Десяти минут разговора с самопровозглашенным поэтом оказалось достаточно, чтобы Альф утратил сдержанность, и, будь Разрушитель Чар в пределах досягаемости, он бы взял меч и рассек Руэла надвое. Но меч лежал там, где он его оставил, воткнутый в землю рядом с останками голема, а Альф сидел у костра.

Двое спутников Руэла молчали, если не считать случайного хихиканья Магги, но Руэл компенсировал все это и даже больше. Вскоре Альф узнал, что трое других путешественников спаслись из руин Ардена – Руэл мрачно описал ходячих мертвецов, пробужденных некромиазмами, – и бежали. Они шли по главной Дороге на юг, тогда как Альф проехал через Краунленд и часть Побережья Эллса. Тем не менее их история была ему знакома, ведь война теперь затронула все уголки Саммерсвелла. "Это восстание станет гибелью для всех нас, если его не подавить", - говорил Руэл. "Я боюсь, что благословенные Заступники могут лишить нас своей благосклонности и позволить колесу судьбы вращаться наугад, и у нас не останется ни смысла, ни справедливости. Давайте помолимся о быстрой победе Саммерсвелла".

Не помогало и то, что Руэл все время ссылался на Заступников, словно пытаясь убедить Альфа в том, что он - коллега-богослов. Альф, который разбирался во внутреннем устройстве веры примерно так же хорошо, как в тонкостях поэзии, время от времени только хмыкал, что только подстегивало Руэла продолжать говорить, возводя все более грандиозные соборы витиеватого многословия, предложения, взлетавшие на такую невыразимо лучезарную высоту, что Альф не мог понять, были ли это утверждения, вопросы или целые философские трактаты.

Руэл сидел у огня и потягивал вино из деревянного кубка ("Боюсь, мы украли это из таверны неподалеку от Олбери-Кросс. Пожалуйста, брат Стоун, присоединяйтесь ко мне в этом возлиянии. Если вы разделите с нами это вино, то, несомненно, грех воровства будет смыт, потому что оно станет подношением Церкви, и, таким образом, его употребление станет добродетельным”. Альф снова что-то проворчал, а Руэл воспринял это как разрешение налить Альфу и продолжить разговор). Пока поэт говорил, Альф присматривал за двумя другими на случай, если они обнаружат завернутую форму Разрушителя Чар. Он не беспокоился о том, что меч может быть украден, но ему не хотелось снова стать Ламмергейром. Пока не хотелось.

Он жалел, что не выбрал другую маскировку - хотя подозревал, что Руэл заговорил бы с купцом, гонцом или наемником с тем же рвением, что и с монахом. Это была бы лишь смена утомительной метафоры.

Магга пристально посмотрела на Альфа сквозь дым костра, пока готовила еду. "Значит, вы видели Некрад, брат Стоун?"

Альф представился как брат Стоун. Ложь не входила в число его достоинств. Он замялся, подыскивая ответ. "Давным-давно. Я был посвященным в монастыре в Стаффе. Но поссорился с тамошней настоятельницей и отправился странствовать".

"Я почувствовала это в тебе. Я всегда это чувствую". Она угрюмо помешивала в кастрюле. "По крайней мере, я могла. Теперь половина Саммерсвелла страдает от этой вони. Да, моему копью больше работы, но трудно спать по ночам, зная, что там, в темноте. Безопасного места больше нет".

"Не обращайте внимания на ее мрачные предсказания, - заявил Руэл. "Я уверен, что истинные лорды Саммерсвелла, вооружившись праведностью, покончат с этим предательством и восстановят справедливость в стране".

"На прошлой неделе ты говорил совсем другое, - пробормотал третий мужчина, - когда беседовал с теми жителями Западных Маршей. Ты сказал, что предан делу справедливости. И пытался отправить меня сражаться с ними в Аршот".

На лице Руэла появилось страдальческое выражение. "Мой дорогой Бор, если последние месяцы и научили меня чему-то еще, так это тому, как важно знать свою аудиторию".

Бор. Это имя показалось Альфу знакомым. Он попытался вспомнить, где слышал его раньше. Он прокрутил его в голове.

Руэл снова повернулся к Альфу. "Простите меня, брат. Вы, конечно, понимаете, что сейчас опасные времена, а на Дороге полно опасных людей. Я сам получил тяжелую рану всего несколько месяцев назад и погиб бы, если бы не мои спутники. Иногда приходится говорить то, во что не веришь, чтобы избежать ненужной опасности. Будьте уверены, что..."

"Мне все равно, что ты думаешь, - сказал Альф, - лишь бы сегодня не было неприятностей".

Магга подняла свое копье и по обычаям Диких воткнула его в землю напротив завернутого в ткань Разрушителя Чар. Этот жест означал, что костер - нейтральная территория, но Альфа он не успокоил. Старая успокоительница была, на его взгляд, чересчур проницательна.

"Это, - сказал Руэл, - удивительно просвещенное и великодушное чувство, святой отец. Вы - источник милосердия к заблудшим всех вероисповеданий. А теперь, пока Магга заканчивает готовку, может быть, вы не откажетесь от песни? Я уверен, что ваша щедрость духа распространяется и на покровительство искусствам".

Альф порылся в кармане и обнаружил, что у него есть монета. "Хорошо."

"Какую песню вы хотите? “Песню Девяти”? Песню "Расставание с Рассветом"?"

"Знаешь какие-нибудь песни о Некоронованном Короле?"

Руэл нахмурился. "До меня дошли слухи от Магги, и я знаю, что некоторые второсортные поэты Краунленда сочиняли частушки на эту тему, но, признаться, я не знаю..."

Магга начала петь. Ее голос был скрипучим и нестройным, и пела она на языке эльфов-колдунов. Жуткая песня эхом разнеслась по маленькой лощине и всколыхнула тени, словно там гнездились призраки. Альф увидел тусклый красный свет глаза Разрушителя Чар под матерчатым покрытием: меч слушал.

Альф знал лишь несколько слов на энхедраи, но суть песни уловил. Она не была посвящена ни Дервину, ни Пейру, ни вообще кому-либо из смертных. В ней говорилось о давних временах, о первом разделении эльфов. Он уловил имя Америт, старшей из эльфов-колдунов, и упоминание об Эрлкинге. Песня была печальной, гнев смешивался с сожалением, и такой древней, что Альф почувствовал себя потерянным, словно эта лощина была островом в текущей реке, и, выйдя из нее, он обнаружил, что прошла тысяча лет и все, что он знал, было смыто.

Магга замолчала. Руэл кашлянул и неловко сдвинулся с места, раздраженный тем, что его опередили. "Наша Магга полна сюрпризов. Боюсь, ее кулинария не уступает ее пению".

Альф достал монету. Это была монета эльфов-колдунов из Некрада. Он положил ее на камень у костра. "Что ж, в любом случае вы это заслужили".

Третий человек, тихий, вздрогнул при виде монеты, прежде чем Руэл схватил ее.

После еды они заговорили о предстоящем дне. Руэл рассказывал о различных гостиницах и трактирах на дороге, встречавшихся по пути, сравнивая достоинства каждого из них, и Альфу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что троица направляется в ту же сторону, что и он.

"Я бы не стал ехать по дороге в Авос, - предупредил Альф. "Там скоро начнутся бои. Из Эвесленда прибыла армия, и рыцари Илавентура собрались в Харнсхилле, чтобы встретить их. На вашем месте я бы не пошел в ту сторону".

"Боже!" - воскликнул Руэл. "Вот это будет битва, достойная песни. Если Эвесленд одержит верх, то отсечет Илавентур от Западных Маршей и разделит мятежников надвое. Если же победит Илавентур, то Краунленд будет окружен, а мятежники, скорее всего, захватят все к северу от реки, кроме священного Аршота. Судьба всего Саммерсвелла может решиться в этой битве". Глаза Руэла сверкнули. "Я почти склонен пойти и посмотреть - с безопасного расстояния, конечно. Чтобы стать свидетелем судьбоносного момента, когда колесо поворачивается. Когда одна великая держава погибает, а другая возвышается".

"И первым сочинить песню для победителей, да?" - гоготнула Магга.

"Мы не пойдем этим путем", - сказал Бор. "Завтра мы вернемся на запад через Аршот. Пойдем длинной дорогой".

"Ну что ж, - вздохнул Руэл. "Так или иначе, я услышу вести о битве".

"Надеюсь, они все проиграют, - сказал Бор. "И лорды, и мятежники. К черту их всех".

"Ты же воин, - сказал Альф, - почему же до сих пор не нашел работу?"

"Человек не может бороться с магией".

Альф фыркнул. "Ты так думаешь? Что все предопределено? Что наши судьбы написаны на звездах, чтобы волшебники читали, а пророки пересказывали? Я убивал..." Он поймал себя на слове. "Волшебников убивали. Девятеро убили лорда Боуна, а он был величайшим волшебником из всех, кто когда-либо жил. Нет, с магией нужно бороться так же, как с любым другим врагом. С помощью правильного оружия, друзей и храбрости".

"Что может знать монах о сражениях?" - сердито спросил Бор.

"Может быть, - ответил Альф, - я не всегда был монахом". Он пристально смотрел на Бора, пока тот не опустил взгляд.

Руэл громко зевнул. "И я не всегда был без гроша в кармане, как менестрель на лесной поляне, идущий к своему ложу из корней и камней. Знаете ли вы, брат Стоун, что однажды я спал в постели самого епископа Клаэна? И что читал свои стихи перед верховным лордом Краунленда и магистром Колледжа Чародейства? Возможно, судьба всех нас подвела, но имейте веру, и мы снова поднимемся".

Магга нашла укромный уголок, чтобы поспать; храп сэра Руэла звучал фальшиво и театрально, как пародия на спящего. Альф и Бор уставились друг на друга поверх тлеющих углей.

Альф наконец вспомнил, где он раньше слышал это имя.

"Бор, не так ли?"

"Да".

"Из какой провинции?"

"Какая разница?" - прохрипел Бор. Он сделал глоток воды, чтобы смочить горло.

"Значит, Бескорневой. Бор Бескорневой".

"Некоторые зовут меня так". Он наклонился, чтобы поставить чашку обратно на землю.

"Ты был в Малладейле в прошлом году во время сбора урожая?"

Бор застыл, так и не поставив чашку на землю. "Ты думаешь о другом человеке".

"Разве?"

Альф встал и пересек поляну, направляясь к тому месту, где его ждал Разрушитель Чар. Он поднял меч с земли, но оставил его завернутым в ткань. Затем сел обратно, положив меч на колени. Он просунул руку под ткань, чтобы воспользоваться зрением меча. Альф наблюдал, как Бор нервно почесывает шею, его взгляд метался между оружием на коленях Альфа и собственным мечом.

Сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять, что это тот самый человек, который навещал твою сестру в Эрсфеле? прошептал меч в сознании Альфа. Я догадался об этом, как только впервые увидел его. Чувство вины давит на него, как гноящаяся рана.

"У меня привычка, - сообщил Бор, - караулить первую половину ночи. Ты можешь как следует выспаться, прежде чем мы расстанемся".

"Я не так уж и устал", - ответил Альф. "Я посижу немного".

Убей его. То, что вы пересеклись, не может быть простым совпадением. Заступники сплели здесь судьбу.

"Поступай как знаешь", - сказал Бор. Он резко встал и пошел в темноту, спотыкаясь о камни. Альф наблюдал, как другой мужчина роется в своих вещах. Меч негодяя был совсем рядом, в пределах досягаемости.

Убей его, владетель. За то, что он сделал с твоей сестрой, если не за что другое.

"Его обманули, - прошептал Альф.

Он предал ее в Эллспорте. Он отдал ее в руки принца Маэдоса.

Это была правда. Альф крепче сжал меч. Он чувствовал, как в клинке нарастает жажда крови, а в нем самом медленно нарастает гнев. Он подождет, пока Бор поднимет свой меч. Он даст другому человеку шанс побороться.

Шанс побороться? Против меня?

К удивлению Альфа, Бор опустился перед ним на колени.

"Я хочу исповедаться", - сказал Бор. "Я хочу, чтобы ты отнес мою исповедь Заступникам".

"Я не священнослужитель", - запротестовал Альф.

"Нет, брат Стоун. Но ты святой, и... я хочу исповедаться". Лицо Бора исказилось. "Я не из тех, кто верит. Честно говоря, к черту клириков, и епископов, и архонтов, и Заступников, и Эрлкинга, и все такое. Но я хочу исповедаться, ладно?"

"У меня нет грааля". Альф вспомнил, как Пейр стоял на коленях вон там, двадцать лет назад. Ян наполнила простой деревянный грааль водой из ручья и призвала духов заступиться и охранять душу Пейра, пока принимала его исповедь.

"Вот. Возьми это". Бор вложил в руки Альфа перевязанный тканью предмет. Альф развернул его. Это был драгоценный грааль немалой стоимости, украденный из какой-то часовни.

Не делай этого, владетель. Может, ты и не посвященный клирик, но Заступники охотятся за тобой. Налив воду в этот грааль, ты откроешь окно в мир призраков. Неизвестно, что может подстерегать тебя с той стороны.

Альф отложил грааль в сторону. "Ну что ж, хорошо. Исповедуйся".

"Я вор. Головорез. Торговец кровью. И трус. Ты говорил, что человек может бороться с магией, если у него есть оружие и друзья. У меня никогда не было ничего из этого, и магия сломила меня. Я видел принцев и героев, и все они лживы. Они обращались со мной хуже, чем с собакой". Он поднял глаза на Альфа. "Все в этом мире - ублюдки. Эльфы, смертные, дварфы - все ублюдки. Даже герои - ублюдки, прикрывающиеся красивыми словами. Скажи мне, что по ту сторону есть что-то лучшее".

Заступники - это тоже эльфийская ложь. Что ж, тебе не придется использовать меня, чтобы уничтожить этого негодяя, владетель. Скажи ему, что надежды нет, и сломаешь его.

"Ты в это веришь?" - спросил Альф вслух.

Разрушитель Чар ответил: Я - меч. Я разрушаю иллюзии. Есть только сила.

Бор не мог заставить себя говорить, а только отчаянно кивнул.

Альф подыскивал слова, чтобы опровергнуть их обоих. Его так и подмывало погрузиться в ту же тьму. Иногда он мечтал о том, чтобы спуститься в подземелья Некрада и никогда не возвращаться. У него была сила, хотя он никогда ее не просил, не культивировал и не желал. Она мало что значила для него. За что он цеплялся все эти годы?

Он оживал в бою. В бою он знал, кто он такой. В эти безумные яркие моменты он осознавал силу и цель, и все становилось ясным. Дайте ему врага, меч и битву, в которой надо одержать победу, и ничто другое не будет иметь значения до последнего удара. Но именно медленные промежутки между ними озадачивали и утомляли его. Кем он был без битвы?

Он отпустил Разрушитель Чар и оглядел затемненную лощину не с помощью меча, а чем-то другим.

"Не обращай внимания на Заступников, - медленно произнес Альф. "Они не более святые, чем все остальные. У них есть сила, да, но силы недостаточно. Послушай, свет есть, если его искать. Он редок и хрупок, но он есть. Я увидел его, когда был молод, и с тех пор борюсь за то, чтобы удержать его. Обратись к своим друзьям".

"Я не..." - сказал Бор.

"Дорога делает всех нас друзьями, особенно в трудные времена, - продолжил Альф, - а ты прошел с этими спутниками долгий путь. Я не могу отпустить тебе грехи, Бор Бескорневой. Если хочешь получить прощение, заслужи его. А теперь вставай. Святость не в твоих коленях".

Бор поднялся на ноги. На мгновение он напрягся, словно собираясь повернуться и убежать, но вместо этого быстро кивнул.

"Я собираюсь немного отдохнуть, - сказал Альф, - разбуди меня к следующему дежурству".

Но именно меч разбудил его, нарушив сон без сновидений.

Я предупреждал тебя! Нас обнаружили!

Альф вскочил на ноги, горячее серебро битвы разлилось по его жилам, прогоняя усталость. Он поднял с земли Разрушитель Чар и отбросил укрывавшую его ткань. Он посмотрел и увидел...

ничего. В лощине все было по-прежнему. Руэл все так же храпел, Магга все так же лежала в своем укромном уголке, а Бор - Бор уснул сидя, с мечом в руке. Большую часть ночи он бодрствовал. Но нигде не было видно врагов, ни эльфов, ни вражеских солдат, спускающихся по склону с дороги, ни монстров, которых нужно убить.

"Где?"

Я чувствую Заступника. Он невидим даже для меня, но я чувствую его. Когда он соберет свою силу, то проявится.

Альф оглядел деревья, следя за любым движением. Заступники были эльфами-духами, поэтому он догадался, что это будет что-то вроде рейфа. За годы, проведенные в Некраде, он приучил себя не обращать внимания на развевающиеся призрачные лоскуты. Рейфы были совершенно бессильны перед физическим миром, их можно было прогнать свечой или метлой.

Заступники - другое дело.

Атаки не последовало. Никакая божественная сила не поразила Альфа.

И тут среди деревьев он увидел мерцающий огонек. Тот покачивался среди папоротников и кустарников, мерцая, словно заблудившаяся звезда. Он напомнил ему собаку, принюхивающуюся в поисках запаха. Огонек на мгновение задержался возле Бора.

"Ян?" - пробормотал Альф. На Ян это не походило.

Это Заступник, владетель. Ты должен напасть первым. Моя сталь сможет поразить духа, если ты нанесешь верный удар.

Не сводя глаз со света, Альф наклонился. Его пальцы коснулись грааля и фляги с водой. Он зубами вытащил пробку и плеснул немного воды в священную чашу. Вспыхнул свет, и в то же время блуждающий огонек стал ярче. Альф напрягся, но нападения не последовало. Вместо этого тот рванулся вперед, и струйка воды в граале зашипела и испарилась, в мгновение ока опустошив чашу. Огонек проплясал немного вверх по склону, затем снова вниз. Вверх, и вниз, и снова вверх, танцуя к дороге.

Он побуждал его следовать за ним.

Это может быть ловушка, - предположил меч, но прозвучало это сомнительно.

"Тогда так." Альф стянул с себя монашеское одеяние.

Затем тихо переступил через спящих Руэла и Бора и посмотрел вверх по склону. Колеблющийся огонек был едва виден, но поджидал его на краю дороги.

Ламмергейр снова вернулся в историю.