Эльфы-колдуны легко ступали по сугробам. Смертным воинам приходилось пробираться с трудом, но у них хотя бы были зачарованные плащи, чтобы защититься от холода. Даже дварфийка Торун шла быстро.

К его стыду, именно Альф мешал компании. Из-за контрмагии Разрушителя Чар он не мог носить зачарованный плащ, как все остальные, - такой незначительный амулет не выдержал бы непосредственной близости черного меча. Он продолжал преодолевать трудности.

Ильдорэ отстала и пошла рядом с ним. "Почему бы тебе не притвориться, что ты берешь дредворма, чтобы разведать местность впереди, и не поберечь свои ноги?"

"Я в порядке", - ответил Альф.

"Нет", - сказал меч.

"Я в порядке".

Несколько минут они шли в молчании. Альф стонал под ношей и подозревал, что меч магически утяжеляет себя. Чтобы отвлечься и потому, что эта мысль не выходила у него из головы со времен замка Дуны, он спросил у Ильдорэ, что эльфы-колдуны знают о Заступниках.

"Они старше, чем известно клирикам Саммерсвелла, - ответила она. "Тысячу лет назад или около того мы впервые узнали о духах, вторгшихся на нашу территорию. Лесной Старец говорил с ними задолго до того, как Эрлкинг открыл глаза жрецам Аршота. Когда они проявляют свою силу, их чувствуют даже смертные, и они могут творить то, что ваши заблуждающиеся сородичи называют чудесами. Но они также могут скрыться в мире призраков, где даже самые зоркие не смогут их почувствовать.

Альф провел рукой по эфесу Разрушителя Чар. "Ты их чувствуешь?"

"Иногда", - ответил меч. "Но только если они действуют. Но не в том случае, если они хотят остаться незамеченными".

"А они могут быть где угодно. Наблюдая за нами".

Ильдорэ откинула капюшон и посмотрела на облака над головой. Воздух изменился, когда они приблизились к краю Кладбища. "Миазм - это барьер для них; Боун сделал его, чтобы скрыть от них свои работы. И есть способы сбить с толку призраков. Они легко сбиваются с пути в незнакомых землях - яркий солнечный свет и дикая погода отвлекают их. Они предпочитают привязываться к святым реликвиям, к местам или людям".

"За Девятью следовал Заступник", - хмыкнул Разрушитель Чар. "Возможно, не один. Ян и Пейр оба направили свои благословения. Если бы мы поймали тебя, я мог бы покончить с клириком и духом одним ударом. Увы, Оракул оказалась вероломна!"

"Или животным", - добавила Ильдорэ. "Они тоже связывают себя со зверями, чтобы воспринимать материальный мир живыми глазами. Трудно отличить одну сторону от другой". Она нахмурилась, следя глазами за крошечной кружащей в небе точкой. "Этот ястреб наблюдает за нами".

Альф проследил за ее взглядом. "Это не чертов Заступник. Я знаю эту птицу". Он повысил голос. "Лат, Лат! Спускайся!"

Разрушитель Чар завибрировал в его хватке, Ильдорэ приготовила копье. Рыцари Ужаса обнажили мечи. Альф заругал всех. "Все в порядке. Это Лат".

"Он встал на сторону Диких при Бавдуине", - шипел меч. "Он вернул Смерть. Он враг!"

"Эрлкинг обманул его. И он мой друг". Альф помахал кружащей птице черным мечом. Лат низко спикировал и приземлился на камень, все еще в птичьем обличье.

"Все в порядке, Лат. Мы больше не ссоримся". Альф воткнул меч в грязь и пошел вперед с пустыми руками.

"Не подходи ближе!" - прокаркала птица. "Некрад запятнал меня, сделав безумцем".

"Я отправляюсь в Дварфхольт с топором Гундана. Пойдем со мной. Мы простимся с ним вместе". Краем глаза Альф заметил, как один из рыцарей ужаса подкрадывается ближе с луком в руке. Альф сердито отмахнулся от эльфа. Лат не был врагом.

Во всяком случае, не его врагом. Лат был одним из Девяти, черт возьми.

Птица задрала голову, одним черным глазом наблюдая за Альфом. "Я не пойду на юг. Юг - это безумие и обман. Здесь мое место, где земля говорит со мной правду".

"Тогда встретимся в Некраде".

Лат расправил крылья и встревоженно закричал. Ястребиная форма расплылась, превратившись в нечто иное - отвратительное крыло летучей мыши, - а затем и оно исчезло, когда Изменчивый закричал. На мгновение человеческие черты Лата всплыли на поверхность, его плоть превратилась в бурлящий котел форм, пока он снова не обрел контроль над собой и не стал ястребом. "Проклят! Проклят!"

Лат, казалось, вот-вот взлетит, поэтому Альф поспешно произнес.

"Пейр там. Он вернулся точно так же, как... точно так же, как ты исцелил Талис, дочь Турна. И там моя сестра Ольва. Она позаботится о тебе и будет благодарна за помощь. Пожалуйста, Лат. Мы должны быть на одной стороне в любой битве, ты и я".

"Во мне нет сил для борьбы", - ответил Лат. "И добродетели тоже. Все, к чему я прикасаюсь, становится грязным, и зло проникает глубоко. Наш день окончен, окончен, окончен". Он снова изменил форму, превратившись в уродливую птицу, и взлетел. Альф протянул руку, но его друг взмыл высоко в небо над Кладбищем, яростно забив крыльями, и исчез.

Альф поднял с земли Разрушитель Чар.

"Он летит на восток, - сказала Ильдорэ, - и в виде ламмергейра". Именно такой облик он принял в конце". Охотница следила за полетом Лата еще долго после того, как он исчез из поля зрения Альфа.

"Как ты думаешь, это что-то значит?"

"Это значит, что он сошел с ума", - кисло ответил меч.

Они пошли дальше. Альф видел, что меч сердится на него, но Ильдорэ продолжала их разговор, как будто их никто и не прерывал. "Тебе нужно научиться прятаться у всех на виду. Во время войны с лордом Боуном Девятеро были единственными смертными, вторгшимися в северные земли. Поэтому, когда вы видели в небе дредворма, броситься в канаву было правильным решением. Но ты возвращаешься в земли смертных, в земли своего народа. Ты должен смешаться с толпой и не привлекать к себе внимания. Отбрось мантию Ламмергейра".

"Я никогда не надевал ее, черт возьми, - проворчал Альф. "Я никогда не называл себя рыцарем или лордом".

"Но ты называешь себя одним из Девяти, владетель", - огрызнулся меч. "Это постоянный рефрен твоей души. Я слышу его. Это то, что отличает тебя, и это то, что ты должен отбросить".

Альф разочарованно хмыкнул. Дайте мне что-нибудь, по чему можно ударить, подумал он. Только не по призракам и теням, не по подкрадывающимся и шпионящим.

Меч хихикнул. "Скоро будет много убийств, владетель. Эрлкинг протянул руку, чтобы схватить Некрад, а ты помог отсечь ее. Помни, именно он позаботился о том, чтобы Лат вызвал Смерть, и это привело в движение нападение Диких на Некрад. Если бы не поразил принца Маэдоса, Некрад оказался бы под контролем Лесных эльфов, а Маэдос - прославленным Убийцей Смерти. Но ты помешал ему, и теперь он протягивает другую руку. Лорды Саммерсвелла - его оружие".

"Ты говоришь так, будто лорды - всего лишь безмозглые рабы", - сказал Альф. "Но ни один из них не участвовал в последней войне. Пейру пришлось собрать их вместе, заставить увидеть опасность Некрада. Если бы не Пейр, не Лукар Вонд и еще несколько человек - например, лорд Брачан, - не было бы ни Лиги, ни союза против Боуна. Если все лорды - лишь пешки Эрлкинга, то они должны были объединиться против Некрада, когда он приказал, не так ли?" Альф покачал головой, отчасти не веря, что защищает заносчивых лордов Саммерсвелла, которые смотрели на Девятерых свысока и сторонились их, когда те приносили предупреждения. А отчасти потому, что у него разболелась голова.

Ильдорэ рассмеялась. "Ты недооцениваешь жестокость Эрлкинга, смертный. Разделенный и разрушенный войной Саммерсвелл ему будет легче контролировать, чем единое царство смертных. Но ты также отчасти прав - он не может доверять верности ни одного лорда. В прошлые века я ходила по южным землям со своими сородичами, дружила с врагами Эрлкинга и тайно предлагала им помощь. Есть культы и тайные общества, которые до сих пор помнят о нас".

"Их немного. Они не помогли в войне с лордом Боуном. Нет, владетель, это закончится резней", - сказал меч. "Не хитростью, не сделкой, даже если ты убедишь всех несогласных покинуть Саммерсвелл и поселиться с тобой в Некраде. Эта борьба началась задолго до того, как я был выкован или ты родился, владетель меча. Она старше даже Зимней Звезды. Это война за контроль над всем сущим - магией Некрада, судьбой эльфов, душами человечества. Эрлкинг почти победил. Эльфы-колдуны и Дикие сломлены, Саммерсвелл порабощен, а Некрад почти в его власти. Мы должны остановить его, владетель".

Альф чувствовал, как меч жаждет крови, как черный металл обжигает его холодную кожу.

"Ну что ж, по порядку".

Ильдорэ и Разрушитель Чар продолжали говорить о войнах и хитросплетениях, о которых Альф не знал. Если бы здесь был Блейз, то он бы поговорил о тайных делах и источниках силы. Берис же, судя по ее поспешному признанию в Ямах, успела многое узнать о заговорах и тайных обществах.

Почему ты не сказала мне, спросил он ее, и ее ответ до сих пор звучит в его ушах. Я бы хотела. Я хотела. Но, Альф, мы путешествовали со жрицей Заступников и дочерью Эрлкинга. Потому что люди, знающие все это, исчезают, Альф.

Дочь Эрлкинга. Если бы Лаэрлин была там, что бы она сказала?

Но никого из них там не было. Только Альф.

Во время войны он никогда не задавался вопросом о своем месте и предназначении. Все было так просто. Были чудовища, и он их убивал. Потом более мудрые головы - Пейр и Берис, Блейз и Лаэ - говорили о вторжении с севера, о пророчествах и предзнаменованиях, о хозяевах Некрада. Тогда он еще не понимал, что все это значит.

И до сих пор не понимал. Альф смутно представлял себе необъятность истории, паутину интриг. Ильдорэ рассказывала о событиях десятитысячелетней давности так, словно они только что произошли, а меч говорил о невидимых заговорах, сплетенных, как тайные заклинания, приглашая его разрушить их. Но все это было непостижимо для Альфа.

На войне он сражался за своих друзей. Девятеро были для него всем, его постоянными спутниками. Он проливал кровь за каждого из них, рисковал жизнью за каждого из них, и все они делали то же самое для него. Он бы последовал за Пейром куда угодно.

Он также сражался за память о доме. Всю кровавую дорогу до Некрада он испытывал мрачное удовлетворение, зная, что убитые им здесь чудовища никогда не потревожат маленькую деревушку Эрсфель в Малладейле, далеко-далеко отсюда.

Но дома больше не было. Некрад был его бременем, а не домом. Эрсфель – он пытался вернуться туда, но как он мог вернуться домой, когда в мире все еще царило зло? Как он мог опустить свой меч, когда монстры еще не были повержены?

И вообще, Эрсфель теперь был на другой стороне. Альф встречался с лордами Малладейла в те странные дни после падения Некрада. Они поздравляли его, хвалили, преклонялись перед ним, совершенно не понимая, что восхваляют крестьянского парня из своих владений. Но жители Эрсфеля служили управляющему поместьем, а тот служил рыцарю, а рыцарь был частью семьи какого-нибудь барона, а барон служил какому-нибудь графу, вплоть до самих великих лордов. А они служили Эрлкингу. Если бы Альф сейчас вернулся в Эрсфель, он стал бы вторгшимся чудовищем, людоедом с севера.

Он искал в себе цель. Когда он был молод, у него был железный стержень, несгибаемая стойкость. Он потерял его где-то в Ямах. Затем ненадолго обрел ее, когда Ян дала ему задание и он решил, что оно воссоединит Девятку, но она снова растаяла, затерявшись в тумане. У Ольвы она все еще была - он видел ее в ней, когда она сражалась за своего сына. Но в Альфе ее больше не было, без Девяти.

Он спотыкался, пока они шли по снегу.

Наконец Кладбище уступило место Когтистым землям. Невероятные, искривленные формы застывшей лавы, валуны и груды битого камня, скопления обсидиановых осколков, похожие на колючие кусты, на острые шипы. Из трещин в земле валил зловонный дым. Дорога, которая прямо и ровно пересекала Кладбище, превратилась в извилистую тропинку, которая вилась вокруг препятствий или вовсе терялась в хаосе.

А еще здесь были монстры. Альф знал, что такое монстры. Из расщелин выползали ножевики, сквозь их шкуры прорастали костяные лезвия. Стая скалеров, похожих на бескрылых дредвормов, отчаянно ползущих к свежему мясу. В тумане послышалось мычание кате... кало... злобной коровьей твари.

Кателобеплас, дурень, - протянул меч, пронзая ножом невесть откуда взявшуюся тварь. Эльфы-колдуны имели тысячелетний опыт сражений, их клинки, возвращенные из хранилища, где они были заперты со времен осады, были все еще остры, и Когтистые земли не представляли для них никакого ужаса. Все смертные стражи были ветеранами Некрада, хотя только двое из шести сражались против лорда Боуна и хорошо проявили себя в стычке.

Торун не была бойцом. К ее чести, дварфийка не дрожала и не убегала перед лицом ужасов, но всякий раз, когда из мрака появлялась тварь, она бросалась к ближайшему укрытию. Альф стал ходить рядом с Торун, чтобы присматривать за ней, и эта обязанность приносила ему некоторое успокоение. Он всегда был лучшим в роли сильной правой руки, опоры стены щитов. Охраняя Торун, он мог забыть о мире в целом. К тому же она несла топор Гундана, так что ему казалось, будто он снова идет рядом с Гунданом.

Поначалу Торун была слишком потрясена его присутствием, чтобы говорить, но через несколько дней шлюзы открылись, и дварфийка заговорила без умолку. Она завалила его вопросами о подземных ходах Некрада, расспрашивая о туннелях и проходах, пролегающих под городом. Альф смутно понимал, что Некрад построен вокруг магического символа, что сначала он был построен для того, чтобы использовать силу, а городом стал позже, но он обращал внимание только на то, что имело значение - какие коридоры можно охранять, а какие всегда забиты монстрами, сколько бы он их ни убивал. Какие туннели ведут в безопасное место, а какие - в опасное, и какие затопляются во время прилива. Торун задавала вопросы о созвездиях и силовых линиях, о магических каналах и соединениях, где магические камни росли подобно жемчужинам.

"Это то, что Блейз заставляет тебя делать в Башне Плача, - спросил Альф, - составлять карту Ям?"

"О нет, - ответила Торун, - это моя личная работа. У мастера Блейза есть и другие обязанности кроме меня".

С каждым днем горы Дварфхольта становились все выше. Воздух становился чище по мере того, как они выбирались из Когтистых земель.

Они были в двух днях пути от Моста Карака, когда их нашли огры.

В этом районе Дорога терялась в череде узких оврагов и каньонов. Между ними возвышались руины дварфских сторожевых башен и крепостей, и они миновали остатки некогда скрытых аванпостов. Когда-то здесь находился дварфский оплот, противостоящий воинству Некрада, и каменистая земля была густо покрыта черной кровью огров, водянистым ихором ватлингов, кислотной пеной созданий Ям. Дикие тоже умирали за своих бессмертных богов. Но вторая армия вторжения лорда Боуна прорвала эти укрепления, а также Мост Карака, и теперь эти земли были пусты.

Почти.

Альф отвечал на миллионный вопрос Торун, когда на него обрушился первый валун. Одна из эльфов-колдунов в мгновение ока уклонилась с пути валуна, но стоявший за ней смертный был пойман и раздавлен. Вокруг них еще посыпались огромные камни. Альф оттолкнул Торун в сторону и взмахнул Разрушителем Чар. Магическая сила вырвалась из клинка, подхватила падающий валун и разнесла его в пыль.

Ильдорэ вскарабкалась по стене каньона. Она метнула копье в глаз одному огру и снова поймала его, когда труп огра сорвался с края каньона и упал мимо нее, вырвав копье из его черепа. Второй огр вцепился в нее, и она одним словом заморозила его: вокруг зверя взвился поток морозного воздуха, сковавшего его конечности льдом. Ильдорэ пинком сбросила его с обрыва, чтобы он присоединился к своему товарищу.

Прыжки вверх по отвесным стенам каньонов никогда не были в арсенале Альфа, даже когда он был молодым, энергичным и с более крепкими коленями. Но сейчас у него был Разрушитель Чар, и это решало все проблемы. Он вонзил клинок в стену каньона, и земля содрогнулась. С огромным грохотом часть скалы обрушилась вокруг него, вздымая волны грязи и камней, облако пыли поднялось, как морские брызги. Огры посыпались вниз, и засада в одно мгновение превратилась в разгром.

Разрушитель чар был тенью, плавно двигавшейся по полю боя, но при этом разрывавшей плоть и ломавшей кости. Но врагов было еще много, они роились вокруг Альфа и его спутников. Один из смертных стражников упал, и огр повалил его на землю, а затем вонзил в него свои клыки. Из раненой шеи человека хлынула кровь, и огр жадно глотал ее. Альф бросился вперед, скользя по осыпи, и одним ударом снес голову зверя с плеч. Удар на мгновение вывел его из равновесия, и в этот момент из клубящегося облака пыли выскочил еще один огр.

Пригнув голову, он врезался в него. Альф увидел налитые кровью глаза, разинутую пасть, бешено размахивающуюся дубинку – а затем была вспышка магии и кровавый дождь из осколков черепа, разлетевшихся вокруг Альфа. Зверь, внезапно лишившийся головы, опрокинулся навзничь, и перед ним предстала дварфийка Торун. Она выглядела более потрясенной, чем огр, хотя, учитывая, что у того теперь не было лица, этому вряд ли стоило удивляться.

После этого они обрушили большую часть скалы, похоронив своих мертвецов под тысячами тонн камня, чтобы ни один огр не смог полакомиться останками. Трое смертных стражников и один эльф. Призрак эльфа задержался на несколько минут в тени оврага, немой свидетель собственных похорон, пока солнце не поднялось выше и он не скрылся из виду.

Ильдорэ и другие эльфы-колдуны отправились проводить какой-то тайный ритуал. Альф проводил их взглядом. Должно быть, они знали этого павшего эльфа сотни, а то и тысячи лет, а теперь его не стало. Умершие смертные прожили по двадцать или около того лет каждый. Сильно залатанный плащ Альфа был старше их. Но смерть настигла их всех.

Как только оползень сошел, смертные стражники взобрались на свежеупавшие камни, чтобы установить могильный знак. Альф остался с Торун. Дварфийка сидела на камне, сгорбившись над ларцом.

"Это было чертовски хорошее заклинание", - сказал он. "Блейз хорошо тебя научил".

"Я все еще не умею колдовать", - сказала дварфийка, и Альф уловил в ее голосе нотки паники.

"Тогда как же ты взорвала того огра?"

В ответ она подняла ларец, в котором лежал Крошитель. На боку ларца были вмятины и ожоги, и Торун крепко сжала его, чтобы он не развалился. "Мастер Блейз сделал его, - прошептала она, - и наложил на него магическую защиту, чтобы никто не смог открыть его до того, как мы доберемся до Дварфхольта. А теперь я его сломала".

"Лучше уж шкатулка, чем мой череп", - сказал Альф. "Давай помогу". Он выхватил дарец из ее рук, чтобы получше рассмотреть поврежденную часть. Торун придержала его на мгновение, а когда отпустила, часть шкатулки подалась, и содержимое высыпалось на сапоги Альфа.

Магические и драгоценные камни. Целое состояние, не поддающееся измерению. Торун пискнула от ужаса.

"Что это?" - тихо спросил Альф.

"Мастер Блейз поручил мне миссию", - ответила Торун, гордость которой боролась с паникой. "Я должна была доставить это сокровище в Дварфхольт. Ему нужны дварфские кузнецы для восстановления Некрада". Из шкатулки также посыпались свитки - чертежи сложных машин. Трубы, чаны, алхимические символы. Вещи из Ям Некрада, на уничтожение которых Альф потратил годы. Но мир изменился.

"Все в порядке, - сказал Альф. "Ничего не потеряно и ничего не сломано, кроме блестящей коробочки". Альф собрал кучу драгоценных камней, положил их в мешочек и передал Торун.

"А как же топор лорда Гундана?" - спросила она. "Я испортила шкатулку".

Альф бережно завернул рукоять Крошителя в свой старый дорожный плащ. "Я носил его, когда начинал работать с Гунданом. Он послужит саваном на последнем этапе пути".

Они пришли к тому, что раньше было городом Мост Карака. Теперь это была гробница. Они шли по пустым улицам самого верхнего уровня, поскольку нижние части все еще были опасны. Медленная, освещенная факелами процессия по безмолвному городу.

Во время войны враг пустил ядовитый газ по вентиляционным шахтам, пронизывавшим гору, - медленный поток желто-зеленого тумана, более густого, чем чистый воздух. Он вспомнил, как едва не оказался в одном из затопленных туннелей: газ доходил ему до груди, а вокруг задыхались и умирали низкорослые дварфы. Он поднимал их по двое или по трое, чтобы они могли глотнуть чистого воздуха. Он поддерживал их жизнь до тех пор, пока Лат не проломил вход в туннель. Это был первый раз, когда мальчику удалось превратиться в огромного медведя.

Торун рассказала смертным стражникам о Мосте Карака, и они с удивлением и страхом оглядывали молчаливые залы. Войска лорда Боуна пытались заманить дварфов в ловушку, заблокировав их побег через южные ворота. Торун была там, одна из дварфов, спасенных Девятью. Она рассказывала об этом так, словно это была часть истории, описывая неудачную оборону внешнего моста, внезапное нападение, приход вождя огров, смерть дварфского чемпиона. Когда они останавливались отдохнуть, она рисовала в пыли замысловатые карты, показывая им различные этапы битвы, районы города, через которые они прошли, и те части, которые будут недоступны, пока яды не выветрятся через тысячу лет.

Эльфы шли в основном молча, лишь изредка перебрасываясь шепотом замечаниями на эльфийском языке. Во время войны они были на другой стороне. Альф провел рукой по эфесу Разрушителя Чар, чтобы лучше видеть в темноте, но лица эльфов ничего не выражали. Если они и испытывали стыд за свою роль в войне, то никак этого не показывали. Они были похожи на мраморные статуи с невидящими глазами.

Альф шел наполовину в воспоминаниях, наполовину в реальном мире. Воспоминания о битве представляли собой лишь несколько разрозненных вспышек. Он никогда не смог бы нарисовать карту местности; тогда он понятия не имел, побеждают они или проигрывают, почти закончилась битва или только началась. Все было лишь мгновениями. Именно там они убили вождя огров. Там, наверху, Турн сражался с боевым големом голыми руками. Там, наверху, Лаэрлин и Берис стояли бок о бок, осыпая врагов градом стрел. И вот тут-то Пейр и подвел черту, заявив, что они будут удерживать это место против войска лорда Боуна, несмотря ни на что.

Девять против целой армии, и они держались, потому что Пейр так просил.

На противоположной стороне Моста Карака их встретила компания дварфов. Альф знал некоторых из них - среди них был Гамлинг, бывший помощник Гундана, который ненадолго занял его место в совете Некрада. Он сражался при обороне города до самого конца осады, но после победы исчез. Очевидно, он принес весть дварфским владыкам. Других Альф знал как родственников Гундана. Но во главе отряда стояли шесть жрецов-ремесленников, несущих церемониальные инструменты - кирку и компас, книгу и урну, перо и молоток. Шесть призваний. Альф вспомнил жалобы Гандана на то, что солдаты в землях дварфов никогда не пользовались должным уважением.

Арбалетчики дварфов нацелили свое оружие на Ильдорэ и ее спутников. В давние времена дварфы вели множество войн с эльфами-колдунами и Дикими. Но если Ильдорэ и осознала грозящую ей опасность, то не подала виду; она и пятеро рыцарей ужаса закружились, больше похожие на танцоров, чем на солдат на параде, и выстроились в две шеренги. Они подняли свое оружие, скрестив клинки, образовав сводчатый туннель из копий, по которому Альф мог пройти.

Торун передала ему останки Крошителя. "Если его возьмет поэт, это хорошо, - прошептала она. "Это будет означать, что это благородный поступок, который следует увековечить. Если же его возьмет представитель закона, это плохо. Это значит, что они намерены расследовать дело о смерти лорда Гундана. Все, что вы можете сделать, - это говорить честно".

"Да".

Альф подошел к дварфам.

"Приветствую тебя, сэр Ламмергейр, герой Девяти, друг дварфов!" - воскликнул один из древних дварфов. "Наши разведчики заметили ваше приближение - вас и эльфов-колдунов. Вам здесь рады, и ваши деяния запечатлены в камне, но прошло много времени с тех пор, как вы посещали наше королевство".

"Я путешествовал. И вернулся в Некрад как раз тогда, когда..." Альф подыскивал нужные слова. "Ян послала меня, чтобы предупредить о нарастающей тьме".

"Гамлинг принес нам весть о войне с Дикими и о том, как Гундан отнял командование городом у лорда Вонда, который бежал из Некрада вместо того, чтобы защищать его. Но он также рассказал, что ты и генерал Гундан отправились на сделку со Смертью, а вернулся только ты. Что с ним стало?"

"Нас предали. Гундан... он заключил сделку с Турном. Он заключил мир. Но кто-то из нашей компании напал на Диких, и все пошло прахом".

Дварфы забормотали между собой на своем языке. Ах, они в тисках, радостно прошептал Разрушитель Чар. Они предпочли бы, чтобы Некрад был уничтожен, но также знают, что если они встанут на чью-либо сторону в войне, то Дварфхольт станет полем битвы. И они не питают особой любви к лесным эльфам.

"Кто же тогда виновен в смерти Гундана?" - спросил один дварф.

"Я точно не знаю, - признался Альф, - но более мудрые головы, чем моя, говорят, что это было частью заговора..."

Скажи "Лесные эльфы", Ламмергейр. Дай им повод присоединиться к вашей войне, и есть шанс, что они им воспользуются.

"Принца Маэдоса, - сказал Альф, - и я убил его за вероломство".

Дварфы снова зашептались, теперь уже более яростно, поскольку между ними разгорелись споры. Альф оглянулся на Торун, стоявшую позади почетного караула, но она ничем не могла ему помочь. Через несколько мгновений старейший дварф заговорил снова.

"Скажи нам, - сказал он, - кто теперь правит Некрадом?"

Ответила Ильдорэ.

"Некоронованный Король, - сказала она, - и если Дварфхольт пожелает послать своего представителя в его совет, этот посол будет удостоен того же ранга и почестей, что и лорд Гундан".

В третий раз дварфы посовещались.

"Принесите останки".

Альф шагнул вперед, и один из шести мастеров вышел ему навстречу и принял топорище. Но это был не поэт, не юрист, а кузнец.

Что это значит? подумал Альф, но у Разрушителя Чар не было ответа.