ока Бор оказался на нем. Наемник врезался головой в нос Альфа, ударил кулаком в живот и повалил на землю.

Стрела Лаэрлин опоздала на мгновение. Разрушитель Чар расщепил ее в полете.

"Подожди, - выдохнул Альф. "Эрлкинг – он уничтожит нас всех. Он скорее уничтожит всех смертных, чем погибнет сам".

Бор поднял Разрушитель Чар. "Но я защищен, верно? Магия не может коснуться меня".

"А все остальные..."

"К черту их всех", - отрезал Бор. Он перешагнул через сломленного человека и вошел в легенду.

Меч принадлежал ему! Ламмергейр пал, а Бор все еще стоял. Наконец-то турнир принадлежал ему. Теперь, теперь они увидят, чего он стоит. Теперь они будут молить его о пощаде, расшибаться и кланяться, чтобы служить ему. Человек с мечом определял мир - все законы, вся справедливость существовали по его прихоти. Человек с мечом прокладывал дорогу через хаос. Человек с мечом был хозяином жизни и смерти. Это был путь вещи. Только магия нарушала этот естественный порядок, а этот меч, этот Разрушитель Чар, разрушал магию.

Меч принадлежал ему.

Он победил.

Эльфийская принцесса попыталась пронзить его еще большим количеством стрел. Он отмахнулся от них, а для пущей убедительности отмахнулся и от нее. Удар меча отбросил ее в сторону и заставил приземлиться в грязь. Он ударил ее снова – не для того, чтобы убить, а потому, что решил разрушить что-то прекрасное. Все песни воспевали красоту принцессы Лаэрлин, и одним ударом он превратил все песни в ложь.

Эрлкинга звал меч. Собачий лай нес в себе то же самое послание. Бор тоже жаждал убить короля эльфов. Пусть рухнет весь порядок! Он развязал бы хаос, и в этой анархии меч сделал бы его повелителем всего.

Он погнался за Эрлкингом вокруг дерева: старый эльф был на удивление проворен для ублюдка, который был старше своего возраста. Но каждый удар сердца приближал Бора к его жертве. Эльф не мог бежать вечно.

Эрлкинг поднял руку и пропел заклинание. Бор приготовился к разрушению, о котором предупреждал Ламмергейр. Он так крепко сжимал Разрушитель Чар, что его раненая рука кровоточила, и черный металл пил его кровь. В поле зрения меча дерево Эрлинга превратилось в огненный столб, пылающий магией, - или же тень была настолько плотной, что, казалось, светилась в глазах Бора? Он не смел ослабить хватку на мече, даже на мгновение.

Вместо разрушения Эрлкинг призвал бурю. Лес содрогнулся от нахлынувшего ветра, деревья гнулись и трещали от ярости. Даже деревья жизни не выдержали внезапной жестокости. В небе вскипели тучи, скрывая звезды, и внезапная темнота ослепила Бора. Град падал, как ледяные копья. Ветер срывал с деревьев листья, затем мертвые сучья, пока не начали падать огромные ветви. Ветви ломались вокруг Бора.

Я могу защитить тебя от магического нападения, - сказал меч, - но не от проломленного черепа. Быстрее, владетель.

Быстрее, говорил он. Бор продирался сквозь ветер, сквозь вой, с каждым шагом ожесточенно сопротивляясь буре Эрлкинга. Для него это было слишком. Возможно, Ламмергейр, с его знаменитой выносливостью и устойчивым темпом, смог бы пробиться сквозь этот ветер. Но Бор споткнулся, ему пришлось бороться, чтобы устоять на ногах, и Эрлкинг увидел возможность.

С неба сорвалась молния. Меч поглотил ее, оставив яркий след от удара, похожий на черное дерево без листьев в поле зрения Бора. Вокруг него посыпались искры, шипящие под дождем. Ударила еще одна молния, и еще, раскаляя черный металл меча до темно-красного цвета. Рукоять Разрушителя Чар была обернута драконьей кожей, но там, где обнаженная кожа касалась металла, она обжигала.

Бор еще крепче сжал меч. Быстрее, - подгонял тот.

Эрлкинг снова поднял руку. Он указал на собаку и призвал молнию.

Не раздумывая, Бор среагировал. Он прыгнул в сторону собаки, выставив меч в отчаянном выпаде, чтобы отразить удар. Кончик клинка поглотил сверкающее копье-молнию. Бор и собака повалились среди корней, превратившись в клубок мокрой шерсти, обжигающего меча и сломанного человека - но все трое остались живы. Он рассмеялся - к черту весь остальной мир, но собака никогда не покидала его и привела к этому моменту славы.

Он смеялся, пока стрела не вонзилась ему в горло и не заставила замолчать навсегда.

Альф чувствовал себя странно раздвоенным, разделенным десятилетиями. Много лет назад он был тем, у кого был черный меч, тем, кто стоял против бури. Это было в Некраде, а не здесь. В Башне Плача, а не у дерева Эрлкинга. И именно Пейр сражался с Темным Лордом, сдерживая Лорда Боуна, пока Альф погружал Разрушитель Чар в магический сосуд, в котором хранилась сила некроманта.

Взрыв унес жизни Боуна и Пейра, и всю последующую жизнь Альф жил под страхом того, что спас не тот мир. Если бы Пейр выжил, а Альф умер вместо него, то какой мир он мог бы создать?

Все пошло наперекосяк. Он пытался сохранить верность, но Некрад отравил их всех, и Девятка рассыпалась вокруг него. Если бы они остались вместе, все было бы иначе. Судьба не привела бы его к этому моменту поражения.

Он видел, как Бор приблизился к Эрлкингу. Сверкнула молния, такая яркая, что на мгновение Альф ничего не смог разглядеть, и ему вспомнилось, как Гундан превратился в пепел у него на глазах. Затем зрение прояснилось, и Бор все еще был жив, склонившись над собакой, чтобы защитить ее.

Слева от него поднялась Лаэрлин. Она была так же избита, как и он, измазана грязью и кровью. Из страшной раны на лице сочилась кровь. Она поднялась, наложила стрелу на лук, названный Правосудием, и выпустила стрелу.

Смертельный выстрел. Ни один смертный не смог бы пережить такое. Бор оглянулся на Альфа, схватившись одной рукой за горло, словно пытаясь понять. Он открыл рот, но был слишком потрясен, чтобы говорить. Он пал - и меч подхватил его.

"Я был создан для этого", - произнес меч.

Мертвец повернулся и, шагнул вперед, а затем вогнал Разрушитель Чар по самую рукоять в дерево жизни.

Из клинка раздался страшный голос.

"Да будут разрушены чары".

И они были разрушены.

Огромное дерево почернело и засохло, когда древние заклинания, заложенные в его живую древесину, разрушились. Крона из золотых листьев вспыхнула огнем. Сквозь сплетенную в лесу паутину корней злоба Разрушителя Чар вырвалась наружу. Заклинания сокрытия и иллюзии рассеялись. Неестественный мороз поразил зачарованные рощи лотоса, и с эльфов, отведавших этот плод, были сняты чары забвения.

У них было мало времени, чтобы осмыслить свое новое осознание, ибо тот же взрыв, что разрушил чары лотоса, уничтожил и магию деревьев жизни, поддерживавших их. Заклинания Эрлкинга сохраняли их неувядающими долгое время, но теперь их связи с миром живых были разорваны одним печальным ударом. Тысячи эльфов в тот же миг перешли в мир призраков.

Разрушение продолжалось. Лук Правосудие разбился вдребезги в руках Лаэрлин, уничтоженный, как и его создатель. В храмах Заступников граали лишились своей магии. Свет в воде исчез, а заклинания, защищавшие духов в мире призраков, были разрушены, как и все остальные. В Ардене, в Краунленде, в священном Аршоте, по всем землям смертных Заступники кричали, угасая. В больницах и святилищах рейнджеров заклинания тоже были разрушены. Незажившие раны снова открывались, бальзамы и настойки теряли свою силу. Но и проклятия были сняты - впервые за много лет Форвин Скребок посмотрел на свои руки, и по ним ничего не ползло.

Небо над Эвервудом завертелось, когда заклинания Эрлкинга перестали работать. Невидимые вожжи, сковывавшие ветер и облака, ослабли, и естественный порядок вернулся. Ветры стихли, и лето робко вернулось в лес. С последним раскатом грома все было кончено.

Пейзаж вокруг Альфа снова изменился. Дерево - теперь уже уничтоженное - все еще было на месте, как и кольцо деревьев жизни, но домик исчез, скромный сад и величественный дворец тоже исчезли. На их месте было переплетение огромных корней в зловонном болоте. Альф зашагал по этой новой местности, которая, должно быть, и была истинным обликом этого места, используя в качестве костыля упавшую ветку.

Он нашел Лаэрлин, которая стояла на коленях в грязи, все еще сжимая в руках Правосудие. Лук как и его меч - потускнел, его магия исчезла. Она посмотрела на Альфа расширенными от потрясения глазами.

"Он сломал Эвервуд. Они все исчезли. Все привязанные к деревьям". Она вцепилась в его руку и прижалась к нему, когда он поднял ее на ноги. "Что теперь будет?"

У него не было ответа. Двадцать лет назад они пробирались сквозь руины цитадели лорда Боуна и искали останки Пейра. Теперь перелезали через огромные хрупкие корни и искали то, что осталось от Бора и Эрлкинга. Вид этих костей среди корней беспокоил его, но он был слишком ошеломлен, чтобы задуматься над вопросом, почему так много людей погибло у подножия этого дерева. Если Лаэрлин и видела кости, то не говорила о них. Словно все годы вдруг навалились на нее, и она шла позади него, как старуха, согнувшись и застыв.

Вскоре они нашли Бора, или то, что от него осталось. Вихрь магической энергии уничтожил его. Остались только две костлявые руки, все еще сжимавшие рукоять меча, воткнутого в дерево. Альф осторожно, как мог, освободил их, но они рассыпались в прах в его руках.

Разрушитель Чар больше не пил свет. Черный меч был поврежден, по лезвию тянулись длинные белые шрамы. Глаз демона был неподвижен. Альф положил руку на рукоять. Долгое время царила тишина, но затем он услышал слабый голос в своей голове, доносившийся откуда-то издалека.

Владетель? Я не вижу тебя. Мне потребовалась вся моя сила, но я сделал то, что должен был сделать. Враг сломлен. Заклинания разрушены. Это победа! Вытяни меня и подними в воздух.

Альф опустил руку, но голос меча эхом отдавался в его сознании.

Владетель? Куда ты пропал? Дай мне поесть, и я снова стану сильным. Я все еще нужен тебе, владетель. Я могу покончить с лордами Саммерсвелла. Я помогу тебе спасти сестру. Это еще не конец, владетель. Я выполнил свой долг, как ты выполнил свой, но история продолжается. Привлеки меня.

Он отступил назад.

Владетель! Не оставляй меня.

За кольцом умирающих деревьев жизни виднелась зелень живого леса. Здесь был лес еще до того, как Эрлкинг пришел из Некрада, и этот лес существовал, обновляясь сам по себе. Старые деревья умирали, а новые саженцы питались гнилью. Туманы, охранявшие Эвервуд, рассеялись. Пройдя достаточно далеко на север, он вышел бы на Дорогу. А Дорога приведет его к Переправам Авоса, а затем в более знакомые земли, через Аршот и Арден, через Дварфхольт и далее через пустоши в Некрад. Домой.

Он протянул руку Лаэрлин.

"Пойдем, - сказал Альф. "Здесь больше ничего не осталось."

Владетель, - прошептал меч издалека. Берегись!

Это предупреждение спасло Альфу жизнь. Он бросился в сторону, как раз в тот момент, когда с засохшего дерева сверху спрыгнуло чудовище. Он мельком увидел нападавшего – бледная, как у личинки, кожа, красноватые глаза, иссохшая, как пергамент, кожа, обтягивающая старые кости, - и на мгновение ему показалось, что это вернулся Акрайст. Затем руки вампира схватили его и швырнули о ствол мертвого дерева. Монстр был невысок ростом, но невероятно быстр и жилист. Он хотел вцепиться ему в шею, вампирские клыки ярко блестели в оскаленной пасти, но был слишком мал, чтобы дотянуться до него. Дыхание существа было невероятно зловонным.

Он повалил его на землю. Тварь зашипела и собралась с силами, чтобы снова броситься на него.

"Отец?" - вскрикнула Лаэрлин.

Древний вампир повернулся и посмотрел на нее. Обрывки иллюзии все еще цеплялись за него, и на мгновение Эрлкинг предстал таким, каким был в саду: неувядающим, полным жизни, веселым в своем могуществе. Отвратительно, но добрый голос не изменился, даже когда исходил из пасти вампира. "Отвернись, дитя".

"Ты никогда не привязывал себя к дереву", - воскликнула она. "Ты лгал".

"Ты научилась лгать у меня на коленях, дочь", - прошипел он. "Теперь позволь мне восстановить себя. Я испытываю сильную жажду".

Он прыгнул на Альфа со страшной силой, сбив его на землю. Костлявые пальцы нащупали рану от стрелы в груди Альфа и разорвали ее. Из груди потекла кровь. Альф попытался достать Разрушитель Чар, но меч был далеко, а Эрлкинг слишком силен. Вампир опустил голову, чтобы пировать.

В руке Лаэрлин сверкнула сталь. Кинжал Ильдорэ, кинжал, выкованный Корталионом и благословленный Оракулом Америт. Он был сделан, чтобы убить лорда Боуна, и хотя чары были разрушены, сталь по-прежнему оставалась острой. Она забрала этот кинжал у Альфа как доказательство того, что в эльфах-колдунах еще есть добро, как доказательство того, что их можно искупить и вернуть в свет Эвервуда. Теперь, среди гнили Эвервуда, среди доказательств разложения, среди останков бесчисленных смертных, принесенных в жертву его кровавой жажде, она вонзила кинжал в спину отца. Вампир закричал, а она колола его снова и снова и пинала ногами, пока он не выпустил ее друга.

Она толкнула отца к почерневшему стволу дерева и приставила сталь к его горлу.

"Беги, - сказала она, - беги отсюда подальше и никогда больше не тревожь эти земли. И клянусь, если ты вернешься, я буду ждать, и наше воссоединение не будет приятным". Morthus lae-necras I'unthuul amortha".

Как только Лаэрлин заговорила, сквозь клубящиеся тучи пробился солнечный свет. Король-вампир вскрикнул и скрылся в тени леса. И смертный, и эльф почувствовали себя так, словно с ними был старый друг, хотя бы на мгновение.