Прошло несколько часов.

Альф мерил шагами помещение. На стенах древнего храма были вырезаны уродливые существа с зубами и щупальцами, жрецы в рясах и масках. В бытность свою искателем приключений он грабил подобные храмы в Риверленде. Храмы, построенные во времена Старого Королевства, в которых поклонялись... он не мог вспомнить. Он знал, как найти сокровища под алтарями и как определить, какие статуи-хранители могут ожить, но каким силам служили эти люди и почему они могли защитить его от Заступников, он не мог вспомнить. Он пожалел, что не уделял больше внимания Блейзу или Ян.

"Этот храм был построен в последние десятилетия Старого королевства", - сказал Разрушитель Чар. Рубиновый глаз следовал за Альфом по комнате. "Когда смертные перешли на поклонение демонам и использовали силу земли, чтобы открыть двери в беззвездную тьму".

"Демонам", - повторил Альф. В армии лорда Боуна были демоны, духи, заключенные в отвратительные боевые машины из металла и огня. Когда такой демон погибал, он исчезал, а связующие пластины разрушались, и машины глохли в одно мгновение.

"Мой создатель изучал эти обряды здесь, прежде чем отправиться в Некрад, - задумчиво произнес меч. "Возможно, в этом самом храме."

"В народе тебя называют демоническим мечом", - сказал Альф. "В тебе есть демон?"

Разрушитель Чар рассмеялся. "Ты носил меня почти два десятка лет, и только сейчас задался вопросом, что у тебя на боку?"

"Демон означает многое", - пробормотал Альф. Слова вокруг него менялись; вещи, которые он считал устоявшимися, обретали новый смысл.

"Я не знаю, кто я, Владетель. Если во мне заключен демон, как он может оставаться связанным, когда я разрушаю все заклинания? Что за чары во мне, которые действуют, когда вся остальная магия терпит неудачу?" Рубиновый глаз замерцал. "Иногда я вижу сны. Может, я не всегда был мечом. Но теперь я меч, и я жажду, чтобы меня использовали".

"Да, хорошо". Альф прошелся по комнате. "Я не горю желанием снова использовать тебя. Не после..." В памяти всплыла отрубленная голова Ремиларда. У этих бедных стражников было меньше шансов против Альфа, чем у ягнят против дракона.

"За городскими стенами находится армия, которая через несколько дней выступит на Некрад. Найди что-нибудь, чтобы успокоить свой желудок, владетель, потому что наша работа еще не закончена".

Маленький мальчик принес Альфу поднос с едой и питьем. Он прокрался в комнату, не смея дышать, и поставил поднос на край койки. Наклонив голову, он бросился к двери..

"Подожди, - сказал Альф. "Где Берис?"

Оборванный ребенок замер.

"Где Берис? Или Армек? Или кто-нибудь еще?"

Он покачал головой.

"Ты знаешь, кто я?"

Он прохрипел что-то, что можно было бы назвать "Ламмергейр".

"Я не чудовище. Тебе не нужно меня бояться".

"Нет, нужно", - произнес Разрушитель Чар, его голос был резким и металлическим. Мальчик выбежал из комнаты, оставив за собой открытую дверь.

"Это было жестоко", - сказал Альф.

"А меня это позабавило".

Альф схватил Разрушитель Чар и пошел убирать клинок в ножны. Прежде чем он успел заставить его замолчать, меч заговорил снова.

"Ты считаешь себя героем, владетель. Ты слишком привязан к этому представлению о себе. Ты отложил меня в Некраде, вместо того чтобы использовать против Смерти. Ты позволяешь врагам заманивать тебя песней, а сам отступаешь, когда на тебя нападают более слабые противники".

"Что, по-твоему, я должен рычать на детей? Что меня не должны волновать смерти невинных?"

"Цепляйся за любое заблуждение, какое пожелаешь, владетель. Но знай, что это делает тебя уязвимым, и твои враги могут воспользоваться..."

Альф вложил меч в ножны и вышел вслед за мальчиком в открытую дверь. Тот уже скрылся в коридоре. Альф не стал его преследовать; вместо этого он обследовал подвальные помещения вокруг храма взглядом специалиста по подземельям. Очевидно, когда-то у храма был парадный вход, но теперь он был погребен под землей на склоне холма, и только одна из его огромных бронзовых дверей была доступна. Узкий туннель, похожий на шахту, с потолком, поддерживаемым деревянными опорами, соединял частично раскопанный храм с внешним миром.

Он остановился на пороге храма и положил руку на рукоять меча.

"Чувствуешь что-нибудь?"

Меч дулся и не ответил.

"Это не Некрад". Альф потер бок в том месте, куда его ударил линнорм. "Если где-то там есть опасность, а ты меня не предупредишь, то это будет не кто-то из приспешников лорда Боуна, кто заберет тебя с моего трупа. Это будет кто-то вроде принца Маэдоса".

"Я не чувствую никаких Заступников, - ответил меч, - но это мало что значит. Храм в безопасности".

Туннель привел Альфа в подвал. Он пошел на запах реки, и тот привел его на лестницу - слизь в углах говорила о том, что лестницей обычно мало пользовались, а выщербленная середина ступеней - о том, что в этом сумрачном мире потайных ходов и туннелей под улицами Ардена недавно бывали люди.

Сидя в пустой боковой комнате, Альф обнаружил единственный металлический бочонок. Он был отполирован, без единой царапины, только что из литейного цеха. Он сразу понял, что это работа дварфов. Крышка была запечатана пчелиным воском, но под полупрозрачной коркой воска виднелось зеленоватое пятно. Даже самый лучший дварфский сосуд не мог полностью сдержать некромиазм.

Маленькая частичка проклятого неба Некрада вдали от дома.

"Он скроет нас от глаз Заступников", - пояснил Армек с порога.

"И не только это", - кивнул Альф, повернувшись к своему двойнику. "Ты видел Кладбище?"

"Знаю о нем. По словам волшебников, он будоражит мир призраков".

"Используй это вещество, и ты загубишь землю. Там ничего не будет расти, и мертвые не обретут покоя. Это мерзость лорда Боуна. Это яд".

Армек пожал плечами. "Ни одно оружие не бывает совершенным".

"Некоторым оружием нельзя пользоваться. Где остальное?"

"В безопасности".

"Вижу, Берис хорошо тебя обучила. Никаких прямых ответов".

"Она решила, что миазм не будет использоваться здесь, в Ардене, разве что немного, чтобы скрыть наши приготовления. В нем нет нужды. Мы хотим, чтобы Заступники стали свидетелями битвы, чтобы они могли донести весть о восстании до всех уголков Саммерсвелла. Наши враги донесут наше послание вместо нас".

Альф оглядел мужчину. Армек был немного выше Альфа, но имел схожее телосложение и черты лица. На руках у него были мозоли и шрамы, которые Альф мог бы ожидать увидеть от бойца. "Где она тебя откопала? В компании наемников?"

"На сцене. Я играл тебя в странствующей труппе".

"Ты играл меня и в Хайфилде. Вы подослали какого-то негодяя к двери моей сестры".

"Это было необходимо, чтобы вырвать парня из лап врага".

"Да, так сказала Берис. Где она?"

Армек сделал паузу. "Ты заметен, Ламмергейр. Отличен. Для глаз Заступников большинство смертных трудно различимы - говорят, мы для них как мелкая рыбешка в быстром потоке. Но тебя они знают, и если найдут, то вцепятся и будут использовать как точку опоры в мире смертных. Ты несешь опасность всем вокруг. Как и Берис - ты даже не представляешь, сколько ей приходится делать, чтобы сбить их со следа". Армек содрогнулся. "Я испытал это на себе, когда был тобой".

"И сколько раз ты притворялся мной?"

"Достаточно часто, за последние два года. Твой уход из Некрада стал для нас благом - Ламмергейр тайно посетил многих дворян, убеждая их поддержать наше дело". Армек обнажил свой меч - копию Разрушителя Чар. "Многие из них колебались, но завуалированной угрозы или похвалы с твоей стороны было достаточно, чтобы их переубедить. Я играю Ламмергейра лучше, чем ты".

"Я никогда не просил этого дурацкого имени".

"Оставь оружие в грязи, и кто-нибудь его подберет".

"Правда?" - сказал Альф. Он достал "Разрушитель Чар и протянул его Армеку. Мужчина попытался взять его, но меч оказался непомерно тяжелым. Он вывернулся из его хватки и упал на землю. "Тогда подними его".

Армек положил рядом свой меч, сравнивая. Они реально отличались один от другого несмотря на то, что были физически идентичны – настоящий Разрушитель Чар поглощал свет, падавший на него.

Армек поднял копию. "Неважно", - сказал он. "Время для обмана почти прошло. Я еще раз сыграю тебя, а потом стану самим собой. Она выполнила свой платеж, Ламмергейр: сегодня ночью наши войска возьмут город. Это будет жестокая битва, но мы захватим Арден и Ущелье. Безопасность Некрада обеспечена. Ни одна армия не двинется на север, когда наступит оттепель".

"Хорошо." Альф вздохнул с облегчением.

"Берис пришлось ехать в Илавентур. Она хочет, чтобы ты немедленно присоединился к ней. Она просила передать, что все еще обдумывает твое послание".

Альф позволил отвести себя обратно в подземный храм. Там он наблюдал, как Армек готовит их маскировку. Мужчина взял одежду Альфа - рубашку Джозефа, дварфскую кольчугу, дорожный плащ, даже потрепанные ножны Разрушителя Чар - и смешал их со своим снаряжением, устрашающим шлемом и темными доспехами. Для Альфа он приготовил монашескую рясу, дополненную чашей грааля. "Конечно, подделка, - заверил его Армек. Он наполнил чашу горячей водой и взял в руки бритву. "Я побрею тебе голову".

Закончив, Армек отступил назад. Он вытер полотенцем со лба Альфа несколько волосков и небольшое пятнышко грязи.

"Я молюсь, чтобы, когда эльфы будут повержены и мы вернем себе власть над своими судьбами, то снова встретимся живыми людьми. Но Путь долог, и может статься, что мы встретимся лишь в Серых землях, куда ходят только умершие. В любом случае, сэр Альфрик, я увижу тебя снова там, где больше нет лжи и обмана, и мы сможем наконец быть честными". Его рука на мгновение задержалась над рукоятью Разрушителя Чар, но затем он взял свой собственный меч. Затем отсалютовал Альфу и вышел из храма.

Альф сел на кровать и стал ждать.

"Я мог бы стать монахом", - пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе.

"Две ночи назад ты пытался зарезать ангела".

"Настоящего монаха. Одного из Просветленных. Как Ян".

"Ты познаешь мир только в бою", - сказал меч. Через несколько минут он снова заговорил. "Я завидую своей тени. Гражданская война в Ардене. Резня на улицах. Такой пир!"

"Возможно, до этого не дойдет. И даже если это произойдет, это даст Некраду время подготовить свою оборону.”

"Так и будет. Я вижу твое нежелание, Владетель. Я чувствую твое облегчение". Он передразнил интонации Альфа. "Хорошо, что мне не придется убивать эту армию за стенами или вытирать сапоги о кишки лорда. За меня это сделает кто-то другой, и я смогу сказать себе, что если не моя рука на мече, то это не считается убийством. И, может быть, эльфы позволят мне войти в Эвервуд и убить Эрлкинга, и его дочь не будет мне противостоять. Я - герой". Глаз меча сверкнул. "Так и будет. Берис знает. Все дела смертных заканчиваются смертью, владетель. А меня создал смертный".

Мальчик вернулся со свечой. Он провел Альфа через подвалы. В коридорах клубился зеленоватый туман, исходящий от бочки, которую он видел раньше. Восковая печать была сломана, и теперь некромиазм скрыл ее от посторонних глаз.

"Прикройте рот, - сказал он, - эта гадость скрывает нас от более серьезной опасности. Они запечатают его, когда мы покинем город - Госпожа говорит, что мы должны беречь то немногое, что у нас осталось от миазма, ибо он драгоценен".

Он повел Альфа обратно по улицам Ардена, выйдя через боковую дверь таверны. Были сумерки; ночь уходила, возвращалась и снова ушла, пока он прятался, а теперь снова наползала на восточные холмы. Солнце уже зашло за западный край Ущелья, но огни, горевшие в Арденнском дворце, освещали сердце города.

Проводник Альфа потянул его за руку, направляя к восточным воротам. "Сюда, святой человек". Он вложил ему в руку старый потрепанный кожаный мешочек. Внутри лежало старое письмо от архонта Западных Маршей, в котором говорилось, что его носитель является аккредитованным священником и может свободно перемещаться между провинциями. С этим письмом он сможет без проблем пройти через восточные ворота.

Они миновали небольшую церковь. Двери были открыты, а скамьи заполнены людьми. Свечи горели вокруг бокового алтаря, на котором священники установили две иконы. Обеим иконам было несколько столетий. На одной был изображен принц Маэдос, щит рассвета, и она была окутана черной траурной тканью. С другой на Альфа смотрело лицо Лаэрлин, окруженное розами. Молодой послушник, увидев одеяния Альфа, приветствовал его.

"Да пребудет с вами благословение, отец! Дочь Эрлкинга проходила по этой самой улице всего несколько часов назад. Она созывает лордов вместе, чтобы благословить их общую цель - отомстить... отец? Отец?"

Но Альф уже бежал, и мальчишка-повстанец, и священник смотрели ему вслед, пока он мчался ко дворцу.

Нужно ли мне вообще что-то говорить?

"Лаэ может остановить все это. Она дочь Эрлкинга и одна из Девяти. К ней все прислушаются. Между Лаэ, старым лордом Бессимером и Дервином мы сможем поговорить". Альф пробивался сквозь толпу, окружавшую дворец. Вдалеке слышалась музыка из большого театра.

Посмотри на себя. Мечешься туда-сюда, пытаясь удержать мир от разрыва. Тебе нужна штопальная игла, а не меч.

"Заткнись, - прорычал Альф. Продавец яблок в толпе хмуро посмотрел на него. Он свернул с главной магистрали Бридж-стрит и через маленькие дворики и переулки вышел на Маммерс-уэй, но и она оказалась запружена людьми. Должно быть, полгорода сгрудилось вокруг дворцовых стен. Дети забирались на крыши, чтобы лучше видеть. Полная луна окрасила город в серебристый цвет.

Он пробивался вперед, пока внезапно толпа не расступилась, и ему в лицо не уперлась пика.

"Дальше не надо", - крикнул стражник в ливрее Ардена. "Дальше не надо".

Альф не сбавил шага. Он вырвал пику из рук стражника, ударил того по лицу и перешагнул через него. Толпа позади него ахнула. Возможно, подбежали бы и другие стражники, но в этот момент с соседней улицы поднялся крик.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАМ-МЕР-ГЕЙР!"

Справа от Альфа, на Бридж-стрит, толпа хлынула вперед. Впереди показался всадник, и на мгновение его силуэт вырисовался на фоне восходящей луны – шлем в виде дракона, высоко поднятый черный меч, щит с изображением бородатого стервятника.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАММЕРГЕЙР!"

Ламмергейр подъехал к воротам дворца, и они открылись перед ним. Толпа хлынула следом, вливаясь в образовавшуюся брешь. Альф, воспользовавшись отвлекающим маневром, проскользнул в один из боковых дворов и взобрался на стену. Там было поле знамен, и посреди них сияло белое древо Эрлкинга, а вокруг него - девять звезд. Знамя Лаэрлин – и она должна быть там, в большом театре, со всеми лордами.

И тут из-под земли с шипением вырвались новые струи некромиазма. Альф в ужасе уставился на туман. Здесь было гораздо больше мерзкого пара, чем в храме. Неужели планы повстанцев изменились после прибытия Лаэрлин? Неужели Армек солгал ему? Или Берис солгала всем?

Вход в театр охраняла шеренга солдат, с опаской наблюдавших за тем, как поднимается зеленый туман. Среди них были паладины Аршота, благословленные Заступником, обладатели священного огня. Но ни один паладин или священник не мог призвать Заступников под небом Некрада, а Берис принесла в Арден миазм.

"Проклятие, - пробормотал Альф.

Он нашел дорогу в дворцовые подвалы. Туннели внизу были заполнены миазмами, такими густыми, что он едва мог видеть дальше нескольких футов даже с помощью зрения меча. Слуги задыхались от рвоты и рыданий. Альф подобрал тряпку и прижал ее ко рту, а затем погрузился туда, где туман был наиболее густым.

Что ты себе позволяешь, владетель? шипел меч. Берис сказала тебе, что ее союзники захватят Арден. Ты знал цену. Меч или миазмы - оружие Некрада должно быть использовано. Это не может быть сделано бескровно, - в мыслях меча прозвучало отвращение.

"Лаэрлин, - сказал Альф, или попытался сказать. Получился кашель.

Никогда еще тот, кто не пронзал кого-то стрелой, не завоевывал такой преданности.

"Заткнись", - попытался он сказать, но легкие наполнились миазмом.

Он нашел бочки, следуя по следу ходячих мертвецов. Были ли это слуги, охранники или агенты Берис, он не знал, но они были отравлены и задохнулись – и когда последний вздох покинул их легкие, они снова поднялись на ноги. Волшебники говорят, он будоражит мир призраков. Пренебрежительные слова Армека эхом отдавались в мозгу Альфа, даже когда он рубил зомби. Эти люди не понимали Некрад. Город был не просто источником магии, не просто заколдованной крепостью или памятником угасающим эльфам-колдунам. Это было зло. Он уже не знал, что такое добро, но знал, что такое зло.

Он продолжал бороться. Ни у одного смертного во всех землях не было такого опыта в ходьбе по подземельям, как у Альфрика Ламмергейра; никто другой не смог бы пройти по этим невидимым, отравленным коридорам и не потерять головы.

Бочки находились в сводчатом резервуаре. Полдюжины бочонков, и все сургучные печати сломаны. Миазмы вытекали наружу с оглушительным шипением. Альф прижал руку к одному из них, но миазмы просочились сквозь его пальцы.

"Как мне это остановить?"

Этот вопрос надо было задать неделю назад, когда ты был у кузнецов, ковавших эти сосуды. Или день назад, вместо того чтобы бесконечно болтать о старых временах с Берис.

Альф со всей силы ударил Разрушителем Чар по ближайшему бочонку. Закаленная сталь разлетелась на раскаленные осколки, которые с шипением упали в воду резервуара. Огромное облако миазма окутало Альфа, и он попятился назад.

О, неужели это не сработало? Нет ничего, что я не мог бы разрубить, владетель, но разрубив облако газа, ты мало чего добьешься.

"Разрушь заклинание, - кашлянул Альф.

Это не заклинание. Это алхимия. И сейчас не время читать лекцию о разнице.

Альф опустил один из бочонков в воду резервуара. Миазмы окрасили воду. На поверхности пруда закипели ядовитые пузырьки. Поток выходящего газа замедлился. Он прислонился к одной из могучих каменных колонн и на мгновение задумался.

Под дворцом Аршота протекал подземный ручей.

Это очень плохая идея, - сказал меч.

Один удар - и потолок обрушился, вся цистерна обрушилась сама на себя. Другой удар - и земля затряслась, а запруженный и отведенный поток прорвался, чтобы снова хлынуть по своим старым руслам к реке. Еще удар - и обрушившаяся каменная кладка заглушила и погребла под собой большую часть миазма.

Чуть не похоронило и Альфа. Он не в первый и даже не в пятый раз спасался из рушащегося здания и не в первый раз обрушивал крышу ударом Разрушителя Чар. Но внезапный поток застал его врасплох, смыв, как тонущую крысу. Он ухватился за меч и плыл, пока не смог снова обрести равновесие. Куски падающего потолка сбили его с ног. Опустошение, которое он вызвал, ревело, как умирающий дракон, шум был густым, как ядовитый туман вокруг него.

Он нашел ступеньки и поднялся по ним - воин, поднимающийся из очередного подземного мира, чтобы вновь выйти на поверхность.

Широкий двор был густо окутан миазмами. Альф мог видеть не более чем на несколько футов вперед, а над Арденом образовался полог миазмов, закрывавший звезды. Из тумана вырисовывались разрозненные здания, и Альфу потребовалось несколько мгновений, чтобы определить, в какой части дворцового комплекса он находится. Справа от него возвышалась богато украшенная махина театра. Все огни были погашены, а из разбитых окон на верхних уровнях поднимались шлейфы миазма.

Там он обнаружил страшные последствия битвы. Навстречу ему ковыляли мертвецы - когда-то это были дворцовые стражники, рыцари Ардена и Западных Маршей, крестьяне и дворяне, но смерть сгубила их всех. Их духи сейчас в Серых землях, идут по склону, о котором ему рассказывала Ольва, но миазмы пропитали их трупы и оживили. Во время войны лорд Боун навязал ходячим мертвецам свою волю, подавив все мысли, которые еще звучали в их гнилых мозгах.

Их Альф мог убивать без колебаний. Мертвецов было трудно убить любым оружием, но только не Разрушителем Чар. Он прокладывал себе путь сквозь них, оставляя за собой след из дергающихся конечностей и расплющенных органов. Так он подошел ближе к театру – и тут обнаружил один труп, который не воскрес и никогда не воскреснет.

Ведь лук Мортус - это лук палача, и создан для того, чтобы убивать тех, кто не может умереть. Лаэрлин взяла его из сокровищницы Эрлкинга и носила с собой на протяжении всего долгого похода Девяти.

Стрела Мортуса пронзила сердце Ламмергейра.

Альф на долгое мгновение остановился у трупа, и туман Некрада окутывал его, поднимаясь над крышами Ардена.

"Она не колебалась", - тихо сказал он. "Не в этот раз".

Теперь ты понимаешь, что выбора нет?

Нехотя Альф опустился на колени возле трупа Армека. От фальшивого Разрушителя Чар не осталось и следа, но он нашел щит этого человека - копию того, что сам хранил в Некраде. Свет некромиазма окрасил белый цвет герба в бледно-зеленый.

Лаэрлин не может положить этому конец.

Он отбросил щит. Отбросил шлем Армека. Это была уродливая вещь, которую Альф никогда бы не выбрал для ношения. Но именно такой носил Ламмергейр в сказках.

Мы можем положить этому конец, заметил меч.

"Может быть, - ответил Альф, - но не сейчас".