Барон Баярд и его семья встретили сэра Руэла у ворот замка, как и подобает встречать почетного гостя. Из дома вышел весь клан – Баярд с рыжими волосами и бородой, заплетенными в косички на дварфский манер; его жена, одетая скромно, избегающая дерзких нарядов эльфов-колдунов, которые были в моде в Краунленде; две дочери, похожие на маленькие копии матери; рыцари его дома. Бор заметил, что у одного из рыцарей был меч, выкованный эльфами, а у барона - амулет из чародейского камня, но больше ничего магического не было - жалкое зрелище, учитывая ранг Баярда и его удачно расположенные земли.

Поодаль стояли придворный маг Баярда и капеллан замка. Бор, все еще чувствуя себя неважно, прислонился к стене замка, пока шли бесконечные представления. Сэр Руэл представил Бора как помощника, а Агилу - как свою служанку, и это привело Рейнджера к удивительному преображению. Суровый дознаватель превратилась в кроткую прислугу, которая краснела и разговаривала со своими туфлями, делая реверанс Баярду.

Из вежливости к знаменитому сэру Руэлу барон Баярд попросил своего придворного мага осмотреть Бора. Маг - угрюмая женщина, которая по совместительству была гувернанткой у маленьких дочерей Баярда – не потратила ни капли из своего запаса звездной магии на исцеление. Она взглянула на Бора, сердито посмотрела на его собаку и прописала ему постельный режим. Бора запихнули в башенную комнату, которая была меньше, чем его тюремная камера в Саммерсвелле.

Узкое окно выходило на Ущелье. Из зала до Бора доносились музыка и смех - сэра Руэла принимали придворные. От запаха жарящегося мяса у него заурчало в животе. "Лучше бы они поскорее накормили нас, - удрученно пробормотал Бор, - а то я наделаю бед". Это была пустая угроза: у него не было ни меча, ни даже поясного ножа.

Он лежал и смотрел, как мерцает иней на звездной ловушке, подвешенной на башню волшебника напротив. Над горами появились яркие звезды.

На лестнице послышались шаги, и в дверь постучали. Вошла девочка лет десяти, неся поднос с едой и кувшин с вином, шатко балансировавший на краю. Не служанка, а одна из дочерей барона.

"Слуга сэра Руэла не должен остаться голодным", - сказала она, ставя поднос у кровати. "Да благословят-святые-Заступники-вашу-трапезу” Вся фраза вылилась в одно слово.

Бор почувствовал, что должен что-то сказать, но понятия не имел, как разговаривать с дворянкой, даже с ребенком. Он хмыкнул, как надеялся, в знак уважения.

“Сэр Руэл собирается прочесть "Песню Девяти". Госпожа Исуэльд говорит, что я могу остаться и послушать, если буду вести себя тихо и сидеть в углу".

"Разве это не здорово", - пробормотал Бор.

"Моя любимая часть - когда Берис крадет военный корабль эльфов-колдунов" - вырвалось у девочки. "Она такая храбрая. Госпожа Исуэльд говорит, что я должна больше внимания уделять Ян Благочестивой или Пейру Паладину, что они лучше, - она глубоко вздохнула, - являются “моральными образцами”, но Берис мне больше всего нравится. Меня назвали в ее честь - Берисала".

"Знаешь, до сэра Руэла я служил Ламмергейру".

"Правда?" Глаза Берисалы засияли от удивления.

"Да".

"А как вы с ним познакомились?" - спросила Берисала. "Он проходил через Ущелье, когда я была маленькой, но мне не удалось его увидеть. Исуэльд говорит, что это к лучшему, потому что Ламмергейр ужасно пугающий. Он должен быть таким, чтобы устрашать наших врагов". Она хлопнула в ладоши. "Ужасный меч в могучей руке, сокрушительный удар, который спасет страну". Он действительно восьми футов ростом?"

"Не совсем, - ответил он, - но на голову выше меня. Я встретил его на ярмарке в Хайфилде, и он поручил мне доставить послание. Секретное послание".

"Оно было от Берис?" Ребенок ухватился за край кровати. "Она самая умная из Девяти, и я могу поспорить..."

"Берисала!" - раздался крик снизу. Ребенок подпрыгнул. "Мне нравится твоя собака", - пискнула она. Она выбежала за дверь, вернулась и поспешно сделала реверанс, а затем исчезла, ее шаги гулко отдавались на каменных ступенях снаружи. Бор слышал приглушенный голос госпожи Исуэльд, отчитывающей ребенка.

"Подано дочерью барона, - заметил Бор, - и горячее. Неплохо". Он бросил несколько кусочков собаке, а затем принялся за еду. К тому времени, когда миска опустела, Бор совсем забыл о тяготах дороги; вино убедило его в том, что быть слугой сэра Руэла - самая лучшая участь, какую только можно ожидать от жизни, или, по крайней мере, от этого вечера.

Он услышал, как внизу арфист взял аккорд, затем рокочущий голос сэра Руэла, читавшего "Песню Девяти". Бор не мог разобрать слов, но знал отрывки из этой истории наизусть – как и все в Саммерсвелле – и мог уловить ритм. Это была средняя часть поэмы, в которой рассказывалось о том, как Девятеро отправились на север, на войну. Около двадцати лет назад они проезжали мимо этого самого замка.

На север через Ущелье, под горой

Через дварфские расщелины, на север, во тьму.

Доблестный Гундан, охочий до топора и мстительный,

вел их на край света,

К мосту Карака, перекинутому через пропасть,

где рев огров осквернял небо.

Бор откинулся на спину, позволяя песне унести его в беспокойный сон. Его страдания от путешествия слились с песней, и ему приснилось, что он едет вместе с Девятью к Ущелью и дальше, в Некрад. И Ку следовал за ним в этом сне. Бора разбудили две вещи.

Сначала в зале раздалось громкое освистывание, а затем натянутый смех сэра Руэла и мольбы о прощении. Очевидно, Руэл решил испытать свою новую работу на публике. Бор рассмеялся в подушку и перевернулся на другой бок—

И тут же резко проснулся, услышав, как кто-то поднимается по лестнице. Дверь приоткрылась. "Веди себя тихо, - прошептала Агила, - и иди за мной".

Он огляделся, чтобы убедиться, что собака будет вести себя тихо, но ее не было видно. Неужели Ку выскользнул незаметно?

"Что происходит?"

Агила постучала кольцом по дверному косяку. "Сказала же тихо".

Они прокрались вниз. Большинство слуг уже ушли на ночь, дочери барона Байярда улеглись в постели, когда Песня закончилась, но сэр Руэл и барон все еще пили в зале.

Агила повела Бора к подвалам. Рейнджер шла впереди, невидимая в темноте.

"Что мы делаем?" - спросил Бор.

Она не ответила.

"Что..."

"Тихо." Она остановилась перед дверью. Осторожно подергав ручку, она обнаружила, что дверь заперта. "Будь начеку", - приказала она.

"Дай мне оружие, и я буду тебя охранять".

"Дать тебе оружие? Я знаю, кто ты такой. Если я дам тебе клинок, ты попытаешься перерезать мне горло. Или срезать вот это с пальца". Она наклонилась, чтобы вскрыть замок. "Попробуй только, и плющ задушит тебя".

"Я не стану против тебя выступать. Но мне нужно оружие, если я собираюсь прикрывать твою спину, хорошо?"

Замок поддался, и дверь открылась. За ней оказалась кладовая. "Оставайся здесь, - приказала она.

"Что мне делать, если кто-то придет?"

"Умирать медленно, - огрызнулась она, - и задержать их достаточно долго, чтобы я успела закончить".

Бор застыл на пороге, не сводя глаз с лестницы. Он наблюдал, как Агила, словно опытная взломщица, обыскивает кладовую, заглядывая в бочки с солониной, ящики с сушеными фруктами и специями. Она склонилась над одним из них. Своим ножом приподняла двойное дно, чтобы открыть потайное отделение. Там мерцали магические камни - магия из Некрада. Что могут эти камни? Придать воину силу и скорость, превосходящие способности любого человека? Зачаровать меч, сделав его острее самой лучшей бритвы, или превратить его в призрачный клинок, проходящий сквозь доспехи, как сквозь туман? Даровать защиту от болезней и ран?

"Наш хозяин, - пробормотала Агила, - оказался жадным". Она вынула из клада один магический камень и поднесла к свету, чтобы рассмотреть. Это был драгоценный камень размером с куриное яйцо, ограненный изящными эльфийскими рунами и оправленный в серебряную цепочку. Этот камень был магией, очищенной и сгущенной; он рос, как жемчужина, в Ямах Некрада, прежде чем какой-нибудь эльф-кузнец - или даже мертвая рука лорда Боуна - извлек его, обработал и придал предназначение. Бор не умел читать руны, поэтому понятия не имел, какой силой обладает камень. Агила повертела его в руках, затем положила на место в клад. "Или амбициозный".

"Он контрабандист?" Бор был контрабандистом, и это плохо для него закончилось. Ошейник из плюща был его наказанием за эти преступления, и то он легко отделался.

"Думаю, нет, - медленно произнесла Агила, словно обдумывая такую возможность, - но, безусловно, она все еще преступник". Похоже, она ничуть не удивилась, обнаружив такой тайник. Затем вернула панель на место и сложила глиняные кувшины обратно в ящик.

"Ты оставишь все это здесь?"

"Я не воровка", - сказала Агила. Она снова заперла дверь. "Возвращайся в постель, Бор. Ты ничего не видел и ничего не скажешь".

Бор задумался. Лорды вроде Баярда должны были хвастаться своей магией. По праву, с таким кладом его рыцари должны быть украшены чародейскими камнями от шлема до шпор. Баярд и его семья должны быть благословлены магическими камнями, чтобы отгонять болезни и несчастья. Какой смысл держать всю эту силу под замком в подвале - если только он не контрабандист и не собирается ее продать? Для Бора это не имело смысла.

"Зачем Баярду держать это в секрете?"

"Действительно, зачем?" В ее голосе прозвучала резкость, но она не была направлена на него.

Он последовал за ней вверх по лестнице. "Еще в Краунленде, - прошептал он, - ты рассмеялась, когда я сказал, что встретил Ламмергейра. Как будто ты знаешь что-то, чего не знаю я".

"Я много чего знаю". Она снова посмотрела на Бора. "Ламмергейра никогда не было в Хайфилде. Тебя обманули. Как и многих других".

Он не верил ей. Она не могла этого у него отнять. "Так кого я встретил?"

"Еще одного предателя, на которого нужно охотиться".

"Я прикрывал тебе спину там, внизу". Он попытался схватить ее. "Скажи мне или..."

Ее палец дернулся, и он задохнулся, просунув пальцы под лозу, которая ожила и обвилась вокруг его горла. "Ты ничего не видел. Ты ничего не скажешь, - выплюнула она, - ты - ничто".

Затем выскользнула в боковую дверь и исчезла.

Комната Бора была пуста. Собаки не было видно. Он закрыл и запер за собой дверь: слишком устал, чтобы искать зверя. Из окна башни он мог видеть поросшие лесом горы, снежные вершины которых сияли в безоблачной ночи. Тяжелая ночь для пребывания снаружи. Лучше быть внутри, в настоящей кровати с толстыми одеялами.

Он бросил последний взгляд в окно, гадая, куда подевалась Агила, и заметил вдали огонь среди деревьев. Затем протянул руку и закрыл ставни.

Ваф!

Ку лежал, свернувшись калачиком у изголовья кровати. Дверь была по-прежнему закрыта, и собака никак не могла вернуться в комнату.

То же самое произошло, вспомнил он, незадолго до того, как его поймали рейнджеры. Собака исчезла с улицы.

"Куда же ты пропал, а?"

Пес посмотрел на него снизу вверх, затем порылся в одеялах. Он выудил монету, которая звякнула о пол. Бор поднял ее.

Это была необычная монета. Он смог определить это с первого взгляда, по ощущению необычного металла. Это была монета из Некрада, отчеканенная эльфами-колдунами. На него смотрело изображение скелета-эмблемы лорда Боуна, лика смерти, выгравированного на колдовском серебре.

Ламмергейр дал Бору мешочек с подобными монетами и велел отнести их Ольве Форстер.

Ольва, в свою очередь, пообещала монеты Бору, если он будет оберегать ее на Дороге.

А последние монеты он потратил в Саммерсвелле несколько недель назад. Королевский выкуп был растрачен по пути из Эллспорта в столицу. Все монеты из Некрада исчезли. Может, эта каким-то образом затерялась в сумке Бора? Бор был человеком со многими недостатками, но потеря денег не входила в их число. Монеты попадались ему так редко, что он крепко держался за каждую.

Случайное совпадение. У Баярда в подвалах был спрятан ящик, набитый сокровищами из Некрада. Путешественники с севера привозили монеты в Саммерсвелл. Возможно, какая-то монета из Некрада попала в этот замок, в эту комнату.

Или это была магия.

Он повертел ее в руках, глядя на спящего пса. Затем лег, все еще держа монету в руках, а после засунул ее под подушку, чтобы спрятать.

Не только у рейнджера могли быть секреты.

Госпожа Исуэльд разрешила дочерям Баярда спать допоздна и пропустить утренние молитвы. Когда в предрассветный час она пошла будить их, Берисалы уже не было.

Начались тихие поиски, сменившиеся лихорадочными. Это напомнило Бору тот случай, когда Дервин ушел в темноте ночи, но сын Ольвы был уже взрослым юношей, а Берисала была ребенком, да к тому же высокородным. И все же это сравнение не давало Бору покоя. Вряд ли она отправилась в путь сама - значит, кто-то должен был ее забрать. Бор огляделся в поисках Агилы и увидел, что рейнджер прислонилась к двери конюшни, беспечно поедая яблоко.

Все были на месте, кроме Берисалы.

С каждым часом Баярд становился все мрачнее; его жена сжимала в руках оставшегося ребенка и дрожала. Капеллан замка шептал молитвы, а сэр Руэл отпустил несколько шуток, чтобы поднять настроение. Ни то, ни другое не было принято благосклонно, а хозяйка замка разрыдалась.

После того, как был обыскан каждый дюйм замка – за исключением, возможно, того запертого подвала, - они отправились осматривать окрестности. В ближайшие города поскакали гонцы. Бор и сэр Руэл присоединились к охотничьему отряду и вместе с рыцарями дома прочесали холмы. Даже Ку участвовал в охоте, обнюхивая замерзшую землю, и от его горячего дыхания поднимался пар, как от маленького, но полного энтузиазма дракона.

Всадники не принесли никаких вестей. Охотники не нашли никаких следов.

Когда наступила ночь, госпожа Исуэльд потратила часть накопленной магии на гадание. Из своей башни она принесла пергаментный свиток, в котором описывалась точная конфигурация небес, когда родилась Берисала, и разбросала по гороскопу резные камни, вычисляя отклонения в судьбе или что-то в этом роде.

Все, что могли сказать ее заклинания, - это то, что ребенок еще жив.

Но холод в ту ночь был лютый.

Сэр Руэл пришел в комнату Бора с бутылкой вина. "Ужасно, - сказал рыцарь. "Я надеялся, что нам удастся еще раз поесть у Баярда, прежде чем мы двинемся дальше. Но, видимо, даже повар переполнен эмоциями. Черный хлеб, посоленный слезами, - вот и все, что нам предлагают. Этого достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться".

"Должно быть, ее кто-то похитил", - произнес Бор. "Она еще жива, говорит волшебник. Итак, выкуп? Может быть, мы найдем негодяя, который похитил ее, и сможем потребовать вознаграждение, а?"

"Они предпочитают действовать через детей", - туманно ответил Руэл. "Лучше не вмешиваться. Пойдем, попишем".

Он снова расспросил Бора о его путешествии с Ольвой, о Дервине, о Ламмергейре. Об историях, которые Бор слышал в дороге. Большинство легенд менялось от провинции к провинции – истории, которые рассказывали в Эвесленде, отличались от тех, что Бор слышал в детстве в Западных Маршах, – но истории о Девяти всегда были одними и теми же. Всегда правдивы.

По мере того, как бутылка опустошалась, Руэл все больше расстраивался.

"Слышал бы ты их вчера вечером, - ворчал Руэл, - в зале. Я всего лишь намекнул, что, возможно, Ламмергейр тот еще ублюдок, и это было все равно что плюнуть в лицо Эрлкингу. В зале воцарилась мертвая тишина, а потом меня освистали. Раньше надо мной никогда не издевались. Я и раньше бывал мертвецки пьян на сцене, так пьян, что не мог произнести и двух слов подряд, а они все равно аплодировали, потому что знали историю, которую я рассказывал, и она им нравилась".

Бор почесал голову Ку. "Девятеро спасли Саммерсвелл. Люди знают эти истории".

"Мои истории. И лорды Саммерсвелла поручили мне изменить историю. Черт возьми, я должен был догадаться. Эрл Крейк однажды заплатил мне за то, чтобы я исключил Берис из канонической “Песни Девяти" - она украла его состояние и добродетель его дочери, а этот человек мог затаить обиду, - но люди этого не потерпят. Мне приходится возвращать ее на место каждый раз, когда я читаю ее вслух".

"Девятеро - герои. Лорды - ублюдки, которые сидят на своих тронах и собирают налоги. Мне кажется, что это была глупая затея с самого начала". Бор протянул руку и взял бутылку. "Что ты там говорил? Что-то насчет того, чтобы как можно дольше кататься на колесе?"

"Это будет короткая поездка, если я ничего не придумаю. Знаешь, почему его называют "Ламмергейр"?"

"Это птицы, которые ломают кости, да?" - сказал Бор.

"Этот человек настолько скучен, что мне пришлось придумать ему прозвище, чтобы сделать его интересным. Он похож на стоическую скалу. Лишен амбиций, поглощен долгом, все страсти подавлены настолько, что можно подумать, будто он чертов монах. Даже имя у него простое, как черствый хлеб. Альфрик из Ниоткуда! Альфрик - обычный человек!" Руэл выхватил у Бора вино и помахал бутылкой перед его носом. "Ты думаешь, какой-то сын фермера по имени Альф заставил бы тебя подчиниться? Это был Ламмергейр, от которого у тебя замерло сердце, Ламмергейр, которого создал я!"

Поздно вечером Агила без стука вошла в его комнату. "Собирайся, - приказала она, - с первыми лучами солнца мы отправляемся в город Арден".

"А что с девочкой Баярда? Ее нашли?" - спросил Руэл.

Агила ответила так, словно это было стихотворение, выученное наизусть. "Лесоруб видел ее прошлой ночью в лесу, она танцевала с группой лесных эльфов. Перворожденных редко можно увидеть за пределами Эвервуда, но их Странствующие Компании бродят везде, где пожелают. Иногда им нравится ненадолго усыновить человеческого ребенка – на неделю, или на сезон, или на пятьдесят лет. Берисала в их компании в полной безопасности. С ней не случится ничего плохого, пока добрые эльфы присматривают за ней. Без сомнения, со временем она найдет дорогу домой".

Шум во дворе внизу заставил сэра Руэла открыть ставни. "Ужасное время для работы", - проворчал он. Внизу двое мужчин в простой одежде загружали в телегу знакомый ящик.

"У меня для тебя новости, Руэл, - сказала Агила. "Новости из Некрада. Ужасные новости, но они значительно облегчат твою задачу".

"Что? Мастер Блейз нагрубил магистру Колледжа Чародейства? Леди Берис оскорбила какого-то лорда при дворе?"

"Ламмергейр убил сына Эрлкинга".