В более поздние годы сэр Руэл из Эвесленда клялся, что присутствовал на битве при Харнсхилле. Вот как он описывал события того дня.

За два дня до этого рыцари Илавентура под знаменем лорда Брачана расположились лагерем в Харнсхилле. Старый граф Дейн заявил:

"Наши враги удерживают город Авос с его крепкими стенами и множеством мостов, по которым к ним приходят подкрепления. Наши всадники не вернулись и, скорее всего, погибли, но глаза врага - это глаза небес, а Заступники передают даже наши самые тайные советы прямо в уши Эрлкинга. Несомненно, эта битва проиграна еще до того, как будет обнажен хоть один меч, и для нас будет лучше всего отступить в наши замки, где мы сможем укрыться от бури".

И Брачан сказал:

"Отступление означало бы лишь промедление, а промедление - друг бессмертных. Наши крепости будут разрушаться одна за другой, пока не погаснет последняя искра неповиновения. Мы, смертные, обречены на смерть, так давайте же умрем достойно". Он приказал открыть бочки с некромиазмом, чтобы скрыть свои деяния от глаз небесных, и это было сделано.

Войско, собранное лордом Брачаном, состояло из шестисот конных рыцарей и воинов, а также множества пеших воинов. Из этих шестисот триста пятьдесят были родом из Илавентура или внутренних земель и давно являлись союзниками дома Брачана. Остальные были родом из Риверленда, с окраин Аршота или из далеких Ардена и Западных Маршей. Некоторые из них были странствующими рыцарями и сражались за плату; другие прибыли тайно, перешептываясь о Старом Королевстве и говоря, что их послала леди Берис. Лорд Брачан с подозрением отнесся к этим чужакам и разделил свои войска на пять рот.

Три из них состояли исключительно из его собственных верных рыцарей, которых он поставил под командование сэра Херрета Рыжего, сэра Эдмара Хайфилдского и сэра Ланниса из Уайтхельма. Сэра Херрета он отправил на западную сторону, сэра Эдмара - на восточную, а сэр Ланнис занял почетное место в центре.

(Читатель, если ты не герольд или ученый, то, скорее всего, не знаешь этих имен. Они обрушиваются на тебя, как сильный снегопад, сбивая с толку и утомляя. Зачем мне знать все эти имена, спросишь ты, если большинство из них умрет раньше, чем сэр Руэл допьет свое вино? Друг, если я упущу кого-нибудь из них, то рискую обидеть какого-нибудь рыцаря, который скажет: "Ты опозорил шурина моего двоюродного брата, дядю моего дяди, не упомянув о великих деяниях сэра Такого-то и Такого-то, и я требую удовлетворения". Поэтому я должен включить их в книгу, но говорю тебе: пусть эти имена порхают мимо тебя, как яркие певчие птицы! Знай, что в тот день каждый из них был самым храбрым и смелым на поле боя, доспехи блестели, мечи сверкали, и смотреть на них было честью. Пусть их запомнят такими, а не разделанным мясом, которым они станут в конце. Ах, я потерял нить повествования. Еще вина, добрый сэр, и я продолжу).

Четвертую роту он держал в резерве, и хотя она была под знаменем племянника Брачана, Браймоса, в большинстве своем состояла из рыцарей Западных Маршей. Эту четвертую роту он расположил позади Харнсхилла.

Пятая рота полностью состояла из новичков, и командование этими воинами он поручил самому высокому из них, Темреху из Риверленда, а также сомнительную честь возглавить атаку.

Лорд Брачан хорошо знал поле боя, ибо сражался здесь около двадцати лет назад. Из всех лордов Саммерсвелла он имел наибольший опыт в сражениях, ибо возглавлял армию Лиги, посланную на осаду Некрада, - и это тоже была сомнительная честь, поскольку никто из них не должен был вернуться. За победу над лордом Боуном он ожидал большой награды, но львиная доля славы досталась Девяти, а богатства Некрада - другим лордам. Это возмущало Брачана, который считал, что с ним плохо обошлись.

(В качестве отступления, друзья, я должен сказать, что однажды ко мне обратился лорд Брачан. Он обиделся на то, как его изобразили в "Песне Девяти". Правда, я уделил ему всего несколько строк и из соображений экономии повествования противопоставил его осторожность смелости Пейра. Я указал ему на то, что книга называется "Песнь Девяти", а не "Песнь всех", и что многие из тех, кто храбро погиб, совершенно не упомянуты. Не успокоившись, он объявил меня шарлатаном, на что я ответил, что если ему нужна песня, восхваляющая его подвиги, то он может заказать ее. Но Брачан был отъявленным скрягой, и на этом дело закончилось).

Брачан был известен скорее своей энергией, чем доблестью; он спал всего три часа каждую ночь, а вместо этого занимался чтением. Мало кто был так хорошо образован, как он. Но если бы я должен был выбрать один термин для описания Брачана, то не стал бы говорить об его учености, или о глазах цвета стали, или о его резких, суровых манерах, или о его несомненном мужестве. Нет, я бы сказал о гневе, который питал его, о давно скрытом огне, который теперь пылал, точно маяк на холмах Илавентура.

Теперь Брачан почти не видел противника, потому что леса и поля к югу от холма окутал не по сезону густой туман. Сэр Браймос вздрогнул и сказал: "Несомненно, это дело рук лесных эльфов, ибо такие туманы скрывают края Эвервуда. Они скрывают от нас свою численность".

Но его дядя сказал: "Это неважно. Если мы не можем сосчитать их до битвы, то посчитаем после".

Если бы лорд Брачан с помощью магии смог пробить эту завесу, перед ним предстала бы конница Эвесленда, численностью около трехсот человек. Эти рыцари ехали под знаменем лорда Эльфвина, зеленые ворота замка которого венчал золотой дракон. Вместе с ними ехали рыцари Риверленда и рота паладинов Аршота под командованием сэра Даэля, прозванного Мечом Рассвета. В общей сложности смертные войска Эвесленда насчитывали менее четырехсот рыцарей, и в основном у них было меньше магических камней, чем у воинства Илавентура. Но у них было благословение Заступников, и лорд Брачан прекрасно понимал, что вершители судеб настроены против него.

Вместе с лордом Эльфвином ехал Рыцарь Роз и около двадцати эльфов-рыцарей из личной гвардии Эрлкинга. Все десять веков не выезжали эти рыцари за пределы Эвервуда, за все годы Саммерсвелла или Старого Королевства, что были до этого, но теперь они облачились в серебряные доспехи и взяли в руки мечи, выкованные в Некраде еще до появления луны.

И вот из тумана появился одинокий всадник и поскакал к Харнсхиллу под флагом мира. Но не успел он приблизиться, как лорд Брачан схватил лук и выпустил стрелу. Она не попала в цель, но сигнал был ясен – перемирия не будет. С этого жеста началась битва.

Видя приближение врага, сэр Херрет Рыжий, что стоял на западной стороне, забеспокоился. У него было копье "Буревестник”. Копье вызывало великое буйство силы, подобной морской волне, и говорили, что ни один враг не устоит против нападения сэра Херрета. Поэтому ему не терпелось вступить в бой, и его раздражало нерешительное продвижение Темреха из Риверленда. Не выдержав, сэр Херрет повел своих рыцарей вперед, и вскоре они опередили войско Темреха и все остальные силы Илавентура. Видя наступление Херрета с западной стороны, войско лорда Эльфвина повернуло навстречу ему.

Подумав, что, возможно, ему удастся выиграть битву одним ударом, сэр Херрет направился прямо к знамени лорда Эльфвина. Но тут из тумана вынырнул эльфийский Рыцарь Роз и его эльфы-рыцари и помчались вперед стремительно, как соколы, перехватывая сэра Херрета. И хотя сэр Херрет призвал силу “Буревестника”, Рыцарь Роз был неустрашим. Он соскочил с коня, увернулся от силового удара копья и расколол череп сэра Херрета надвое. У сэра Херрета было много других магических камней, которые сохраняли ему жизнь, поэтому он не погиб сразу. Он потерял рассудок, его тело слепо каталось по земле, а две половинки его разбитой головы болтались по сторонам. Смертные превосходили эльфов числом, но у тех появилось преимущество, поскольку смерть Херрета вызвала всеобщее смятение и тревогу.

В то же время рыцари лорда Эльфвина вклинились в промежуток между войском сэра Херрета и Темреха, и таким образом рыцари под командованием сэра Эдмара не смогли вступить в бой, ибо теперь между ними и их врагами стояла стена из спин риверлендцев. Рыцари Эвесленда и Риверленда яростно сражались в том первом столкновении. Зачарованные мышцы сталкивали зачарованные мечи с благословенной сталью; огонь и лед, тьма и свет вырывались наружу, и казалось, что это сражаются демоны, а не смертные люди. Но! Демоны не страдают так, как смертные! Я видел, как сэр Эдульф из Лирестера нанес Синему рыцарю такой удар, что тот свалился с коня и был растоптан, так что зеленая трава усеялась лазурными осколками. Смотрите! Вот барон Фериат и его дочь Зеленая Змея. Вот рыцарь Аркейн, защитник Коллегии, он охраняет магов, творящих заклинания, чтобы вызвать боевой ветер. А вот и брат сэра Эдульфа, Эдмос, и о! Ледяной болт замораживает его кровь, и он стоит, как сверкающая статуя, пока его не опрокидывают и он не разбивается. Я вижу сэра Мерика, великана из Истфорда, с поясом из камней силы, поднимающего мертвых, чтобы швырять их, как валуны.

Друзья! Эти и другие сцены навсегда запечатлелись в моей памяти - в тот день я видел такую порочность и такое мужество, что никогда этого не забуду".

Битва продолжалась в том же духе, обе стороны были равны. Потом барон Олар из Риверленда и его люди прорвались и перешли на сторону Темреха, и Темрех был обрадован, ибо знал храбрость Олара.

Но Олар сказал: "Увы, день потерян, друг мой. Мудрее всего будет отступить сейчас, пока сэр Ланнис не преградил нам путь".

"День не потерян, пока мы храбры", - ответил Темрех.

"Нет, - возразил Олар, - день был потерян месяц назад". Ибо тогда сестра Олара пошла гулять в лес у реки и попала в плен к эльфам. И чтобы отвоевать ее свободу, люди Олара обнажили свои мечи и вероломно зарубили Темреха. С его смертью великое смятение охватило рыцарей Риверленда, и они отступили. Если бы не храбрость наемника-рыцаря по имени Джон Холидей, который схватил знамя Риверленда и высоко поднял его, рыцари могли бы сломаться, и битва была бы проиграна в тот момент. Тем не менее, преимущество было на стороне Эвесленда, и лорд Эльфвин с рыцарем Роз двинулся в сторону Харнсхилла.

С восточной стороны отряд сэра Эдмара скакал в обход, чтобы ударить во фланг войскам лорда Эльфвина. Путь привел их к Плачущему лесу, где среди деревьев виднелись эльфийские лучники. Лужайка рядом с Плачущим лесом стала местом смерти, так как в людей сэра Эдмара было выпущено множество стрел, и многие были убиты. Стрела пробила шлем сэра Эдмара. Его лейтенант сэр Брех из Илавентура, был выбит из седла, забрел в лес и больше не вернулся. Брат Бреха, Бретмар, приказал отступать, и восточные войска отступили к Харнсхиллу.

И вот на склоны Харнсхилла поднялись эвеслендцы. Мрачным было лицо лорда Эльфвина, ибо знал он, что в этот день не один лорд падет. Но рядом с ним возвысил голос Рыцарь Роз, и рыцари-эльфы подхватили песню, и без страха прошли в тень некромиазма.

Заметив приближение врагов, лорд Брачан послал гонца вниз по склону к своему племяннику Браймосу с приказом привести рыцарей Западных Маршей, державшихся в резерве, чтобы укрепить оборону. Но втайне Эрлкинг расставил шпионов, чтобы следить за приближением Илавентура. (Мудрые из вас поймут, что я имею в виду, когда назову их рейнджерами; неумные прикинутся невеждами). Они выследили гонца лорда Брачана и в укромной лощине на западном фланге Харнсхилла убили его. Таким образом, рыцари резерва остались в неведении о происходящей на поле боя катастрофе, и люди сэра Ланниса столкнулись с войском Эвесленда без подкрепления.

И снова рыцари Илавентура столкнулись с рыцарями Эвесленда, и снова Эвесленд одержал победу. Сэр Ланнис отступал, оттесняемый на холм лордом Эльфвином дюйм за дюймом. Затем кровь запятнала сверкающий клинок Эвесленда, и сэр Ланнис упал.

На вершине холма лорд Брачан посмотрел вниз и увидел, что его армия в смятении. Даэн подошел к нему и сказал: "Рыцари Западных Маршей подвели нас - из трусости или вероломства, не знаю. Мы должны отступить".

Но вместо этого Брачан повернулся к тому, кто стоял рядом, и приказал: "Передайте им дары мастера Блейза".

Ибо лорд Брачан был союзником Некрада, и леди Берис тайно принесла ему страшное оружие. Магические камни и другие сокровища, да, но также ужасы похуже, оружие, невиданное со времен войны лорда Боуна.

Заклятые черепа обрушились на воинство Эвесленда. Грязевые черепа превратили холм в непроходимое месиво. Штормовые черепа призывали молнии. Черепа смерти вскрывали старые раны. Они призывали чудовищ - отродий Ям, которые питались павшими и быстро росли, отращивая зубы, щупальца и всякие непристойности. Волна ядовитого газа прокатилась по склону, захлестнув и эвеслендцев, и выживших из роты сэра Ланниса. Многие погибли там, а некоторые восстали ходячими мертвецами под действием некромиазма. Появились и боевые големы, тащившие свои металлические каркасы в бой, увитые плющом и грязью двух десятилетий - ведь эти демонические воины были порождениями войны лорда Боуна. Когда лорд Боун погиб, они замолчали, но теперь снова пробудились, и прошедшие двадцать лет не притупили их клинков.

Как я могу рассказать вам об ужасах той битвы? Если бы вы были там, как и я, и стали свидетелями этих зверств, вы бы не знали, куда смотреть! Вот рыцарь утопает в грязи, придавленный боевым облачением, а колдовской череп смеется над его бедственным положением. Вон тот, я забыл его имя, насмехался над ним, называя его сэром Таким-то и Таким-то, но ах! Он был таким же смертным, как и все мы, полным тех же сомнений и радостей, тех же болей и мечтаний, но теперь его пожирают! Насекомые, украшенные драгоценными камнями, проникают сквозь щели в его доспехах и пожирают его живую плоть! Я видел, как люди превращались в пылающие факелы. Я видел демонов из ночного кошмара. Смотрите! Этот рыцарь призывает Заступников спасти его смертную душу, но они не могут услышать его из-за миазмов! Этот эльфийский лорд бродил по этим холмам за тысячу лет до того, как они были названы в честь Харна, а теперь погибает, растерзанный отродьями Ям!

Должен ли я рассказать о смерти лорда Эльфвина? Он славно погиб, окруженный множеством поверженных врагов. Когда его сверкающий меч сломался, он нашел в грязи другой меч и размахивал им, пока тот не вонзился в уродливый череп отродья Ям. Он карабкался все выше и выше, пока, наконец, не добрался до вершины холма. Подняв обломок меча, он направил его на лорда Брачана и сказал: "Своей жадностью и амбициями ты привел Саммерсвелл к гибели. Выслушай меня: будет новый порядок в землях, и..."

Тогда лорд Илавентура снова выхватил лук и всадил стрелу с зазубренным наконечником в горло своему кузену, лорду Эвесленда.

Но лорд Эльфвин стоял в гуще некромиазма, и тот придал неестественную живость его мертвым конечностям. Он бросился вперед и ударил Брачана дубинкой по голове. Затем двое стражников Брачана выскочили вперед и прикончили мертвого Эльфвина.

В это время, по другую сторону Харнсхилла, сэр Браймос и жители Западных Маршей услышали рев порождений Ям и грохот взрывов и догадались, что враг приблизился к лагерю лорда Брачана. Они объехали холм и наконец вступили в бой. Вестермаршцы, в частности, сражались с эльфами-колдунами в прошлой войне, и у них было оружие из эльфийского металла. Увидев это, Рыцарь Роз собрал своих эльфов-рыцарей и отступил вниз по склону. За ними устремились остатки войска лорда Эльфвина, но их настигли рыцари Западных Маршей и вырезали. Отродья Ям и прочие ужасы Некрада тоже погнались за ними, но яркое солнце освещало долину и отгоняло их.

Сэру Браймосу показалось, что лагерь его дяди на вершине холма разгромлен, и он догадался, что с последним вздохом его дядя Брачан выпустил фурий Некрада. В этот миг он подумал, что будущее восстания зависит от него и только от него. Он видел, что враг отступает, но что битва еще не выиграна и что перед ним судьба.

"Вперед!" - позвал он. "Поскачем дальше и принесем смерть нашим бегущим врагам! Вперед, и захватим мосты Авоса! Вперед к славе!" Он собрал остатки солдат сэра Херрета и поскакал в погоню.

Кое-чего сэр Браймос не знал и никогда не узнает. Во-первых, что его дядя ранен, но остался жив. Во-вторых, если бы Брачан был в состоянии, он бы предостерег Брамоса от преследования. В-третьих, лучники ждали в засаде в лесу на восточной стороне поля. Как и сэр Эдмар, Браймос подвел своих рыцарей слишком близко к тени леса, и снова полетели стрелы. Сэр Браймос, охваченный мечтами о славе, пришпорил коня и помчался сквозь смертоносный град. "За Илавентур и Девятерых!" - кричал он, думая отомстить за Ламмергейра, несправедливо убитого в Ардене.

Но вот перед ним поднялся туман, и он поскакал дальше, не зная, что только он один уцелел после падения стрел. На краю тумана он увидел одинокого рыцаря на коне, и это был Рыцарь Роз.

"Смерть бессмертным!" - крикнул Браймос. "За свободу!"

Рыцарь сразил его одним ударом и поскакал дальше.

Наступило затишье в бою. Оставшиеся в живых воины Эвесленда укрылись под защитным покровом тумана, который еще держался на южных холмах. Те из Илавентура, кто остался в живых, собрались на Харнсхилле под миазмами. Клирики и успокоители ухаживали за мертвыми. Но битва еще не закончилась.

На Харнсхилле лорд Брачан сказал: "Никогда еще эльфы и их рабы не вкушали столь горького поражения, но мы должны заставить их вкусить еще больше. Пока Авос не будет в наших руках, никто не сможет спокойно отдыхать. Последнее усилие! Соберите тех, кто еще способен сражаться! Мы будем молотом, а Авос - наковальней!" Брачан намеревался отбросить врага к берегам Великой Реки и захватить город-мост Авос.

В лагере эвеслендцев царили печаль и смятение, ибо лорд Эльфвин погиб, а Рыцаря Роз нигде не было. Исчезли и их эльфийские союзники. Барон Щитовых Холмов считал, что день упущен из-за коварства Некрада и им следует отступить за реку. Но архонт Риверленда выступил вперед и сказал: "Нет! Заступники говорили со мной из вод грааля и показали мне плетение судьбы. Победа будет за нами, если мы удержим Авос". И вот эвеслендцы ушли в город Авос, чтобы переждать осаду, хотя многие шептались, что зло, развязанное Некрадом, сильнее даже силы Заступников.

А теперь я перехожу к той части истории, о которой могу лишь догадываться. То, что было до этого, я видел своими глазами, друзья мои, или узнал потом, общаясь с теми, кто выжил. Но то, что я расскажу вам сейчас, - хотя это и правда, - не видел ни один живой человек.

Но клянусь, что каждое слово - правда.

Рыцарь Роз - меч Эрлкинга, генерал армий Эвервуда - поскакал обратно в лагерь эльфов. Он ехал мимо пиршественных столов и серебряных светильников, мимо шелковых шатров и полян, где арфисты играли под звездами. Он подошел к своему шатру и достал из него предмет, завернутый в черную ткань. Затем развернул его осторожно, с неторопливой грацией.

Это был лук Мортус.

Об этом луке сложено много легенд.

Мудрецы говорят, что он был создан в ужасные дни Раскола эльфов, когда последователи Америт отвергли магию деревьев жизни и доброе правление Эрлкинга. В то время в лесу разразилась война между эльфами, и говорят, что последователи Америт нанесли первый удар и убили одного из сородичей Эрлкинга. Никогда прежде эльф не убивал эльфа, и не было у них слова для такого преступления. В почерневшее тисовое дерево и драконий рог Лесные эльфы излили весь свой гнев и печаль. Это лук смерти, лук палача, созданный для того, чтобы положить конец бесконечному. Генерал Эрлкинга взял лук и использовал его, чтобы убить многих последователей Америт, пока они не бежали за море, возвращаясь в древние земли Перворожденных в окрестностях Некрада.

Долгие века лук хранился в сокровищнице Эрлкинга. Может быть, раз в тысячу лет, когда какой-нибудь эльф сбивался с пути света и совершал непростительное преступление, тогда королевский палач посылал за Мортусом. Но никогда он не применялся в гневе, только в печали.

Прежде чем принцесса Лаэрлин покинула двор своего отца, она тайно отправилась в сокровищницу и украла лук. С Мортусом в руках принцесса сразила множество чудовищ в войне против лорда Боуна. Она сразила дракона Ущелья! Она ранила вождя огров в Глен Митро! Даже после войны она сохранила Мортус в качестве своего лука, потому что в хранилищах Некрада не было оружия, способного сравниться с ним, кроме Разрушителя Чар.

С этим луком она столкнулась с Альфриком Ламмергейром и леди Берис в подземельях Некрада, когда Альфрик убил ее брата. В тот день она оттянула тетиву, но не позволила смерти взлететь.

Этот лук был у нее с собой, когда она посетила Арден перед падением. И там она сразила Ламмергейра стрелой Мортуса, и все увидели его гибель.

Лук палача. Лук смерти.

Теперь Мортус был в руках у Рыцаря Роз, и с огромным усилием он согнул его и натянул тетиву.

Лук спросил: “Кто достоин моего дара смерти?”

И рыцарь ответил: “Все они”.

Тайными тропами через лес ехал Рыцарь Роз. С ним ехали три рыцаря-эльфа, а вели их смертные рейнджеры, которые разведали этот тайный путь. Возможно, если бы вы были в лесу в тот день, то почувствовали бы кратковременную прохладу от пролетающего ветерка или услышали бы шорох листвы. Ни один разведчик или часовой не видел их, ни один гороскоп или заклинание не смогли бы предсказали их присутствия.

Рыцарь нес полный колчан стрел. Одна для Брачана. Другая - для Берис. Остальные - для других мятежников, бросивших вызов лордам Саммерсвелла. Не думаю, что это был предпочтительный выбор Рыцаря Роз. Он намеревался использовать лук для церемониальных целей, как того требовала традиция. Он полагал, что смертные вожди будут схвачены, лорд Эльфвин вынесет им приговор, а затем казнит их. Это будет сделано при свете солнца, на виду у всего мира, и все увидят глупость неповиновения. Вместо этого оставалось лишь поспешить и нанести убийственный удар исподтишка.

Он ехал, никем не замеченный.

Кроме одного.

Ибо поперек тропинки стоял призрак Ламмергейра.