Шестью месяцами ранее.

Дредворм летел низко над черными водами.

"Это, - хихикнул Разрушитель Чар, - на редкость глупая идея. Даже для тебя".

"Заткнись", - пробормотал Альф. Он сжал меч, когда зимняя тьма сменилась безжалостным светом. Стал виден Остров Рассвета, волны, разбивающиеся о скалы, леса и сторожевые эльфийские башни, а за ними - шпиль Кайрос Нала, Штормового Дозора. Эльфы управляли погодой вокруг острова с помощью магии этой горы.

Он старался не смотреть вверх. Ему уже доводилось смотреть в ночное небо с помощью магии меча, и он видел, что скрывает тьма между звездами. Альфу не понравилось то, что он там увидел. Поэтому он продолжал смотреть прямо перед собой.

"Там будут лучники", - пробормотал он.

"Конечно, там будут лучники, и даже если я смогу защитить тебя от их стрел, то не смогу защитить этого дредворма. Продолжай, и червь погибнет, ты упадешь и утонешь, а я буду ждать на морском дне омара с амбициями. Жалкая участь для всех нас. Вернись, владетель".

Альф расстегнул плащ и зацепил его за один из костяных шипов, торчащих из гниющей шкуры дредворма. Щит он повесил на другой шип. "Скажи червю, чтобы кружил, - приказал Альф.

Затем прыгнул.

На мгновение он завис в воздухе, не слыша ничего, кроме хохота меча.

На него обрушился молочно-белый океан. Хватая ртом воздух, он боролся с внезапными волнами, подтаскивая себя к отмели. Альф был неуклюжим пловцом, но компенсировал это грубой силой. Магия меча открыла ему темные глубины воды. Океан превратился в море тумана, и он смог различать очертания – извилистые и многозубые - плывущие к нему.

"Лучники, - отметил меч, - но также и морские змеи".

Эльфы Рассвета сражались на морских змеях в океане. В последний раз, когда Альф был на острове, он пришел умолять Маэдоса о помощи в войне, но в итоге сбросил принца с балкона. С тех пор их отношения лишь ухудшились.

Под ним показались змеиные клыки. Он разглядел голодные глаза зверя, раздувающиеся жабры, начертанный на лбу глиф, обязывающий его служить.

"Поразительно глупо", - сказал меч. "Умри достойно, владетель".

Альф набрал полную грудь воздуха. Прибавь в весе, приказал он.

Разрушитель Чар едва не вырвался из его рук, когда меч стал неподъемно тяжелым и потянул его вниз, в воду. Он плюхнулся на змею, застигнув ее врасплох. Затем нанес ей удар. Под водой ему удалось нанести лишь слабый удар, но взрывной магии меча оказалось достаточно. Ударная волна, вырвавшаяся из него, разнесла змею в клочья. Кровь сочилась из раздробленной чешуи.

Перестань быть таким тяжелым! в отчаянии подумал Альф. Меч еще долго тянул его вниз.

Прости, что это было?

Разрушитель Чар изменил направление движения, став легким, как перышко, что даже казался плавучим. Альф вцепился в клинок, когда он поднял его на благословенный воздух.

Внизу бился умирающий морской змей, и по молочно-светлой воде вились кровавые дорожки. Магическое зрение Разрушителя Чар придало крови огненно-красный оттенок, пробивающийся сквозь морской туман.

"Это один, - сказал меч, - а что насчет остальных тридцати или около того?"

Альф хватал ртом воздух. "Твоя проблема".

"А."

Мир содрогнулся. Альф почувствовал, как контр-магия клинка прошла сквозь него. Она затронула его душу и скрутила внутренности. Непереваренные магические зелья застыли в его кишках, и он знал, что скоро поплатится за это. Змей он больше не видел.

"Они питаются тем, которого ты убил, - сказал меч. "Их больше не связывают узы, и они пируют". В его голосе прозвучала нотка зависти.

"Отлично", - сказал Альф. Он поплыл к берегу.

"Там все еще есть лучники", - заметил меч. "Это по-прежнему глупый план. В одиночку вторгнуться в Крепость Рассвета? С какой целью?"

"Чтобы поговорить с другом".

Приключения Альфа редко приводили его в красивые места. Приречные земли, где он служил наемником, могли быть достаточно красивыми при правильном освещении, но он видел их после битвы: зеленые поля, превращенные в грязь, окрашенные в красный цвет, вороны, дерущиеся за разбросанные конечности. Затем война с ордами лорда Боуна велась в Краунленде и Кладбище. Такие места ни при каком раскладе не назовешь приятными.

И Некрад - в Некраде была красота, но Альф не доверял ей. Некрад - это безумная мысль, которая приходит тебе в голову, когда ты стоишь на краю обрыва, и то, как выглядит иней, когда ты замерзаешь насмерть. Красота Некрада была не для глаз смертных.

Когда Девятеро разбивали лагерь, они делились историями, и Альфу всегда нравились те, что Лаэрлин рассказывала об Эвервуде. Он никогда там не был, но мечтал о нем - о золотом лесе, мерцающем чарами. Он представлял себе лучи солнечного света, звуки смеха на тропинке, предвкушение встречи со старыми друзьями. В Эвервуде не было мечей, не было печали, только радость на все времена.

Берис насмехалась, говорила, что это звучит так сладко, что зубы сводит, но Лаэрлин сказала, что однажды, когда война закончится и она уладит свои ссоры с отцом, то приведет их всех во дворец в сердце леса, и они отдохнут.

И тогда Альф подумал, что это звучит неплохо.

Лаэ не сдержала этого обещания. И теперь никогда не сдержит. Гундан мертв, и Турн, и Ян, возможно, тоже. Лат исчез. Блейз никогда не покинет свою башню. А Берис...

В последний раз, когда он видел Берис, она рассказывала о каком-то безумном плане нападения на Эвервуд и разглагольствовала о тайной злобе эльфов. Лаэ - часть этого плана, Альф, как и ее брат. Она должна быть частью. И именно поэтому я никогда не пыталась рассказать тебе об этом. Берис спасла ему жизнь в Ямах, спасла Ольву и Дервина. Он был обязан ей своей жизнью. Черт, он был обязан каждому из Девяти. Но Берис была единственной, кто мог взыскать этот долг.

Будет еще одна война, сказала она. Война против Эвервуда. Это наш последний шанс вырваться на свободу.

Неужели он - непреднамеренно - нанес первый удар в этой войне, так же как и последний удар в предыдущей? Его мысли то и дело возвращались к тому моменту в туннелях под Некрадом. Альф и Берис взяли в плен брата Лаэрлина Маэдоса. Маэдос был у него на острие меча. Лаэрлин и эльфийские воины нашли их, и прежде чем его успели спасти, прежде чем его успели задержать, Маэдос бросился на Разрушителя Чар. Альф с готовностью поверил бы, что Маэдос замешан в каком–то заговоре против человечества, и не стал бы проливать слезы по погибшему принцу - негодяй заслуживал смерти или, насколько это возможно для эльфа, вечных стенаний в мире призраков.

Но что видела Лаэрлин? Знала ли она, что это Маэдос бросился на меч, а не Альф? Думала ли она, что Альф убил ее брата? ( И что еще она знала, - прошептала мысль, прозвучавшая как удар меча. Знала ли она, что Маэдос замышляет против тебя? Знала ли она о планах, о которых говорила Берис? Была ли она тем другом, которым ты ее считал?)

Альф отогнал эти мысли и продолжал плыть, пока не достиг каменистого берега. Он никогда не видел Эвервуд, но остров Рассвета обладал тенью его красоты, по крайней мере, так говорили поэты. В последний раз, когда он был здесь, ему удалось выбраться из самого пекла войны. Место, где он мог переночевать, было для него настоящим блаженством, и он не обращал внимания ни на зачарованный лес, ни на белые башни.

Он сомневался, что и сейчас у него будет возможность оценить все по достоинству.

Альф зашагал по пляжу, иней трещал под его сапогами. Позади него морские змеи ссорились из-за мяса своего товарища, но его внимание было приковано к скалам впереди. Он слишком замерз и устал - и был стар, - чтобы мысль о восхождении была хоть сколько-нибудь привлекательной.

"Будь осторожен, владетель".

Альф воспользовался зрением меча. Море снова затянулось белым туманом, утесы напоминали кости великанов, обнажая все несовершенства. Чуть дальше по берегу виднелась тропинка, ведущая в лес. В поле зрения меча лес был кошмарным, ветви - как костлявые пальцы. Мелькали бледные фигуры, но он не мог понять, живые ли это эльфы, дриады, привязанные к деревьям, или какие-то другие духи.

"Слушайте!" - крикнул Альф, и его голос разнесся по скалам. "Вы знаете меня! Я один из Девяти! Я друг Лаэрлин".

Ответа не последовало.

"Она здесь? Мне нужно с ней поговорить".

Эхо его голоса утонуло в бескрайнем море у него за спиной.

"Я поднимусь, хорошо? Я не хочу ничего плохого". Альф разжал хватку меча, и темнота вернулась. В тени скал он не мог разглядеть даже звезд. Единственным источником света был отблеск луны за вершиной Кайрад Нала.

Он подошел к началу тропы и заколебался.

"Не оставляй меня здесь, - сказал меч, - не оставляй".

"Перестань читать мои мысли".

"Владетель, это цитадель врага. Даже в расцвете своего могущества мой создатель не решил нападать на Кайрад Нал. Не ходи безоружным".

"Я не ищу драки".

"Говорит человек, который стоит на поле битвы длиною в десять тысяч лет. Это безумие, но если ты твердо намерен это сделать, тогда возьми меня с собой, если хочешь, чтобы у тебя была хоть какая-то надежда на успех".

Альф вложил меч в ножны, заставив его замолчать.

Но не оставил его там.

В начале тропинки росли два дерева жизни, зимой лишенные листьев. В них было что-то от скелетов. В Эвервуде всегда было лето, и деревья жизни всегда цвели.

Альф постучал по дереву. "Эй?"

Ответа не было, только смех меча. Монеты звенели в банке.

"Там внутри эльф, верно?"

Меч молчал, пока Альф не смягчился и не вытащил его на дюйм из ножен, обнажив драгоценный глаз.

"Эльф-рейф действительно связан с жизнью этого дерева, владетель, но я не могу заставить его появиться. Только силой. Применим силу".

Клинок поклялся служить ему, но это была жестокая, голодная тварь. Двадцать лет он считал себя его стражем; оберегал от тех, кто мог использовать Разрушителя Чар во зло. Те годы были легкими – он просто не обращал внимания на меч.

Теперь же он стал относиться к нему как к свирепой гончей, которую нужно держать на поводке. Гончая может уловить запах, который он никогда не заметит; сейчас он не мог позволить себе отмахнуться от советов меча.

Он отвернулся от молчаливых часовых и углубился в лес. Шпили замка принца Маэдоса служили ему ориентиром, возвышаясь над верхушками деревьев на возвышении Кайрад Нала.

Он бывал там и раньше, но мало что помнил о том последнем визите. Они высадились на берег, и эльфы нашли их, когда они заблудились в лесу. В пересказе Гундана, эльфы завязали им глаза, поскольку чужаки не допускались на остров Рассвета, но Альф не помнил никаких повязок. К тому же, когда они высадились на берег, его лихорадило - в одну минуту он шатался по берегу, а в другую они уже спорили с принцем Маэдосом в замке.

На этот раз его никто не остановил. Лес не был пуст – он заметил среди деревьев эльфов, неуловимых, как лунные призраки, отбрасываемые колеблемыми ветром ветвями. Он тоже слышал, как они перекликаются друг с другом, как далекие рога эльфов предупреждали о его приближении. Раз или два он слышал стук копыт, но не видел ни всадников, ни стрелявших в него лучников. Отсутствие препятствий выбивало из колеи.

"Конечно, это ловушка, болван", - хмыкнул меч. "Теперь нет никакой надежды на отступление".

Они были из эльфийской стали, несокрушимые и неповрежденные. За ними была тьма. Они были в четыре раза выше Альфа, неприступные, как стены Некрада. Возможно, Разрушитель Чар сможет разрушить чары и выбить ворота, но это будет нелегко. Альф посмотрел на пустые окна, на мраморные шпили. На башнях развевались черные флаги: замок был в трауре.

"Лаэ!" - позвал он. "Ты здесь?"

Ворота бесшумно распахнулись.

Альф остановился на пороге. Меч был прав. Это было глупо. Все инстинкты подсказывали ему не входить в крепость. Ему и раньше приходилось сталкиваться с невероятными трудностями и выживать, но только прорубаясь сквозь целые армии врагов. Он стоял, залитый кровью и гноем, окруженный павшими. Он слышал, как десятки рейфов вопили у него в ушах, протестуя против того, что их убивают на поле боя. Дайте ему врага, которого он должен убить, и он сделает это.

Покажите ему зло, и он сможет стать добрым.

Он шел по коридору, во рту пересохло, сердце бешено колотилось. Он пытался найти в себе силы и не мог их найти. Он проклинал себя за слабость и за то, что называл это слабостью.

В самом сердце замка находился большой зал. Единственным источником света была жаровня в центре комнаты, так что большая часть зала была погружена в тень. Он вспомнил, что наверху был балкон, тот самый, с которого он сбросил Маэдоса много лет назад.

Из темноты появился белый конь, а на нем - эльф, облаченный в сверкающие доспехи. На его щите красовался знак розы, а серебряные пластины были украшены эмалевыми розами, такими реалистичными, что казалось, будто они проросли из металла. В сердцевине каждой розы был магический камень, а на поясе висел серебряный меч, похожий на тот, что принц Маэдос носил в подземельях под Некрадом.

Рыцарь Роз, - прошептал Разрушитель чар. Чемпион Эрлкинга.

Эльф-рыцарь рысцой проехал по периметру зала, копыта коня стучали по мрамору, когда он описывал огромный круг, а острие копья все время было направлено на Альфа.

Альф заставил себя не двигаться.

Рыцарь остановился. "Альфрик Ламмергейер, - сказал он, - смертным запрещено вторгаться на этот остров".

"Да, хорошо,я скоро уйду. Я только хочу поговорить с моей подругой Лаэрлин. Я слышал, что она все еще здесь".

"Никого из королевского дома здесь нет, смертный. Высокое кресло пустует". В темноте послышался скрип тетивы. Альф поднял глаза и увидел на балконе дюжину или больше лучников. Еще больше было в тени за спиной рыцаря. У каждого была наложена стрела. "Но хорошо, что ты здесь, - продолжал рыцарь Розы. "Сдайся, и я клянусь, что с тобой поступят достойно, как подобает одному из Девяти. Ты несправедливо убил принца Маэдоса, и ответишь за это преступление, но у тебя будет шанс оправдаться перед судом Эрлкинга".

"Это было не несправедливо. Он..."

Рыцарь поднял руку. "Ты выступишь перед Эрлкингом, смертный. А теперь мне нужно твое слово, что ты пойдешь спокойно".

"Я доверюсь Лаэрлин. Позвольте мне поговорить с ней, и я сдамся ей. Я отдам ей свой меч и все остальное".

"Ты считаешь меня глупцом, что я позволю тебе носить этот клинок в присутствии одного из членов королевского дома, после того, что ты сделал? Нет, смертный. Ты больше не увидишь ее".

Палец Альфа коснулся рукояти Разрушителя Чар. Теперь он мог ясно видеть весь зал, резное лицо Эрлкинга, смотрящее на него сверху вниз. Он разглядел лучников и узнал некоторых из них - они были с Лаэрлин в Некраде. Они видели, как погиб Маэдос, и уже осудили его. На их лицах читался страх.

И в этот момент он снова обрел самообладание.

Его пальцы сомкнулись на мече.

"Ну что ж, - сказал Ламмергейр. "Я, пожалуй, пойду".

"Нет. Твоя судьба была предначертана, когда ты ступил на этот остров. Ты предстанешь перед правосудием Эрлкинга".

Альф пристально посмотрел в глаза Рыцарю Роз. "Кто остановит меня?"

"Я слышал много песен о Ламмергейре, - сказал рыцарь, - и в лучшие времена с удовольствием померился бы с тобой своим мастерством. Но ты владеешь демоническим клинком, а я не дурак".

Очень, очень глупая идея, - прошептал меч.

Эльф опустил руку - и луки запели. Альф уже двигался, отскакивая в сторону и описывая мечом дикую дугу. Разрушитель Чар расколол мир, выплюнув заряд силы. Стрелы разлетелись вдребезги на лету. Пол взорвался, взметнув град камней.

Альф тяжело приземлился. Все вокруг пошло наперекосяк, в глаза набилась пыль. Вокруг него полетели стрелы. Раздался грохот копыт – он вскочил и снова взмахнул Разрушителем Чар, но Рыцарь Роз уклонился от его атаки. Альф продолжил атаку, пока эльф боролся за управление своим скакуном. Конь встал на дыбы, Разрушитель чар нанес глубокий удар, оставив на его жемчужных боках кровавые следы. Конь упал.

Из-под обломков поднялся Рыцарь Розы, и он оказался проворнее, чем ожидал Альф. Он парировал первый выпад Альфа. Их мечи скрестились, крестовина Разрушителя Чар переплелась с колючим клинком Рыцаря Роз, и два фехтовальщика сошлись в поединке: смертная сила против эльфийской мощи. Пока рыцари боролись, Разрушитель Чар пустил в ход свою силу. Доспехи рыцаря были украшены магическими камнями, каждый из которых наделял своего владельца мощной магией. Один за другим они лопались под натиском Разрушителя Чар, разбиваясь с внезапным треском. Один осколок попал рыцарю в глаз, и в этот момент Альф со всей силы толкнул своего врага.

Рыцарь Роз рухнул перед Ламмергейром, поскользнувшись и упав в лужу из внутренностей своего коня. Красные эмалевые розы окрасились красной кровью.

Альф рассмеялся, пораженный своей победой. Пораженный своей удачей.

В него полетело еще несколько стрел, и они попали в спину и бедро Альфа. Альф споткнулся, потрясенный, даже когда его собственная кровь красной струей хлынула на землю. Он отшатнулся назад, туда, откуда пришел.

Он смутно видел, как эльф-рыцарь снова поднимается, держа в руке меч.

Беги, - приказал Разрушитель Чар.

Эльфы преследовали его. Он размахивал Разрушителем Чар, сбивая их стрелы в воздухе. Заклинания тоже рассыпались, но он чувствовал, как угасает сила меча. В его глазах сгущалась тьма. Где-то у него были зелья исцеления, но не было свободной руки, чтобы выпить одно из них. Правой рукой он сжимал меч, а левой поддерживал себя, пока на ощупь пробирался обратно по коридору.

Ты тяжело ранен, владетель.

Прилив силы от клинка наполнил его, и Альф почувствовал, что отделился от своего израненного тела. Это меч двигал его ногами, меч воздействовал на его легкие, заставляя дышать, заставляя кашлять кровью. Эльфы настороженно приближались, выставив копья, как будто Альф был загнанным в угол зверем. Он рычал и бил их Разрушителем, чувствуя голод меча. Тот отдал ему все, что у него оставалось – у него не осталось сил для еще одного силового удара, и его щит против враждебного колдовства тоже не был неисчерпаемым. Оружие нуждалось в подпитке.

Ему нужно было убивать.

Альф не был готов позволить ему это.

Он отступал, размахивая Разрушителем Чар, и ни один эльф не осмелился нанести ему удар. Он пятился назад, в горле булькала кровь, вытекавшая из раны от стрелы в боку. Так много крови, ярко пылающей под видением меча, красной, как розы, когда рыцарь шел следом.

Пошатываясь, Альф добрался до конца коридора.

Ворота были закрыты.