Пастухи привели Альфа в их деревню на холмах, к хижине старухи.

"Как тебя зовут, бабушка?" - спросил он ее.

"Ита, - ответила она, - а ты будешь Джозеф". Обычное имя в Ардене. "Сегодня ты будешь спать здесь".

"Я ищу..."

"Позволь мне сначала разжечь огонь". Она бросила в пламя горсть дурно пахнущих трав. Дым заполнил хижину, и запах напомнил Альфу о свечах Брачана. Я не чувствую духов, - заметил меч. Не то чтобы ее крестьянская магия могла от чего-то уберечь.

"Ты, конечно, будешь искать работу в Ардене", - сказала Ита. "Есть один человек, который часто проходит через Ущелье. Купец, торгующий с горцами. В основном дварфским виски, большими бочками. Его зовут Отроан. Говорят, у него большой дом в Ардене. Сходи к нему".

Она принесла ему одеяла, а затем из сундука достала некогда красивую рубашку. Она протянула ее, затем сложила и отложила в сторону. "Всегда лучше быть хорошо одетым", - пробормотала она. Заколка с магическим камнем отправилась в сундук на место рубашки. Старуха провела вечер, распарывая швы и заново подшивая их, чтобы рубашка стала впору огромному Альфу. Альф гадал, кто носил эту рубашку раньше и что стало с семьей этой женщины. Она была ровесницей матери Альфа, достаточно взрослой, чтобы видеть, как сыновья уходят на войну с лордом Боуном, и достаточно старой, чтобы похоронить мужа.

"Мой сосед Ген утром отправляется в Арден. Он покажет тебе дорогу. Он хороший человек и честный". Ита сделала знак рукой, ее старые пальцы дрожали от напряжения. Альф знал этот сигнал - это был один из тех, которым его научила Берис. Он означал "не болтай".

Утром, прежде чем Ита проснулась, Альф поднялся, наколол дров и приготовил простой завтрак для них двоих. Она наблюдала за ним со своей кровати, прикрыв глаза, словно пытаясь угадать, кто этот незнакомец в ее доме, но вопросов не задавала.

Ген компенсировал осторожность Иты, и даже с лихвой. Всю дорогу вниз по Ущелью Ген и его сыновья засыпали Альфа вопросами. Ген всю жизнь прожил в Ардене и никогда не покидал пределов провинции, но поскольку Арден, по его словам, был перекрестком мира, он слышал новости от самых разных путешественников и был очень хорошо осведомлен. Он с уверенностью заявил, что Некрад пал перед ордой Диких, возглавляемой призрачным медведем. По словам Гена, Девятеро сбежали в Саммерсвелл и собирались возглавить контрнаступление, как только в Ардене соберется достаточно сил. Сыновья Гена горели желанием вступить в эту армию, поскольку отец заверил их, что добровольцам будут предоставлены земли в Новых провинциях.

Ради блага Альфа - или, скорее, Джозефа - Ген пытался убедить его отказаться от идеи найти работу у торговца Отроана и вместо этого записаться в северный поход.

"Ты не боишься за их безопасность?" - спросил Альф, наблюдая, как парни бьют друг друга деревянными мечами.

"Конечно, я беспокоюсь, - ответил Ген, - но ты должен понимать, друг, что это последний рык умирающего животного. Зло было побеждено двадцать лет назад".

"Да?"

"Я в некотором роде эксперт, - продолжал Ген, - по военным вопросам. Я наблюдаю за турниром каждый год. И ты не видел того, что видел я - я был моложе моего мальчика, когда наблюдал, как Девятеро и армия Лиги идут на север, на защиту Дварфхольта. Видел, как рыцари едут на юг, нагруженные волшебными мечами и зачарованными доспехами. Возможно, эти Дикие застали врасплох защитников Некрада, но это будет их единственная победа. Враг будет уничтожен в открытом бою!" Мальчишки перестали драться, чтобы восторженно отсалютовать, а потом снова принялись избивать друг друга. Они напомнили Альфу сыновей графа Дуны на прошлогоднем пиру. Теперь один из них был искалечен, а оба остались без отца.

"Тебе следует оставить их дома".

По лицу Гена пробежала тень. "Знаешь, - сказал он, - в прошлую войну я остался дома. Когда пришел комендант, я держался в хвосте толпы, как велел мне отец. Если бы я пошел, то бы разбогател в Некраде".

Они помнят только победу, подумал Альф, а не тех, кто погиб на пути к ней.

"Год после поражения Лорда Боуна, - продолжал Ген, - какой это был год! Самый лучший урожай за всю историю человечества. Все смеялись и танцевали. Повсюду жирные овцы, трава сочная даже на высокогорных пастбищах. Заступники улыбнулись нам в тот год. И я помню, как сидел дома и чувствовал, что украл эту щедрость и не заслуживаю участия в ней. Нет, нет. Я не боюсь за них. Темного Лорда больше нет, Джозеф, и мы победим". Он снова улыбнулся, избавляясь от сомнений Альфа, как собака от воды.

Он указал вниз по тропе. На перекрестке стоял придорожный трактир. "Смотри, там "Капающее Ведро". Остановимся там на ночь, а утром будем в Ардене".

На вывеске трактира была изображена веселая доярка, которая явно воспользовалась протечкой в своем ведре как предлогом бросить свою ношу и зайти выпить. Здесь было многолюдно - из-за ясной погоды многие тропы впервые стали проходимыми, и люди, проведшие одинокую зиму на обособленных фермах, собрались здесь, чтобы повидаться со старыми друзьями. Ген знал каждого в толпе и обходил всех, хлопая по спинам. Говорили о Некраде и о собрании лордов в Ардене. У немногих присутствующих дварфов выпытывали новости с севера, хотя они знали не больше остальных.

Альф взял кружку эля и устроился в углу у огня. Свой сверток он спрятал под стол. Он обвел взглядом толпу, гадая, не скрывает ли кто из этих раскрасневшихся лиц какие-нибудь тайны. Мимо неторопливо прошел нищенствующий монах в рясе, испачканной пролитым напитком, размахивая пустым кубком и отпуская старый каламбур по поводу эля - неужели за ним следует Заступник, шпионящий за миром смертных через столь маловероятный сосуд? Он надвинул капюшон на лицо, стараясь быть как можно более незаметным.

Через несколько минут все уже обсуждали таинственного незнакомца в капюшоне в углу.

"О, это Джозеф", - донесся из толпы голос Гена. "Он работает на... как же его зовут? На торговца из Ардена. Отроан, да?"

Альфу показалось, или монах действительно оглянулся, как будто узнал это имя? Глаза трактирщика сузились?

"Я не работаю на него", - поспешно ответил Альф.

"Ты далеко от дома, друг", - сказал один из парней, уловив акцент Альфа.

"Бескорневой", - проворчал кто-то еще в толпе. По закону простые жители Саммерсвелла были привязаны к своим провинциям и могли покидать их только с разрешения. Те, кто странствовал, считались Бескорневыми - ворами и бродягами. Закон соблюдался не всегда, а там, где он соблюдался, взятка в правой руке обычно позволяла избежать проверки. Однако магистраты в Ардене были печально известными приверженцами закона. Многие Бескорневые по пути на север, в Провинции, натворили бед в Ущелье, поэтому закон в Ардене соблюдался неукоснительно.

"Неужели?" Пожилая женщина села напротив Альфа. Ее одежда была чуть более изысканной, чем у остальных, и Альф догадался, что она - местный староста. "Ты без корней или у тебя есть хозяин - и клеймо хозяина, подтверждающее это?"

Взятка в правой руке. Альф нащупал кошелек с монетами и понял, что они лежат в свертке у его ног. В том самом свертке, в котором лежал Разрушитель Чар. Минуточку, я принесу вам взятку. Давайте посмотрим. Серебряная монета за то, что вы забудете о том, что я Бескорневой, и еще десять тысяч за то, что все в гостинице забудут о самом печально известном мече во всем мире.

Он застыл на месте. Толпа вокруг стола росла, забавляясь бедственным положением Альфа.

"Ну что, господин?" - потребовала староста. "Есть ли у вас проходная грамота или другое доказательство вашего положения?"

"В моей сумке", - ответил Альф. Он медленно опустил руку под стол. Один из нетерпеливых молодых парней бросился туда, чтобы посмотреть, не вытащит ли незнакомец нож из какого-нибудь тайника. Пальцы Альфа нащупали завязанный узлом шнур и наткнулись на холодный металл меча.

Отвлеки их, болван, - телепатически крикнул Разрушитель Чар.

Как?

К ужасу Альфа, меч запел у него в голове, и он заставил себя повторить это вслух.

С болот спустился ужас

Чудовище проклятое

Повелитель ужаса Некрада.

Эльф-колдун по имени Акрайст.

В руках у него был меч цвета темного эбена.

Из всех видов оружия самый страшный

И поклялся, что уничтожит все земли

Но сначала он чувствовал жажду.

"Мы все это слышали", - крикнул монах. "Что-то новое! Что-то новое!"

Толпа зашумела в знак согласия, а внимание переключилось с Альфа на молодую женщину у барной стойки. "Джильдра, ты всегда знаешь хорошую песню. Сыграй что-нибудь".

"Песню!" - закричала толпа, образовав круг вокруг Джильдры. Альф воспользовался отвлечением, чтобы достать свой кошелек с монетами. Староста, не глядя, сгребла деньги со стола, все ее внимание было приковано к певице.

Джильдра встала, откинув назад длинные волосы. "Я собиралась отложить это на потом. Это новая история, которую я узнала недавно на Дороге". Она отпила глоток эля. "Это грустная и горькая история, но в ней есть доля правды. Те из вас, кто еще не слышал новостей с севера, слушайте внимательно".

Она начала петь, ее голос был низким и печальным.

Альф выдохнул и откинулся на спинку стула, чтобы допить свой эль, поначалу не обращая внимания на песню. Он никогда не любил петь, и вообще предпочитал старые песни, те, что слышал, когда был ребенком. Он спрятал кошелек с монетами в карман своей новой рубашки, чтобы избежать такого же фиаско по прибытии в Арден. Завтра, сказал он себе, он найдет дом Отроана, и Отроан скажет ему, где найти Берис.

И тут он услышал слова.

Речь шла не о нем. Речь шла о Ламмергейре. Он слушал, а песня, строка за строкой, слово за словом, распутывала все нити его жизни и сплетала их в новый узор. Нет героев, говорила песня, нет самоотверженных поступков. Нет очарования, есть только предательство и жадность. И если веришь в обратное, то ты дурак.

В этой новой сказке он был предателем, задумавшим свергнуть лордов Саммерсвелла и завоевать весь мир. Он скрывал эти амбиции и годами работал в тени, уничтожая врагов одного за другим. Развращение Девяти началось с убийства благословенного Пейра, благодаря чему Ламмергейр получил свободу, чтобы погрузиться в Ямы, где изучал запретное колдовство и собирал всевозможные злые артефакты. Некоторые из Девяти - Берис и Блейз - были в союзе с Ламмергейром. Других он изгнал, как Ян, или ослепил, как Гундана.

Даже лорды Саммерсвелла были обмануты. Когда эльфы стали подозревать оставшихся Девятерых, обманутые лорды встали на сторону Эвервуда. Турн попытался остановить Ламмергейра, собрав армию Диких, но Ламмергейр жестоко обманул лордов, отправив добрых рыцарей в обреченный поход, и убил Турна. Без Турна Дикие вернулись к своей истинной природе: армии свирепых зверей и мерзких перевертышей.

Наконец даже верный Гундан увидел правду, и Ламмергейр убил и его.

Вернувшись в Некрад с мечом, обагренным кровью бывших друзей, ужасный Ламмергейр сверг Совет, заставив лорда Вонда бежать из города. В то же время он замыслил поставить своего племянника в качестве Некоронованного Короля - попросту говоря, марионетку в руках Ламмергейра. На севере воцарилась великая тьма.

И в ответ засиял свет. Принц Маэдос, Щит Рассвета, сын Эрлкинга, отплыл в Некрад, чтобы помочь в обороне города и восстановить порядок. Ламмергейр, опираясь на свою репутацию героя, притворно приветствовал принца как друга - а затем убил его. Бессмертный свет рассвета померк.

Теперь мы видим Ламмергейера.

Наконец-то он раскрыт.

"Теперь, - говорилось в песне, - Ламмергейр придет за тобой. Убийца монстров превратился в монстра, и черный меч снова на свободе”.

Альф, спотыкаясь, вышел из трактира, не зная, что ощущает - ярость или тошноту. Ночь закружилась вокруг него, и он оперся на Разрушитель Чар, чтобы не упасть. Ткань упала с лезвия, и ветер унес ее прочь.

"Это даже не очень хорошая песня, - сказал Разрушитель Чар. "Я в ней почти не участвую".

"Заткнись, - прошипел Альф, - заткнись, заткнись, заткнись".

Из трактира донеслись крики, заглушившие окончание песни. Кто-то сердился, кто-то не верил.

Его тошнило не только от обвинений и лжи. Ламмергейр был ложью в любом случае - называйте его героическим рыцарем или вероломным убийцей, это не имело значения. Он никогда не хотел этого титула и никогда на него не претендовал.

Нет, его мучила мысль, что те, кому он доверял, те, кто знал его как Альфа, могут воспринимать его именно так.

Возвращайся внутрь. Мысль меча давила на его разум, как лед на кожу головы. Твое отсутствие будет замечено.

Берис - все, что говорилось в песне о хитросплетениях и давно вынашиваемых планах, все предательства, которые ему приписывали, - все это было правдой для нее. Но она вскружила ему голову рассказами, превратила все хорошее в грязь, а темные дела в героические, так что Альф не знал, на что опереться.

Возвращайся в дом! шипел меч.

А Лаэрлин - что она видела, когда смотрела на него? Все остальные изменились за годы, прошедшие после похода, кроме нее и Альфа. Она стояла там, такая же юная и совершенная, как всегда, такая, какой он ее помнил. Живая связь с тем временем, когда он был живее всех живых, когда все имело значение, когда путь впереди был ясен, а Девятеро просто противостояли тьме. Он убил ее брата у нее на глазах - видела ли она, что произошло на самом деле?

Видела ли она своего друга или Ламмергейра?

"Джозеф?"

Ген стоял в дверях "Капающего ведра", глядя на меч в руке Альфа. Альф замер, застыв на пороге.

Заставь его замолчать, потребовал меч.

Альф повернулся и побежал в ночь.

"Куда ты меня несешь?" - спросил меч.

"В Арден", - ответил Альф. "К черту ожидание. Чем раньше начнем, тем раньше закончим".

"Это, - сказал меч, - очень плохая идея. Они хотят выманить тебя, владетель. Они знают твою слабость - то, что ты идиот".

"У меня есть план".

"Правда? Как ты проникнешь в Арден? У нас нет дредворма, и ты не сможешь перелететь через стены. Я могу разнести ворота в щепки, но есть небольшой шанс, что это заметят. Возможно, ты сможешь вскарабкаться по стенам с помощью своих обезьяноподобных рук - удивительно, что ты не волочишь меня по земле, – но они будут ждать тебя".

"Это всего лишь Арден, я найду способ войти".

"А потом?"

"План тот же", - твердо ответил Альф. Идти было приятно. Каждый длинный шаг вытягивал немного кислоты из желудка, а холодный ночной воздух прояснял голову. Каждый шаг уводил его все дальше от песни, от всех тех, кто верил в эту ложь о нем. Все это неправда, сказал он себе, и в каком-то далеком уголке своего сознания услышал смешок меча. "Я отправлюсь в Арден, найду того торговца, и он расскажет мне, где находится Берис".

"План, - сказал меч, - заключался в том, чтобы проникнуть в город тайком. Тайно. Хитро".

"Я буду хитер", - сказал Альф, - "по-своему".

“Глаз" меча представлял собой рубин, вправленный в богато украшенную рукоять, и поэтому Разрушитель Чар не мог его закатить. "Итак, нас наверняка обнаружат. Что тогда? Будешь орудовать мной? Я бы с удовольствием проложил красную дорогу через этот город смертных, но ты более щепетилен - и не только со смертными мы столкнемся. Мы сейчас в Саммерсвелле - те, кто здесь живет, могут не знать этого, но они находятся во владениях Эрлкинга, и его слуги бродят под этими звездами. Мы в опасности, владетель".

Альф помолчал. "Ты можешь ранить духа, верно? Мой старый меч обладал достаточной магией для этого".

"Не сравнивай меня с Санразором", - прорычал Разрушитель Чар. "Палочка с несколькими приклеенными магическими камнями! Да, я могу сразить Заступника – нет такого врага, которого я не смог бы сразить, - но это будет битва, для которой ты плохо приспособлен".

"Ты никогда раньше так не сомневался во мне".

"В Некраде мне ничто не угрожало. Здесь мы оба на одной стороне". От этой мысли по телу Альфа пробежал холодок. "Если ты падешь, то и я тоже. Свет Заступников может сломить меня. Или меня заключат в темницу, запрут в каком-нибудь хранилище или похоронят под корнями Эвервуда до самого конца света. Я был создан, чтобы уничтожать врагов лорда Боуна. Без возможности исполнить это предназначение я ничто". Рубин сверкнул демоническим светом. "Эта безрассудство подвергает опасности нас обоих. Тебе не следовало покидать трактир".

Он шел всю ночь. Тропа была обледенелой, и он уже устал от дневного путешествия, но все же шел вперед. Впереди возвышались башни Ардена, освещенные лунным светом, который при зрении меча превращался в суровый блик. На фоне невысоких стен города, как грибы, росли палатки, и это зрелище вернуло Альфа на двадцать лет назад, к походам против лорда Боуна. Знамена Аршота, Западных Маршей, Ардена - здесь собрались лорды по меньшей мере трех провинций. Армия по численности не уступала той, что двадцать лет назад возглавлял Брачан во время нападения на Некрад. Усиленная магией, напутствуемая ветеранами вроде Альфа, которые уже сталкивались с Каменными Драконами: если армия, собравшаяся перед ним, осадит Некрад, город падет.

Он прошел вдоль северной окраины города к реке. Задолго до того, как стать Ламмергейром, он приезжал сюда на турниры с Гунданом, и Гундан показал ему, как попасть в город после того, как ворота будут закрыты. По словам дварфа, очень важно иметь возможность вернуться в лагерь снаружи, после того как внутри будет выпито достаточное количество алкоголя. Арден окружали стены, через него протекала река, а там, где они сходились на северной стороне, находились речные ворота - укрепленный мост. Если держаться ближе к берегу, можно было уцепиться за внутреннюю сторону первой арки и пройти под мостом, не будучи замеченным сверху.

Он перешел вброд мелководье, быстро текущая вода грозила вывести его из равновесия. На этот раз все было гораздо легче, поскольку он мог видеть в темноте и не тащил за собой пьяного дварфа. Войдя под арку, он обнаружил, что путь прегражден - когда-то в последние два десятилетия под мостом установили ворота. Грязь и сорняки покрывали нижнюю часть стальных прутьев, но рунические надписи, гласившие, что путь закрыт для слуг Некрада, по-прежнему ярко сияли в глазах Альфа. Прутья были из толстой стали, вделанные глубоко в камень арки.

Альф достал Разрушитель Чар и поднес острие меча к прутьям. Он надавил, ожидая, что меч с легкостью прорубит сталь. Вместо этого металл заскрежетал по металлу, и он едва поцарапал решетку. На лестнице наверху кашлянул ночной сторож.

"Что с тобой не так?" - прошептал Альф.

Ты должен повернуть назад. Так будет разумнее.

"Перережь этот чертов барьер".

Ты должен выслушать меня, владетель.

"Ты поклялся служить мне, так служи".

Он попробовал еще раз. Прутья разошлись, как мягкий сыр. Альф подхватил каждый и осторожно опустил, чтобы не разбрызгивать воду. Сторож вздохнул и пошел дальше, его шаги гулко отдавались под сводом.

"Видишь, - заметил Альф, - хитро".

Он крался вдоль берега реки, прячась в зарослях зелени, а затем вышел на улицы Ардена. Дворец находился справа от него, в сотне окон горели огни. Ветер доносил обрывки музыки, и Альф ненадолго задумался о том, что надо бы промаршировать к нему и потребовать войти. Пусть глашатаи объявят, что Альфрик из Девяти прибыл к лорду Ардена. В прошлый раз люди толпились на улицах, чтобы увидеть его, но тогда он не искал внимания. Что будет, если он открыто обратится за поддержкой? Какую версию Ламмергейра увидят люди?

В последний раз, когда он был во дворце два года назад, ему подали оленину, фрукты со льдом и торт, испеченный в виде обезглавленного дракона, а затем заставили высидеть шестичасовую драматическую постановку "Песни Девяти". Альф смутно помнил, как лорд Тор гордился реалистичностью костюмов, в которые были одеты эльфы-колдуны, ведь они использовали доспехи времен войны. Все, что Альф мог вспомнить, - это боль от раны, нанесенной линнормом, и тайком выпитые глотки целебного напитка на фоне бесконечных похвал лорда Тора. Теперь я вернулся, милорд, и слышу, что вы поете совсем другую песню. Но если вы когда-нибудь действительно уважали меня, вы выслушать правду, а не какую-то извращенную насмешку.

Но он придерживался плана. Пробирался по тихим улочкам, пока не подошел к дому Отроана.

В доме никого не было. Он был разграблен. Альф прошелся по пустым комнатам, ища хоть какую-то зацепку, что могло случиться с купцом. Никаких следов борьбы он не заметил - ни пролитой крови, ни выбитых дверей, - но дом явно покидали в спешке. Он прошелся по столовой, где стол был придвинут к одной из стен, словно импровизированный алтарь, и провел пальцем по мокрому пятну на полу. Из-под стула поднял серебряную ложку.

"Странно, что никто не ограбил это место".

Голос меча звучал очень отстраненно, словно он не желал говорить. “У воров больше здравого смысла”.

"И что теперь?"

"Очевидно, что купца обнаружили наши враги. За этим местом следят, чтобы увидеть, не вернется ли кто-нибудь. Мы должны уходить".

Альф хмыкнул, нахмурив брови в раздумье. "Если они поймали Отроана или кого-нибудь из близких Берис, то, скорее всего, поймали бы и ее. Или охотились бы за ней. Мы бы увидели какие-нибудь признаки этого".

"Например, ее голову на пике", - предположил Меч.

"Они ушли. Берис и ее подручные все еще на свободе".

"Возможно. Но сейчас у нас нет возможности их найти. Они сбежали из этого места. Мы должны сделать то же самое".

"Через минуту".

Альф поднялся по лестнице, каждая ступенька которой громко скрипела. Все комнаты была уже обысканы, содержимое всех ящиков и шкафов высыпано на пол.

"Проклятье. Ты пытаешься быть умным, владетель?"

"Берис велела дварфским кузнецам сделать сосуды для миазма. Отроан - купец, который торгует с дварфами. Так что я думаю..."

"Отроан тайно переправил сосуды в Арден. И что, оставил соответствующую записку?"

"Именно." Альф поднял страницу, вырванную из бухгалтерской книги. "Смотри".