"Я никогда раньше не встречал короля", - сказал Альф. "Должен ли я преклонить колени?" Альф не испытывал никакого желания склоняться перед этим существом, но подозревал, что и скромная лачуга, и тщедушный облик Эрлкинга могли быть иллюзией или что Эрлкинг мог одним движением руки превратить домик в грандиозный дворец. Без Разрушителя Чар он был совершенно беззащитен перед подобным обманом.

"Садитесь, садитесь. Я тоже никогда не хотел быть королем”. Голос Эрлкинга был теплым, в нем слышалось веселье – не насмешка, а удивление абсурдностью мира. "Меня называли Некоронованным королем задолго до твоего племянника, знаешь ли. Это было в Некраде, давным-давно. У нас не было королей, но мое мастерство делало меня первым среди равных, поэтому меня называли Некоронованным королем. Эрлкинг - этот титул дали мне смертные, а эльфы приняли. Но как же меня называть? Разве я Йольский эльф, который приносит подарки? Или Аз Великан?" В глазах старого эльфа появился озорной блеск. "Если ты снова станешь Альфом, может быть, я буду Томом".

"А как вас зовут на самом деле?"

"Лаэрлин говорила, что ты такой. Приходишь ко мне домой и спрашиваешь мое настоящее имя, ого-го! Нет, нет. Зови меня Эрлкинг, если хочешь".

Альф задумался, назвала ли его Лаэрлин храбрым или глупым. "Вы послали за мной".

"Послал. Ты не первый смертный, который сидит здесь", - сказал Эрлкинг. "Кажется, только вчера это был Харн. Бедняга был в еще худшем состоянии, чем ты, дрожал и чихал на моем диване. И что я для него сделал? А?"

"Вы приютили его и прогнали Суровую Зиму".

"Не только это".

"Вы сделали его и его спутников лордами Саммерсвелла".

"Именно так. Я разделил земли на провинции, назначил лордов для управления ими - и Заступников и Рейнджеров для наблюдения за лордами. А до него другие смертные стояли там, где сейчас стоишь ты. Короли-волшебники Минар-Кула - того, что вы называете Старым Королевством. Они умоляли меня научить их секретам магии, и я научил. Они взяли эту магию и использовали ее, чтобы сделать себя королями смертных. И другие до них, многие, многие другие. Все они теперь забыты - только не мной. Я помню все. Мой разум не ослабевает".

"Так что вы хотите сказать? Что вы всегда были другом смертных?"

Старый эльф рассмеялся. "Другом? Нет. Ты совсем не понял меня, если думаешь, что я друг смертным. Разве ты дружишь с каплей дождя или лучом солнца? Называешь ли ты по имени каждое пшеничное зерно в поле? Я стар, Альфрик Ламмергейр. Тысяча смертных жизней или больше прошло с тех пор, как я проснулся первым из эльфов. Я не друг смертным". Он обвел рукой небольшой заросший участок зелени. "Вы - сорняки, растущие в моем саду. Я не желаю вам особого зла, но вы - проблема, которую нужно сдерживать, управлять и культивировать, а не дружить с вами".

"Лаэрлин..." - начал Альф, но Эрлкинг прервал его.

"Моя дочь еще очень молода, и я тоже усердно ухаживал за ней. Я научил ее быть доброй и благородной, точно так же как Маэдос был создан надменным и честолюбивым. Я не дружу со своими детьми. Я выращиваю инструменты".

Альф нахмурился, и Эрлкинг, увидев выражение его лица, рассмеялся. "Да ладно. Конечно, ты согласен, что инструмент можно любить, даже лелеять. Но цель превыше всего".

"Даже сейчас?" - проворчал Альф. Он никогда не слышал, как говорит лорд Боун, но, несомненно, именно так должен говорить Темный Властелин, и инстинктивно ему захотелось заставить старого эльфа замолчать, ударив его по лицу. Предупреждения Берис о жестоких махинациях Эрлкинга никогда не казались ему более прозорливыми, но Лаэрлин просила его выслушать, и он сдержался.

Меча у него все равно не было.

"Итак, что ты знаешь о пробуждении эльфов?" - спросил Эрлкинг.

Альф пожал плечами. И Лаэрлин, и Ильдорэ рассказывали о ранней истории эльфов, но никто из них не помнил ее, ибо они родились - возродились - в более поздних поколениях. "Вас было восемь тысяч с лишним, и вы пробудились на Острове Рассвета".

"Восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов в начале, сейчас и до конца света. Я был первым. Проснулся взрослым, но опустошенным. Скитался в одиночестве. Научился ходить, думать, творить. Когда проснулись другие эльфы, я изобрел речь, чтобы передать им то, чему научился, но целую вечность я был один". Эрлкинг возился в своем маленьком саду, выдергивая сорняки. "Помню, как в ту первую ночь я смотрел на звезды и ждал, что появится некая сила и расскажет мне о моем предназначении, но ответа не последовало. И по сей день я не знаю, Альфрик, было ли нам даровано владычество над миром или же мы должны были быть лишь его хранителями. Существуют и другие силы – демоны тьмы, грезы света, – но никто из них не говорил со мной".

Он повернулся к Альфу, внезапно оживившись. "Были ли эльфы созданы намеренно? Неужели мы, небесные духи, случайно оказались в плену у низменной материи? Неужели я упустил какую-то подсказку, какое-то послание, которое могло бы рассказать нам о причинах? Я искал ответы на эти вопросы тысячи лет, но так ничего и не нашел. Я взывал в пустоту, но не услышал в ответ ничего, кроме лжи! Все, что я знаю наверняка, это то, что мы действительно бессмертны. Мы не можем и не будем умирать. Эти тела... - он пощипал свою морщинистую кожу, - увядают и погибают, и мы становимся призраками. Мир призраков ужасен, смертный. Это мучение, и мы спасаемся только через реинкарнацию, если живые эльфы дают потомство.

"В те далекие времена мы думали, что понимаем этот цикл. Мы не пробуждались в одно и то же время и не угасали с одинаковой скоростью. Мы думали, что эльфы, которые были старше или угасали быстрее, станут призраками, а затем возродятся во втором поколении. Один за другим, все мы, представители первого поколения, погибнем и возродимся по очереди, до самого конца света. Потом... потом мы исследовали мир и обнаружили, что он полон опасностей - демоны были непосредственной угрозой, но их было больше. Другие эльфы думали, что смогут победить эту опасность с помощью меча и заклинаний.

"Но я подумал: а что, если они потерпят неудачу? Что, если какой-нибудь катаклизм одним махом уничтожит всех живых эльфов, и я буду обречен страдать в мире призраков до тех пор, пока существует этот мир? Или, что то же самое, что если я угасну и превращусь в рейфа? В мое отсутствие, пока я жду реинкарнации, эльфы окажутся, скажем, в рабстве у демонов? Что, если я снова и снова буду перерождаться в страданиях? Я понял, что необходимо обеспечить свою безопасность в вечности. Я начал..."

"Какое отношение все это имеет ко мне?" - потребовал Альф.

"Какое нетерпение! Я открываю тебе, смертному, космические истины, а ты спрашиваешь, какое отношение это имеет к тебе? Я тебе отвечу. Я начал изучать смерть тела, которая преследует нас. Я сотворил заклинание, чтобы облечь смерть в физическую форму, и в качестве побочного эффекта создал вас, людей".

Эрлкинг взял горсть земли. Он вздохнул, и земля ожила. Из его ладони появились маленькие человекоподобные фигурки, которые стали выпрыгивать из его ладони и бродить по саду несколько секунд. Некоторые слепо шатались, а потом распадались на части. Другие обнимали своих соседей, цепляясь друг за друга, пока те распадались. Один храбрый земляной человечек – герой в своем роде – добрался до сапога Альфа, прежде чем упасть. Альф в ужасе уставился на него.

"Они были такими же живыми и реальными, как и ты, - сказал Эрлкинг, - только более мимолетными". Он отряхнул грязь с ладони. "Я не в первый раз создавал живых существ и посчитал вас малозначимыми. Из забавы я отпустил ваших предков в лес, а сам вернулся в свою лабораторию в Некраде. Я связал Смерть и надеялся, что благодаря этому эльфы никогда не исчезнут, а нам не придется проходить через мир призраков. Но всего за несколько коротких столетий число вас, людей, выросло сверх меры. Хуже того, вы научились владеть силой земли. Ваши предки освободили Смерть, и она изгнала нас из Некрада!"

Эрлкинг пересек маленький сад и похлопал по огромному древесному корню, торчащему из земли. Это была часть массивного дерева жизни, возвышавшегося над ними. "Многие из нас погибли во время того отступления и в последующие годы отчаяния. Мы бежали на юг, за море, и нашли убежище в этом лесу. Я продолжил свою работу и со временем нашел способ привязать дух эльфа к живому дереву. Смотри! Дерево впитывает силу земли и преобразует ее в звездную магию, чтобы поддерживать эльфа. Это было отчаянное последнее средство, но я боялся, что если эльфы угаснут, то их останется слишком мало, чтобы обеспечить мое собственное возрождение, если до этого дойдет".

"Ты заботишься только о себе?" - проворчал Альф.

Эрлкинг кивнул. "Конечно! У меня есть вечность, чтобы думать о ней. Вы, смертные, ваши отдельные истории заканчиваются "жили они долго и счастливо" или "внезапно его больше не стало". Вам не нужно думать о грядущих веках. Будущее можно оставить на потом. Но я бесконечен, и поэтому должен сам формировать это будущее. Моя история будет продолжаться вечно, и поэтому я должен выбрать, будет ли это история радости или печали".

Он рассмеялся. "Или история о борьбе одного эльфа с собственной некомпетентностью. Я не всезнающ, Альф. Я такой же неуклюжий идиот, как и ты. Это секрет мудрых - мы все придумываем на ходу.

Я пытался заточить Смерть в темницу, вызвал катаклизм, которого так боялся, и потерял при этом Некрад.

Я пытался спасти эльфов с помощью деревьев жизни, но в итоге разделил наш народ. Америт была убеждена, что деревья жизни - это какой-то зловещий заговор с целью сделать меня королем эльфов, и поклялась, что никогда не свяжет себя с моим замыслом.

"Я хотел помочь своим собратьям справиться с грузом бессмертия и создал плоды лотоса, чтобы облегчить их бремя. Увы, многие из них выбирают забывчивость, забвение, ведущее к блаженству. Каждый день они просыпаются новыми, существуя без памяти. Лотос был еще одной ошибкой, и теперь я должен присматривать за теми, кто погиб из-за него".

"Когда люди последовали за нами через море и заселили южные земли, я задумался, как лучше поступить с ними. Еще одна война рисковала ослабить нас до предела, и даже если эльфы изгонят этих людей с наших земель, за морем их будет больше. К тому времени вы распространились по всем уголкам мира. Поэтому я выбрал путь дружбы. Мои эмиссары обратились к смертным и предложили научить их секретам старшей расы. Мы научили их эльфийскому языку. Научили их кузнечному ремеслу и архитектуре, поэзии и искусству. Научили их магии".

Альф нахмурил брови. "Это было в Старом Королевстве?"

"Нет. Это было на тысячи лет раньше. В моих землях было много смертных королевств. Некоторые процветали веками с моей помощью, другие быстро терпели крах". Эрлкинг снова сел рядом с Альфом. "Я садовник, Альфрик. Фермер, трудящийся на полях вечности. Каждая неудача учит меня чему-то для следующей попытки. Каждый раз я приближаюсь к своей цели - приручению говорящих зверей. Я испробовал много, много методов. Привороты и заклинания послушания казались многообещающими, но их стоимость была слишком велика. Я пробовал зачаровывать, но другие мечты ускользали сквозь мои сети. Я пробовал террор, но он только подстрекал героев". Он вздохнул. "Я думал, Саммерсвелл продержится дольше. Это казалось надежным подходом. Соперничающие провинции, по два правителя в каждой, чтобы ни один лорд не был достаточно силен, чтобы бросить мне вызов. Угроза Некрада, чтобы держать их в единстве, когда потребуется. Сила земли была запрещена, а изучение магии ограничено безопасными каналами, но не настолько, чтобы я не мог воспользоваться изобретательностью смертных. В целом это была одна из моих лучших попыток. Но всему свое время.

"Саммерсвелл потерпел неудачу. Если бы он был достаточно силен, чтобы выжить, то бы выдержал восстание Берис. Некрад тоже представляет собой проблему. Когда он находился под контролем людей Америт, я был рад оставить все как есть - думал, что через несколько тысяч лет смогу убедить их снова доверять мне. Но потом он перешел к лорду Боуну, затем к Девяти, а теперь - ну, даже я не знаю, что творится в Некраде. Анархия, неопределенность - этого я потерпеть не могу".

Он похлопал Альфа по колену. "И это, друг мой, приводит нас к тебе и к настоящему моменту. Даже если восстание будет подавлено, ущерб нанесен. Авторитет лордов дискредитирован. Легенда о Девяти продолжает жить, несмотря на все мои попытки очернить ее. И на севере воцаряется новая тьма”. На его лице появилась озорная усмешка. "Видимо, спасение мира популярно среди смертных. Кто бы мог подумать? Придется попробовать еще раз, через несколько лет. А пока, Альфрик, давай обсудим твое ближайшее будущее".

"Я не буду служить тебе".

"Будешь. Ты еще не слышал моего предложения".

Словно пробудившись ото сна, Альф увидел, что то, что он принял за скромный домик, на самом деле было дворцом, превосходящим все в Некраде. То, что казалось заросшим клочком земли, на самом деле было сказочным садом, где дорожки из щебня переплетались в тени деревьев, а звонкие ручьи питали пруды, в которых отражались звезды.

Лаэрлин шла по зеленой дорожке, и на ней были ее старые доспехи, ее старое дорожное снаряжение - потрепанная одежда, которую она носила во время их похода. Она была такой, какой он запомнил ее в те светлые дни своей юности.

Она положила свою тонкую руку ему на плечо. "Он хочет, чтобы мы правили Саммерсвеллом, Альф. Ты и я".

"Союз двух родов и двух сторон", - провозгласил Эрлкинг. "Мятежники прислушаются к тебе, Альфрик. Лишь горстка из них - настоящие непокорные. Большинство последовало за своими сеньорами по гибельному пути. Мы создадим новые узы верности тебе и моей дочери. Все будут приветствовать смертного короля и его эльфийскую невесту".

"А те, кто не согласится?" - пробормотал Альф.

"Они умрут. Все вещи рождаются в крови. Но этот способ будет менее кровопролитным, чем любой другой. Вы можете распоряжаться землями смертных по своему усмотрению, при условии соблюдения нескольких незначительных ограничений. Все операции моих Рейнджеров будут продолжаться, и вы не должны вмешиваться в них. Церковь Заступников и Колледж Чародейства также должны продолжать свою деятельность, хотя я допускаю видимость реформ. Вы будете платить мне дань - лучшее из того, что производите, - и я смогу призывать вас для выполнения определенных задач, соответствующих вашим способностям. И, конечно же, город эльфов должен быть возвращен эльфам. Некрад и все его творения - мои. Там будут посажены деревья жизни, а оставшиеся вампиры убиты, чтобы возродиться и обрести искупление. Пока вы соблюдаете эти законы, я даю вам свое благословение".

Он хлопнул в ладоши, и из воздуха появился серебряный сундук. "В ознаменование этого нового начала". Эрлкинг откинул крышку. Внутри, на черной ткани, лежали два оружия непревзойденной красоты. Одно из них было мечом, по форме похожим на Разрушитель Чар, но ярко сверкало, словно солнце было заключено в клетку внутри клинка. Вместо рубинового глаза на нем был изображен символ крылатой птицы, держащей корону. Его спутником был лук из бледной драконьей кости, идентичный луку палача Мортусу, который когда-то носила Лаэрлин.

Эрлкинг достал лук из сундука. "Это, дочь, Фальтус. Правосудие, на языке смертных. А это, Альфрик, Создатель Королей".

Альф обернулся. "Это то, чего ты хочешь, Лаэ?"

"Мир никогда не бывает таким, каким мы хотим его видеть, Альфрик. Это не тот путь, который я выбрала бы для нас, будь мы свободны в выборе, но это не так. Мы - последние из Девяти, и на нас лежит и сила, и ответственность за то, чтобы все исправить".

"Но разве это правильно?" Альф оттолкнул руку Лаэ и повернулся лицом к Эрлкингу. "Опять одно и то же - ты за троном, а человечество служит тебе! Ты используешь меня, чтобы вырвать клыки у мятежников, и кто тогда выступит против тебя?"

"Никто. В этом-то и дело". Глаза Эрлкинга сверкнули. "Знай, смертный: я создал твой род с помощью заклинания, а тот, кто наложил заклинание, может его разрушить. У меня нет желания сеять такие разрушения – от вас, смертных, есть польза, – но я сделаю это, если вы меня вынудите. Я уничтожу всех людей повсюду и начну все сначала с чистого листа, чем допущу угрозу своему собственному существованию".

Альф побледнел. Он оглянулся на Лаэрлин. "Лаэ... он блефует, да?"

"Это правда, что он наколдовал человечество, - сказала она, - когда связал Смерть". Слова Эрлкинга потрясли ее не меньше, чем Альфа. Альф понял, что она не знала и не ожидала угрозы своего отца. "Удерживать власть над таким заклинанием так долго, столетиями удерживать нити магии одной лишь волей - это почти немыслимо. О ком-либо другом я бы сказала, что это невозможно. Но… Я не могу быть уверена, что он лжет.".

"Уничтожение или триумф в качестве спасителя человечества. Мне кажется, это легкий выбор, - сказал Эрлкинг, - но у тебя мало времени, чтобы принять решение".

Снова зазвучали рога, еще ближе.

Альф отошел от Эрлкинга, от меча, названного Создатель Королей, и прислонился к стволу массивного дерева жизни. Его голова кружилась. Он сжал кулаки, все его боевые инстинкты поднялись в нем, чтобы справиться с этой угрозой. Какая-то часть его души хотела выхватить этот сверкающий меч и замахнуться им, чтобы сразить любого приближающегося врага. Бой. Сражаться - все, на что он способен. Его пронзали стрелами, кусали клыками, кололи, взрывали и ранили бесчисленным количеством способов, но он никогда прежде не испытывал такого всепоглощающего страха. Все было как мокрый песок, просачивающийся сквозь пальцы. Если он сделает неправильный выбор, то погубит не только себя, но и всех, кого знал.

Он был благодарен гигантскому дереву, укрывшему его сверху. Ему было невыносимо оставаться без крыши и без корней в этом доме, да еще и под судом звезд. Ему отчаянно хотелось, чтобы нашелся кто-то более мудрый, чем он, кто сделал бы этот выбор за него. Он скучал по простоте бытия Длинного Тома. Никто не просил Длинного Тома решать судьбы народов. Такие решения были непосильны для смертного, а он не умел выбирать мудро.

Он мог сражаться. Он мог идти и убивать, что бы ни предвещали эти рога. Герой-воин, защищающий землю от чудовищ. Он мог поддерживать порядок в мире, стать еще одним звеном в длинной цепи жизней.

Он мог сражаться. Он мог бы вернуться, взять меч Эрлкинга и вонзить в его самодовольное лицо. Это, конечно, не убьет бессмертного эльфа, пока дерево живет. Не убило бы и мир. Но это повергло бы все в хаос. Образ – воспоминание - о разрушающейся ледяной башне промелькнул у него в голове, но он не знал, откуда это взялось.

Боковым зрением он различил чей-то силуэт. Он развернулся, подняв кулаки, готовый нанести удар.

"Альфрик, это я!" - сказала Лаэрлин.

"Лаэ". Мысль о том, что она одна из самых умных, противоречила тому, что она - орудие короля. "Что нам делать?"

"Я знаю своего отца. Он не стал бы диктовать этот курс, если бы существовал другой выбор. Приближающийся враг - всего лишь смертный, но его провел мимо нашей защиты один из наших - и он владеет Разрушителем Чар. Твоим мечом, Альф. Ты можешь победить его".

"И спасти Эрлкинга".

"И спасти весь Эвервуд и все, что на нем покоится. Я буду сражаться, если ты этого не сделаешь". Она оглянулась на маленькую фигурку Эрлкинга. "Я догадываюсь, что ты думаешь о моем отце, и ты прав - он высокомерен и жесток. Но он творил как добро, так и зло. Деревья жизни - благословение для Эльфийского мира. Порядок и обучение, которые он принес вам, смертным... и его дар целителя. Он залечил многие раны, нанесенные легионами лорда Боуна, Альф. Он тайно работает над восстановлением земли".

"Он называет это своей землей", - пробормотал Альф.

"Он был Перворожденным", - ответила Лаэрлин. "Он появился на свет раньше всех остальных живых существ. Нас не должно удивлять, что он считает всех остальных чужаками. Но в пределах своих возможностей он способен на доброту и своего рода милосердие".

"Он только что угрожал уничтожить все! Это хуже, чем все, что когда-либо делал лорд Боун!"

"И он дал нам способ предотвратить эту гибель. Почему ты боишься этого пути?"

"Потому что... потому что это я, Лаэ. Я не король. И не мудрец. Ты доверила мне Разрушитель Чар, потому что я не стал бы им пользоваться. Так зачем же давать мне Создатель Королей, если не по той же причине?" Альф прислонился к дереву. "Он знает, что он в безопасности, Лаэ. Он знает, что я сделаю то, что мне скажут. И, да помогут мне небеса, я так и сделаю. Я следовал за Пейром и Дервином, последую и за тобой". Чувство холодной неизбежности овладело Альфом. "Скажи мне, как спасти мир, и я сделаю это. Я не знаю, как сделать его лучше".

Лаэрлин сжала его плечо. "Сначала спаси мир, Альфрик. А потом мы сделаем все, что в наших силах, чтобы исправить это, клянусь".

"Ты, - сказал он хрипло, - тоже еще не приняла его лук".

"Верно". Лаэрлин пошла прочь по лужайке. Она опустилась на колени перед отцом и достала из сундука лук Правосудия.

Альф последовал за ней.