Дредворм взлетел в воздух, и с его неказистых крыльев посыпались хлопья гнилой плоти. Торун цеплялась за его шею.

"Она вернется раньше лорда Бессимера и остальных, - сказал Альф, - ведь ничто из того, что летает в Краунленде, не остановит дредворма. С ней все будет в порядке. Но нам предстоит долгий путь, если ты уверена, что пойдешь со мной".

"До Ущелья Арда. Может, чуть дальше", - ответила Ильдорэ. "Я ходила по этим землям в давние времена и знаю, как избежать недоброжелательных взглядов".

"В это время года до Клефта десять дней пути, если повезет, - сказал Альф, внезапно усомнившись в себе. "Дредворм доставил бы меня туда за один".

"И тебя увидят, владетель", - сказал Разрушитель Чар. "Заступники чувствуют присутствие дредворма. Их бдительность была одной из причин, по которой мой бывший хозяин начал с вторжения в Великую Топь. Другие подходы были под наблюдением".

Альф вспомнил первые дни войны, всего через несколько недель после того, как они покинули Эрсфель. Ян было видение в граале о рыцарях-колдунах, напавших на церковь близ Хайфилда. Девятеро поспешили туда, чтобы сразиться. Альф помнил чувство предвкушения, смешанного со страхом, когда они приближались к часовне, его старый меч скользил в потной руке. Вид дредворма, сидящего на крыше церкви, и ужас от осознания того, что враг находится не только в Великой Топи, но и продвигается в самое сердце Саммерсвелла. В то время это казалось такой простой историей – зло восстало, и Девяти предстоит повернуть его вспять.

Теперь же он видел истинную картину событий. Дрожь в паутине, шепот, отраженный в воде грааля Ян, и девять полезных идиотов устремляются на войну.

Если бы Альфа увидели, нашлись бы другие полезные идиоты. Молодые парни, такие же молодые, как Дервин, полные той же безрассудной отваги, что и Альф.

Они бросятся сражаться с ним.

И умрут на черном клинке.

"Десять дней до Клефта", - пробормотал Альф. "Давайте сделаем это за восемь".

Они справились за шесть. Погода благоволила им на всем пути через горы. На самом деле было не по сезону ясно, и Альф подумал, не действует ли здесь какая-то магия. Зима отступила; весеннее тепло распахнулось, как ворота замка над Ущельем. Люди молились Заступникам о попутном ветре и хорошем урожае; молились ли в церквях и дворцах Саммерсвелла об открытых дорогах? Альф ускорил шаг, и усталость усилилась в его конечностях. Ильдорэ безропотно следовала за ним по пятам.

Перед ними лежало Ущелье Арда - зияющий провал между двумя горными отрогами. Солнечный свет отблескивал на башнях Ардена, а быстротекущая река казалась серебряной. Город окружало лоскутное одеяло из полей, перемежающихся небольшими рощицами. Даже покрытый снегом, пейзаж был потрясающе зеленым по сравнению с пустынными землями вокруг Некрада. На побережье Эллса и в Краунленде были места, где войска лорда Боуна нанесли земле неизгладимые раны, но не здесь.

Мы спасли это. Мы спасли Дварфхольт.

Пара сломанных столбов, настолько обветренных, что их едва можно было отличить от груды камней, отмечала северную границу Саммерсвелла.

"Арка императора Амбрайса II", - указала Ильдорэ. "Даже в Некраде его боялись. Он завоевал земли на западе и убил дракона Ильгаруда. Эта арка была увенчана черепом дракона, отлитым из бронзы. Ночью в ее глазницах горел огонь".

"Никогда о нем не слышал, - признался Альф, что было правдой, хотя он не исключал возможности, что когда-то ограбил гробницу императора. Он ограбил много гробниц. Он начал спускаться по дороге, но Ильдорэ поймала его за руку и остановила.

"Этот путь охраняется. Я знаю дорогу получше".

Ее путь был таким, что по нему мог легко пройти только эльф или козел. Альф пользовался Разрушителем Чар как крюком, вонзая лезвие в скалу, в то время как Ильдорэ легко переступала с уступа на уступ. Они спустились с высоты верхней расщелины на горные луга зеленой чаши внизу.Несколько овец, только что выпущенных из зимних загонов, убежали от них, но ни одна из них не проявляла никаких признаков одержимости духами-хранителями. При мысли о хорошем куске баранины у Альфа заурчало в животе.

С наступлением сумерек они углубились в самые темные заросли на склоне холма. Ильдорэ пробиралась между голыми деревьями, и лунный свет, казалось, преобразил ее. Эльфы-колдуны всегда выглядели надменными и жестокими, а ее украшения напоминали Альфу о том, что можно получить, если отлить из серебра горсть извивающихся насекомых, но в ночной чащобе Альф с трудом отличил бы эльфа-колдуна от одного из сородичей Лаэрлин. Альф следовал на расстоянии, как можно тише. Ночной ветерок доносил звуки пения - голос Ильдорэ, высокий и тонкий, похожий на полузабытый сон.

Альф притаился в подлеске и наблюдал за разворачивающейся странной сценой. Двое пастухов сидели у костра в укромной лощине, с удивлением глядя на видение среди деревьев. Ильдорэ танцевала на опушке леса, в воздухе вокруг нее мерцал иней - предвестник приближающейся зимы. Даже Альф, убивавший драконов и сражавшийся с лордом Боуном в сердце Некрада, почувствовал прилив очарования при виде этого зрелища; два пастуха были совершенно околдованы. Один из них словно застыл на месте, другой поднялся и сделал несколько шатких шагов к Ильдорэ.

Она выкрикнула приветствие на эльфийском языке. Слова были знакомы Альфу - это был тот самый клич, который он слышал от Ильдорэ в ту ночь в Некраде, когда она встречалась с Берис.

Пастух в замешательстве нахмурился, а затем его охватила паника, когда он понял, с каким существом столкнулся. Он схватил своего очарованного спутника, и они вдвоем побежали к огням деревни.

"Получилось?" - спросил Альф.

"Нет", - прошептала она Альфу на ухо, ее дыхание было ледяным. "Мой народ долгое время поддерживал дружеские отношения с этими смертными. Но они забыли нас. Эрлкинг настроил их против нас". Она закусила губу, расстроенная своей неудачей.

"Сегодня мы разобьем здесь лагерь, - сказал Альф, - а утром попрощаемся".

Альф спал, и ему ничего не снилось. В детстве ему редко снились сны, но теперь его сон часто был беспокойным. Некрад называли городом кошмаров, и это было удачное название; казалось, он присутствует как во сне, так и наяву, и те, кто видел сны в этом городе, тоже видели его во сне, те же извилистые бульвары и шпили, возвышающиеся над ними по ту сторону сна. Однако даже во время его путешествий его преследовали сны – он подозревал, что это была какая-то психическая утечка из проклятого меча, который не выходил у него из головы, как бы редко он им ни командовал. Он скреб его, словно череп был точильным камнем.

Однако в последнюю неделю он спал без сновидений, и это тоже беспокоило его. Он позволил себе надеяться, что, когда пересечет горы и вернется в южные земли, ему снова приснится Ян. Жрец Девяти вызвала его, отправив сон, как раз перед тем, как скрылась в царстве духов, но Альф хотел бы увидеть ее снова. Чтобы она дала ему последние наставления. В Некраде поднимается тьма, предупредила она его.

Он ненавидел пророчества. Это были блуждающие огоньки судьбы, которые вели тебя по пути, по которому ты обычно никогда бы не пошел, а затем исчезали и оставляли тебя слепо брести в дебрях. Я все сделал правильно, Ян? Был ли Маэдос тьмой? Смерть? Лорд Боун? Ты хоть знаешь, когда исполняется пророчество? Только мудрейшие головы могли притворяться, что понимают их смысл, а Альф сомневался в их постфактум изложенных объяснениях. Единственный пророческий сон, которому он когда-либо по-настоящему доверял, - это сон, побудивший Пейра покинуть дом и собрать Девятерых.

Он не видел снов, но и не спал спокойно. Он проснулся холодным ранним утром.

Меча не было.

Он протянул руку и провел пальцами по тому месту, где должен был находиться Разрушитель Чар.

Альф вскочил на ноги, охваченный яростью и ужасом: ему представился красный океан крови, пролитый черным мечом. Паника, которую он редко испытывал, охватила его – украсть меч было невозможно, потому что тот мог стать магически тяжелым, если бы захотел. Если меча нет, значит, он сам согласился, что его заберут. Ильдорэ тоже исчезла. Он обошел поляну, на которой они разбили лагерь, продираясь сквозь деревья в поисках какого-нибудь знака.

"Сюда, владетель", - позвал меч. Альф побежал в ту сторону, откуда доносился голос, и обнаружил, что Ильдорэ сидит, скрестив ноги, под деревом, а на ее коленях лежит Разрушитель Чар.

"Что, - прорычал Альф, - ты делаешь с моим мечом?" Он осторожно приблизился, внезапно осознав, что если меч нарушит свою клятву и обратится против него, то он ничего не сможет сделать, чтобы вырвать его у нее.

"Мы разговаривали, владетель. Ты хоть понимаешь, как скучны для меня эти ночи? Я не сплю. Я лежу в ножнах и слушаю, как ты храпишь, словно голем, сделанный из волынки".

"И о чем же вы говорили?"

"О последних днях эльфов-колдунов", - хихикнул клинок.

"Для эльфов не бывает последних дней, пока не наступит конец света", - сказала Ильдорэ. "Но мой народ переживает упадок”. Она провела пальцами по холодной земле между корнями дерева. “Я не знала, запомнит ли пастух эти слова. Я боялась, что обо мне забыли, даже если это была тайна".

"Америт мертва", - сказал меч. "Она была старшей из эльфов-колдунов, и Смерть забрала ее. Некрад потерян для них - даже сейчас, когда силы оккупантов так уменьшились, у них не хватает смелости вернуть его обратно". Разрушитель Чар усмехнулся. "Не без оружия".

"Ильдорэ, - сказал Альф, - это мой меч".

"Однажды у меня был другой хозяин", - сказал Разрушитель Чар. Рубиновый глаз сверкнул. "Но ты победил его, и теперь я служу тебе, Ламмергейр". Ильдорэ хмыкнула, когда меч стал тяжелым. Альф убрал клинок.

"Я бы не стала брать его снова, смертный", - сказал Ильдорэ. "Какой в этом смысл? Никогда - трудное слово для эльфов, но я скажу его сейчас: никогда больше, думаю, мой народ не будет править в городе, который мы построили. Почетный караул, который вы нам выделили, это путешествие в Саммерсвелл - я думала, может, это знаки того, что эльфы-колдуны могут вернуть себе то, чем мы когда-то владели. Было приятно снова сыграть в Рыцаря Ужаса и прогуляться по лесам Ардена". Розовый свет придавал ей неземной вид. "Я была богиней, смертный. Теперь я испытываю гордость от того, что мне позволили отнести сломанную палку обратно дварфам. Я уменьшилась".

Альф разрывался между жалостью и отвращением. Несмотря на всю искреннюю меланхолию Ильдорэ, ее божественность была жестокой властью над Дикими. Эльфы-колдуны творили ужасные вещи; Некрад был городом тьмы еще до правления лорда Боуна.

"Почему ты думаешь, что никогда больше не возвысишься? Колесо вращается, так говорят эльфы".

"Я чувствую в воздухе запах весны, поворот года, и он не приносит мне ощущения обновления". Она задрожала от страха. "Есть один способ сломать колесо. Эльфы могут вырваться из мира призраков и возродиться, только если есть живые эльфы, способные родить новых детей. Наша численность фиксирована - всегда будет восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов, но эльф может быть как живым, так и нетелесным. Если мы все - воющие призраки, затерянные в пустоте, то там мы и останемся до конца". Она провела пальцами по шершавой коре. "Или, если в Некраде не останется ни одного эльфа-колдуна, мы все станем Лесными эльфами. Одержимые лотосом дети, прикованные к деревьям, не способные ни на что, кроме как петь глупые песенки! Клятва Америт будет забыта".

Альф опустился на землю и сел напротив нее. "Ты никогда не встречалась с Лаэрлин".

"Конечно, встречалась. Дочь Эрлкинга молода, но не настолько. Я видела ее в городе Минар-Куль до того, как его поглотило море. О, тогда она была еще совсем ребенком, младшей из потомства Эрлкинга. Она была показана принцам парусов, как недавно найденная жемчужина, и благословлена Несущим Свет".

Альф понятия не имел, кто такие принцы парусов и кем может быть этот Несущий Свет, но Минар-Куль он знал только как развалины на берегу во время отлива. Он продолжил.

"Но ты никогда не говорила с ней, не путешествовала с ней, не была ее другом. А я говорил. Некоторые Лесные эльфы такие, как ты их описываешь, - взбалмошные, веселые и... и чертовски надоедливые, по правде говоря".

Используй меня, чтобы убить их, - прошептал меч.

"А некоторые - настоящие ублюдки, как Маэдос. Но среди них есть и хорошие люди".

"Легко быть хорошим, смертный, когда живешь в блаженстве и изобилии. Легко быть друзьями, когда вы объединены общим делом против множества врагов. Но когда наступают тяжелые времена, когда убеждения разделяют вас - вот тогда разговоры о "добре" и "зле" остаются для смертных и детей. Эльфы знают это - многое зависит от обстоятельств, поэтому мы не судим. В вечности достаточно времени, чтобы быть героем и злодеем, добрым и жестоким. Единственный выбор, который имеет значение, - это тот, который нельзя отменить. От заклинаний Эрлкинга, связывающих с деревьями, нет спасения, и мы отвергаем их. Это основа раскола между Лесными эльфами и Эльфами-колдунами, а не понятия о..."

Ильдорэ резко остановилась. Она наклонила голову, вслушиваясь в ночь.

"Смертные возвращаются, - сказала она и бросилась к опушке леса.

Один из пастухов вернулся в сопровождении древней женщины, которая заплакала при виде Ильдорэ, слезы текли по морщинам ее лица, как ручейки по оврагам. "Хозяйка Звезды Охотника, - пробормотала она. "Моя бабушка рассказывала мне истории о вас, когда я была маленькой девочкой. Она велела мне придерживаться старых традиций и хранить верность".

Ильдорэ широко улыбнулась. "И ты будешь вознаграждена". Эльфийка вынула из волос заколку. На серебряном фоне сверкнул рубиновый амулет. Она вложила его в ладонь старухи и сжала ее пальцы - нестареющая рука Ильдорэ, прижатая к иссохшим пальцам смертной. "Храни этот секрет. Она принесет тебе здоровье во все оставшиеся дни". Она жестом указала на Альфа. "Этот человек - мой верный слуга. Приведи его в Арден и не задавай ему никаких вопросов".

Старуха кивнула, сделала реверанс, насколько позволяли ее негнущиеся конечности, и поспешила обратно к внуку. Ильдорэ повернулась к Альфу. "Здесь мы ненадолго расстаемся. Твой путь ведет в Арден, а я вернусь в Некрад".

"Присмотри за Дервином и Ольвой, ладно? Передай им, что я сказал, что они могут доверять лорду Бессимеру".

"Я так и сделаю, когда вернусь". Ильдорэ посмотрела на Разрушитель Чар. "Никакая иллюзия не сможет скрыть этот меч. Если хочешь, я могу отнести его в Некрад и хранить там, пока ты его не позовешь."

"Это мое дело", - сказал Альф. Все же он отстегнул ремень с мечом и завернул меч и ножны в ткань. Затем оторвал длинную ветку от одного из деревьев и положил ее рядом с лезвием, подвернув в ткань, чтобы скрыть длину меча. К поперечной гарде он подвесил котелок для приготовления пищи. Носимый на плече, Разрушитель Чар выглядел как ничем не примечательный сверток для ничем не примечательного путешественника. Альфа забавляло, как при каждом шаге его котелок соскакивал с эфеса.

Он знал, что это будет раздражать меч.

Он повернулся и помахал рукой Ильдорэ стоявшей в тени леса, а затем отправился вслед за пастухами.

Снова только ты и я, владетель.