Леди Магда Лабелин была растрепана и одета в халат — как подобает человеку, поднятому среди ночи. Но выслушала она внимательно и ответила с полной вежливостью:
— Дерьмо собачье. Врешь, крысеныш.
— Я же не глуп, чтобы лгать вам!
Леди Магда расплылась в ухмылке:
— О, ты совсем не глуп. Затея со слухами удалась на славу! Я еле сдержалась, чтоб не хохотать прямо за столом. Но когда она провалилась, ты тут же метнулся кабанчиком и выведал тайну за один сраный час? Конечно, аж два раза. Ты сам выдумал уничтожение Предметов! Как перенос столицы и полет на Звезду, и все остальное.
Хармон смиренно поклонился:
— Миледи, я имею доказательства.
— Это какие?
— Исчезнувший форт в Запределье. О нем-то вы слыхали.
— Я в курсе любого дерьма, которое случается с Ориджинами. Что-что, а это я не пропущу. Но форт не доказывает твоих слов!
— Доказывает, миледи.
Хармон важно сложил руки на животе, показывая себя хозяином положения. И с тою же целью выдержал паузу. Магда пошарила по столу, нащупала яблоко и бросила Хармону в голову.
— Эй, нашел где важничать! Выкладывай что имеешь. А нечего сказать — бери лопату, копай могилу. Низа и так уже час пересидела в нашем мире.
— Миледи, в шатре владыки есть книга Праотца Эвриана, — быстро заговорил торговец. — Толстенький том кривым почерком. В книге — глава «Вне пространства». Там написано про деконструктор.
— И что?
— Этим деконструктором развалили Предметы в форте, с самим фортом в придачу. И выдумать такого я не мог: где б я взял слово «деконструктор», если не в книге?
— Хм…
Магда помяла тройной подбородок, на миг обретя зеркальное сходство с отцом. Запахнула халат плотнее, задумалась.
— И в чем же цель Адриана?
— Отнять у Кукловода деконструктор, а потом — навести порядок в Империи.
— Если, положим, это правда… Что хорошего в уничтожении Предметов? Почему Адриан назвал это «великой и светлой целью»?
— Позвольте пояснить, — улыбнулся Хармон. — Вы, миледи, не сразу поняли спросонья. Подумайте: где хранятся Предметы? Обычно — в замках лордов. Если какой-нибудь лорд задумает мятеж или войну, простейшим делом станет — бахнуть Предметы вместе с его замком. Если Кукловод или другой хитрец решит пострелять Перстами Вильгельма — его тоже хлоп, как муху. Все в Полари, кто владеет Предметами, будут по струнке ходить. Конец феодальным усобицам, конец лордскому произволу. Мир и порядок под крепкой властью Короны!
— Но можно хранить Предметы подальше от себя. Исчезнет твой форт — а ты выживешь.
— И лишишься Предметов. Ваша светлость, Предметы — это власть и почет! Никто не откажется от них. Лорды подчинятся полной власти Короны, но сохранят Предметы.
— Положим. А чему должны радоваться барон Деррил и полковник Хорей, и ганта Бирай, и остальные, кто был за столом?
— Так там собрались люди, верные императору и не владеющие Предметами. Для них опасности никакой, а перспективы — огромны. Взойдет на вершину Адриан — поднимемся и все мы!
Магда встряхнула щеками.
— Ты, может, забыл, но я — дочь лорда. Дом моего папеньки набит Предметами.
— Миледи, вы с папенькой — на стороне владыки. Вам ничто не угрожает… тем более теперь, когда знаете об опасности.
Она ухмыльнулась, оценив намек. Пошарила по столу, нашла персик, откусила сразу половину, смачно прожевала.
— Что ж, крысеныш, ты выведал интересную штуку. Правда, мы не уверены, что это и есть главная тайна Адриана…
— А какая ж еще?! Что может быть главнее?
— Но Адриан ведь так прямо не сказал: моя главная тайна — вот это. Они со Вторым просто болтали о книге.
— Вовсе не просто, миледи! Они говорили с таким глубочайшим интересом, будто обсуждали самый важный закон мироздания. Их голоса, полные благоговейного трепета, все еще звучат в моих…
— Да-да-да, я поняла, ты молодец. Получишь свою Низу… — она хрумнула персиком, — попозже, когда сойдем с корабля.
У Хармона подогнулись ноги:
— Миледи, мы… не так договаривались!
— Крысеныш, ты что-то напутал. Я — первородная леди, дочь великого лорда. А ты — мошенник и вор. Какие договоры, о чем ты?..
— Ваша светлость не может так поступить… Вы же дали честное дворянское слово!
Она рассмеялась так, что из глаз брызнули слезы, а изо рта — персиковый сок. Отвалилась на спинку кресла, рукой захлопала по столешнице.
— Ой, не могу!.. Дворянское слово!..
Хохот длился достаточно долго, чтобы Хармон ощутил себя яйцом… сваренным в смятку… разбитым… и съеденным. Наконец, леди Магда отерла слезы и сказала, отдуваясь:
— Я видела твою Низу… Она славная девчонка. Мои рыцари ее хвалят… По нраву она мне, потому отпущу. Но позже, когда проверю твои слова.
— Правда, отпустите?
Магда хохотнула:
— Честное, хо-хо-хо, дворянское.
— А могу я увидеть ее?
Магда помедлила, обсосала персиковую косточку, сноровисто выплюнула.
— Можешь, да. Отчего бы и нет.
Кивнула одному из стражников:
— Приведи.
Пока ждали Низу, Хармон стоял сам не свой. Думал с холодом в спине: а если она уже мертва? Я же опоздал с докладом, вот и принесут сейчас ее тельце… Или жива, но избита-измучена. Взмолится мне: «Славный, спаси!» А что я могу? Только сдохнуть от стыда и бессилия. Зря я подслушивал, ох зря! Лучше было все-таки открыться Адриану… Если кто и защитил бы, то только император! У кого еще найдешь справедливость?!
— Какому лорду ты служил? — спросила леди Магда.
— Никакому. Для графа Шейланда лишь одно поручение выполнил.
— Ты не был… как это зовется… полезным человеком у вельможи?
— Я — простой торговец, миледи.
Она покачала головой:
— В хитрости тебе не откажешь. Жаль, что так насолил и папеньке, и барону. Будь ты почище, пригодился бы мне…
— Шаванка доставлена, миледи!
Полог откинулся, и белокурый рыцарь впустил в шатер Низу. Впустил. Не втолкнул пинком под зад, не втащил волоком.
Низа вошла — и тут же с радостным криком обняла Хармона. От счастья она затараторила на родном диалекте, и торговец сначала не уловил ни слова. Потом замедлилась, перешла на понятную речь:
— Славный, как я рада! Они говорили: ты сбежишь и меня бросишь, — а я говорила: ни за что! Они говорили: тебе такое поручено, что нипочем не справишься, — а я говорила: священному теленку Оллаю все под силу!
Хармон чуть не заплакал от умиления. Осмотрел ее с головы до ног, боясь увидеть следы пыток и побоев. Кожаная безрукавка Низы оставляла открытыми плечи, шею, живот — и нигде не было ни царапины. Лицо ее как будто даже округлилось, щеки розовели сквозь загар.
— Тебя… не мучили?
— Лысые хвосты! Целыми днями сидела сиднем, никакой работы не давали. Я им сказала: помираю от скуки, дайте какое-нибудь дело. Они мне: нельзя, не велено, так сиди. Я: может вам хоть зашить что-нибудь? Они: нельзя тебе иглу, вдруг заколешься. Я сказала, что они — тупее горных ослов. Тогда они поумнели и дали всякое дырявое на штопку. Больше скукой не маялась.
— А кормили хорошо? Не голодала?
— О, что ты! Меня кормили рыцарским пайком, я не съедала и половины!
Хармон покосился на Магду, а та состроила важный вид: я, мол, великодушная леди.
Низа спросила:
— Ну что, теперь пойдем?
Хармон помрачнел:
— Прости, милая. Надо еще потерпеть. Окончу еще одно дело…
— Ладно, — сказала Низа. — А ты справишься сам? Если нужна моя помощь — скажи им, чтоб отпустили меня, я помогу.
Хармону показалось, что Низа так и не осознала себя заложницей. Пожалуй, оно и лучше, не стоит разочаровывать.
— Нет, милая, это такое дело, которое лучше одному. А тебе лучше посидеть у них в фургоне, чем суетиться с грязными тарелками.
— Если ты говоришь, то так оно и есть. Мне только немного грустно: как же ты без меня справляешься?
— Отлично справляюсь, солнышко. Вот и миледи меня хвалила…
Магда махнула рукой:
— Довольно телячьих нежностей, будет уже.
— Да, миледи!
Хармон напоследок стиснул Низу в объятиях. Затем белокурый рыцарь сказал:
— Сударыня, прошу вас.
Прошу. Вас.
Низа вышла сама, не связанная, никем не понукаемая. От ее легкой, грациозной походки у Хармона потеплело в груди.
Леди Магда издала смешок:
— Чего глаза таращишь?
— Миледи, я… немного удивлен.
— Жопой своей подружки? Ты ж видел раньше.
— Нет, вашим… ммм… благотворным… э…
Магда поправила на себе халат и сказала очень буднично, как-то даже кухонно:
— Пойми, крысеныш: я пытаю только тех, кто мне не нравится. Низа мне по душе, потому и живет, как сыр в масле. Но если узнаю, что ты соврал, — к чертям ее зарежу.
Ведомая флагманским галеоном «Величавая Софья», эскадра Дома Лабелин покинула солнечное королевство Шиммери.
Жаль, — думала леди Магда, провожая взглядом Львиные горы, невозвратно тонущие в дымке. Не сраная жаль, а просто жаль. Так было на душе, что ругаться не хотелось.
Великий Дом Лабелин поистине великим, без дураков, был в одном деле — в торговле. Без малого век деды и прадеды Магды держали торговую монополию над Севером. Один Темный Идо помнит все хитрости, на какие они шли, чтоб сохранить ее. Интриговали напропалую, раздувая конфликты Севера с Короной, а это было очень нелегко, ведь Север служил верою и правдой. Не раз и не два саботировали прямую дорогу из Фаунтерры в Лейксити. Четверо министров поплатились должностями — но дорога так и осталась канавой с дерьмом, а главный поток товаров по-прежнему тек через Лабелин. Яростно конкурировали с альмерцами, выживая их из озерной торговли. Скупали флот на Дымной Дали, строили блестящие порты, в хлам сбивали цены за якорную стоянку, давали взятки купеческим гильдиям. Годами, десятилетиями, пока все не привыкли: торговля идет через Южный Путь, не через Красную Землю.
Прадед Магды — король среди хитрецов — провернул интригу в Нортвуде. Боги, это был шедевр заговоров, каноническая фреска, с которой нужно списывать интриги! Нортвудское побережье Дымной Дали — болотисто и склизко, крайне неудобно для стоянки кораблей. Но тогда, полвека назад, граф Нортвуд выделил огромные средства на строительство нового порта с дамбами, насыпями, углубленными бухтами, высокими причалами. Он мог бы принять десятки судов в день, а стройку поручили прибрежному барону, лорду тех мест. Но герцог Лабелин, прадед Магды, сумел устроить брак: первенца и наследника Нортвудов — за дочку другого барона — не того, кому выделили средства. Он же, герцог Лабелин, науськал молодоженов напасть на соседа и отнять недостроенный порт. Атакованный барон помчал за помощью к графу, но тот был в летах, а наследник — в самой силе. Словом, граф не пошел против собственного сына. Барону порта не осталось ничего, кроме самозащиты. Весьма уместно герцог Лабелин предложил ему кредит, чтобы нанять войска. Барон поспешно нанял полк Закатного Берега и батальон кайров. Но когда те прибыли в Нортвуд, герцог Лабелин изменил решение и отказал в кредите. Чтобы расплатиться с наемниками, барону пришлось истратить деньги, выделенные на стройку. Он, конечно, отбился от соседа, и сохранил порт. Точнее — кусок насыпи, половину дамбы и много пудов щебня. А на продолжение строительства денег так и не нашлось…
Каждый год в течение века Великий Дом Лабелин выжимал из северных соседей десятки и сотни тысяч эфесов. На эти деньги строились дворцы, стелились рельсы, зажигались искровые лампы. Софиевцы становились министрами и генералами, софиевки — фрейлинами, придворными дамами, дважды — императрицами… Однако торговля оставалась единственным талантом Лабелинов. В делах огня и железа им фатально не везло. Предки Магды держали на службе тысячи рыцарей, десятки тысяч луков и копий, устраивали турниры и ученья, слагали горделивые легенды, поддерживали боевой дух… Но неизменно проигрывали все войны, в которых за них не вступалась Корона.
И вот она, жаль… Не дерьмовая, а просто жаль, одно крепкое слово. Впервые армия Южного Пути задала чертей. Сама, без помощи Династии, разгромила другой Великий Дом, захватила безумные трофеи, могла завоевать целое королевство… Могла, да.
— Сожалеете, миледи? — спросил полковник Хорей. — Зря окончили войну?
— Ненавижу сожаления. Сделаю так, чтобы было не зря.
Леди Магде было далеко до прадеда, но кое-что умела и она. Владыке Адриану, разумеется, выделили лучшую каюту на флагманском судне — «Величавой Софье». К приходу императора каюту отдраили до блеска, украсили цветами, подали кофе, накрыли стол с закусками и фруктами. Когда Адриан вошел, на столе в блюде с сыром пировали две жирнейших крысы. Ужас, кошмар! Такого позора Дом Лабелин не знал со дня потери столицы! Виновников жестоко накажут, все матросы «Величавой» будут жрать сухари, пока не изведут крыс. А императору, конечно, предоставят другое жилище. Галеон «Хозяин морей» ничуть не уступает флагману, построен тою же верфью согласно тем же чертежам. Единственная печаль — леди Магда не сможет составить компанию владыке. Морская традиция незыблема: адмирал должен находиться на флагмане, иначе быть беде. Так и получилось, что его величество с шаванами, Вторым из Пяти и его монашеской свитой разместился на «Хозяине морей», а миледи с бароном и полковником — на «Величавой».
Магда солгала насчет печали: она ничуть не жалела, что Адриан очутился на другом судне. Изо всех конфликтов, споров и скандалов Магда любила лишь те, в которых имела право назвать оппонента сраным говнюком. Спор с императором лишал ее такой возможности, а потому не привлекал. Никакого удовольствия — слушать колкие выпады владыки и смиренною овечкой блеять в ответ: «Да, ваше величество, простите, ваше величество». Намного приятней — просто увидеть сигнальные флажки на мачте «Хозяина морей». А флажки неминуемо взлетят, и до того момента нужно кое-что успеть.
Вторым вечером плавания на «Хозяине морей» состоялся праздничный ужин, и владыка пригласил гостей. Леди Магду, барона и офицеров шлюпки доставили на судно Адриана. Стол накрыли в кают-компании, но Магда слегка опередила время и прибыла, когда ужин еще не был подан. Владыка учтиво предложил гостям скоротать минуты ожидания в капитанском салоне, служащем сейчас кабинетом императора. Магда сразу заметила нужную книгу: остальные тома в шкафу были гораздо новее. Книжный шкаф являлся собственностью капитана корабля, Магда без стеснения открыла его и взяла «Анализ и синтез».
— Это моя книга, миледи, — тут же среагировал Адриан.
— Простите, ваше величество! Я полагала, ее оставил капитан.
— К сожалению, вы ошиблись.
— Еще раз приношу извинения, — Магда не выпустила книгу из рук. — Очень интересный том! Я не претендую на знание всех трудов Прародителей, но об этой книге даже не слыхала. Позвольте мне взять и прочесть ее!
— Миледи, книга поистине интересна, именно поэтому я читаю ее каждый день.
— В таком случае, я хотя бы пролистаю ее.
В каюте находились также барон, старшие офицеры, капитан корабля и ганта. Их присутствие стесняло действия владыки. Книгу написал не кто-нибудь, а Праотец Эвриан. Крайняя бестактность — запрещать человеку заглянуть в страницы священного писания. Возможно, наедине Адриан пошел бы на такое, но не при посторонних. Придав себе равнодушный вид, владыка временно забыл о Магде. Без грубого нарушения этикета она могла листать книгу минут пять, не более. Когда тут раскрывать тайны! Магда нашла нужную главу и принялась читать, но быстро затонула в пучинах терминологии. Впрочем, она уловила главное — сами словечки: «распыление», «композитный Предмет», «управляемая деконструкция». Хармон не лгал — неоткуда ему было взять этих словесных чудовищ, кроме как подслушать речи Второго.
От этого открытия у Магды схватило живот, затряслись руки. Пугал не деконструктор — он как раз отличная штука. Многовато развелось злодеев с Перстами Вильгельма, и раз уж Магда не входит в их число, то деконструктор только на пользу. Угробить и Шейланда, и Ориджина, не вступая с ними в бой, — что может быть приятней? Другое пугало — ответственность, бремя решения.
Окажись план владыки какой-нибудь мерзостью, вроде упразднения Великих Домов или переноса столицы черте-куда, выбор Магды был бы очень прост. Спеленать Адриана, такою вот куколкой довезти до Уиндли, где и сдать кайрам в обмен на что-нибудь хорошее — город Лабелин, например. Но Адриан стремился к цели, которая нравилась Магде…
Тою же ночью эскадра прошла мимо Сюрлиона. В середине следующего дня Адриан обнаружил этот факт. Над «Хозяином морей» взлетели флажки: «Император требует идти на юго-запад». На судне не было флага со значением «император», вместо него поднимали вымпел с гербом Империи Полари. Магда дала ответ: «Идем прежним курсом». «Хозяин морей» просигналил гирлянду: «Император требует адмирала к себе». Под «адмиралом» понималась она, Магда, и это было приятно. «Адмирал болен, — ответила она. — Высылаем шлюпку за императором».
«Величавая» спустила паруса и легла в дрейф, чтобы шлюпка с Адрианом смогла ее догнать. Дожидаясь гостя, Магда напудрилась, хлебнула ханти для храбрости и позвала четверку самых надежных рыцарей, имевших при себе искровые самострелы. Другую четверку она разместила за дверями, в соседней каюте.
Владыка прибыл в сопровождении трех шаванов. Ворвался в ее кабинет, будто в свой собственный.
— Миледи, я требую объяснений. Что происходит?
— Простите, ваше величество, я страдаю от желчной хвори. Печень так болит, что буквально не могу встать из кресла. Иначе я непременно…
— Почему эскадра не идет в Сюрлион?!
— Я сочла нецелесообразным заходить туда.
— Вы сочли? Миледи, решения принимаю я.
«Кто здесь император?» — напомнила себе Магда, чтобы одолеть робость.
— В данном случае, не вы.
Адриан овладел собою. Изобразил ироничную ухмылку, вальяжно сел, небрежно осведомился:
— Не просветите ли меня, миледи, чем данный случай отличен от остальных?
— Охотно, ваше величество. Но позвольте мне зайти издалека. Прошлой весною состоялась свадьба Ионы Ориджин с графом Виттором Шейландом. Надо сказать, меня расстроило это событие, как и ряд других, ему подобных. Пришла я к папеньке и задала вопрос: «Иона — малахольная дура. Я намного умнее ее и богаче, и выше родом. Почему же она выходит за правителя земли, получает огромный выкуп да еще и крутит носом, а я до сих пор сижу в девках?» Знаете, ваше величество, что ответил папенька? Он сказал: «Ты жирная, как корова, и грубая, как извозчик! Лорды разбегаются, когда тебя видят!» Не очень-то приятно было такое слышать. Я даже чуть не заплакала. «Тьма сожри, папенька, вы ж меня зовете любимой дочкой. Как можно любить — и говорить такое дерьмо?» На что он дал мне следующий ответ: «Дочка, врать можно всем на свете, кроме тех, кого действительно уважаешь. А уж им говори только правду. Не так уж плохо быть жирной коровой. Плохо — быть коровой, но считать себя быстроногой ланью».
— Весьма познавательно, миледи. При чем здесь Сюрлион?
— Ваше величество, дело в том, что я не до конца приняла учение отца. К сожалению, иногда вежливость берет во мне верх над правдивостью. Например, я постоянно зову вас «вашим величеством», хотя подчиняются вам только тридцать шаванов и десять монахов. Столь же покорно я принимала все ваши решения на военных советах, хотя не все из них поражали меня своей мудростью. Я оставила выгоднейшую кампанию против Шиммери и нарушила волю Палаты Представителей — лишь затем, чтобы помочь вам. Но, уж простите, я не желаю безвозмездно помогать человеку, который говорит мне лишь одно слово: «Требую».
Магда отдала должное выдержке Адриана. Он хладнокровно принял ее выпад, не сорвался в гнев, не разразился угрозами. С тою же язвительной ухмылкой спросил:
— Видимо, миледи, вы ждете так же слов «прошу» и «готов приобрести». Какой оплаты своих услуг вы желаете?
«Кто здесь император!» — мысленно повторила Магда, но духу все же не хватило.
— А как думает ваше величество?
— Конечно, вы хотите вернуть свои земли, захваченные Ориджином. Пожалуй, ваше раздражение вызвал тот факт, что я назвал Ориджина второстепенной проблемой. Вы заподозрили, будто я не собираюсь возвращать вам земли. В таком случае, даю слово: герцогство Южный Путь в прежних размерах вернется под власть вашей семьи. Я займусь этим сразу же после того, как вернусь на престол.
Кто здесь император…
— Правда в том, ваше величество, что делу возврата моих земель вы скорей мешаете, чем помогаете. Имея войско, очи и деньги, я могла бы надавить на Ориджинов, пригрозить ударом с тыла и выкупить земли за разумную цену. Но коль скоро на моей стороне вы, герцог нетопырей не пойдет на переговоры. Мне придется сражаться за вас… То бишь, не мне, а моим солдатам, но я, знаете ли, полюбила их. Они славно послужили мне в Шиммери. Жаль будет погубить их напрасно.
— Напрасно, миледи? Нет более достойной цели, чем вернуть корону законному владыке!
— Правда в том, ваше величество, что законных владык сейчас несколько. И я стану рисковать лишь ради того из них, кто будет моим верным и надежным союзником.
— Миледи, я перестал вас понимать. Чего вы хотите?
Лишь тогда она решилась.
— Я, инфанта Великого Дома, в свои двадцать шесть лет еще не замужем. Как по-вашему, чего я хочу?
Теперь с него спала невозмутимость. Адриан выпучил глаза, побагровел от злости.
— Должно быть, я ослышался! Вы хотите заставить меня… жениться на вас?! Никто не смеет шантажировать янмэйского императора! Скорее небо упадет на землю, и вселенская спираль сплющится, как блин, чем я поддамся на шантаж!
— Нет, что вы! Нет, нет и нет! Я даю вам полную свободу выбора. Ваше величество вольны принять предложение или отказаться. Ради любимого жениха я готова на многое: помочь и своим войском, и наемным, собрать в Южном Пути большое подкрепление, расчистить дорогу до самой Фаунтерры. Но помогать равнодушному ко мне человеку, простите, я не стану. Коль вы отвергнете мои чувства, придется высадить вас вместе с шаванами в каком-нибудь безопасном порту. Допустим, в Уиндли…