Времени на раздумья не было. Лусия боялась, что в любой момент ее заберут на очередной допрос. Ей больше не хотелось тонуть. Несмотря на гнев и страх, прежде она в глубине души верила, что Сантанхель придет за ней, что он найдет способ ее спасти, – но теперь ей стало не до надежд. Никто не вынесет ее отсюда на руках – придется самой отыскать путь наружу. И если ангел Теоды прав и им суждено умереть здесь, так тому и быть. Лучше сгинуть во время погони, чем добровольно подставить горло под нож. Лусия умрет как волчица.

Теоде удалось переправить записку ее брату Овидио, но только после того, как она убедила Рудольфо, что Лусия умеет делать любовный приворот. Стражник был без ума от прелестной дочери торговца шерстью, которую звали Марипоса Бальдера.

– Но я же ничего подобного не умею, – возмутилась Лусия.

– Вы готовы убить стражника, но солгать ему не сможете?

– И что же нам делать, когда он поймет, что его облапошили?

– К тому времени мы уже сбежим отсюда, – сказала Теода. – Или будем мертвы.

Рудольфо принес ответную весточку от Овидио и спросил у Лусии, что ей понадобится для наведения чар.

– Для начала вам нужно подготовиться, – сказала Лусия и обвела стражника взглядом с ног до головы. – Мой… приворот не сработает, если вы не будете чисты душой и сердцем.

Рудольфо кивнул, словно все прекрасно понял, и пообещал тщательно мыться каждое утро, носить только чистую одежду, стряхивать крошки с усов и чистить зубы.

Теода с Лусией заспорили, стоит ли рассказать все Неве и не выдаст ли она их планы, но ответ на эти вопросы пришел сам собой, когда как-то ночью Нева вдруг перестала храпеть и сказала:

– Я и так уже знаю о ваших планах и участвовать в них не собираюсь. Я стара, и все мои дети здесь. Я хочу домой.

Лусия надеялась, что Нева доберется до дома прежде, чем ее убьет тюремная жизнь.

Теода терзалась, что нужно дождаться, пока Овидио добудет документы для Лусии. Но Лусия вспомнила о воде, о том, как та заполнила ей горло, как в легких случился потоп, и замотала головой.

– Нет. Отправимся при первой же возможности.

Они решились бежать всего через четыре дня после того, как Лусию пытали водой.

Ночь наступала медленно, словно опасалась задуманного Теодой и Лусией. Им нужно было выглядеть как можно приличнее, поэтому они отмыли лица и руки, и Нева заплела Лусии волосы. Теперь оставалось только ждать. Они отмеряли время по бою церковных колоколов. Лусия не знала, что это за приход. В Мадриде она различала их по звуку.

– Это церковь Сан Винсенте, – сказала Теода. – Говорят, Святой Викентий обратил в веру своего тюремщика.

Лусия вспомнила историю святого и воронов, что присматривали за его мощами[48].

Они с Теодой считали удары колоколов, прислушивались к засыпающей тюрьме, к угасающим разговорам, к звукам, что доносились из инквизиторских палат, к хлопанью дверей и телесным шорохам.

– Какой у вас был план? – тихо спросила Лусия у Теоды, надеясь убить время за беседой. – Если бы вы выиграли турнир и король поселил вас у себя при дворе?

– Я бы выяснила все, что смогла, и поделилась бы сведениями с врагами Испании. Заставила бы короля усомниться в его дражайших святых и самом себе. Стала бы самой прославленной шпионкой на свете. – На лице у Теоды проступили ямочки. – И самой маленькой.

За окном цокот лошадиных копыт и грохот колес экипажей сменился криками ночных птиц и тихим уханьем сов, доносившимися из лесов и с лугов за пределами городских стен. Вскоре крошечная свеча догорела, и камера погрузилась в непроглядную тьму.

Наконец-то раздался короткий «динь» – глухой звон, похожий не на бой церковных колоколов, а на звук колокольчика отставшей от своего стада коровы.

Рука Теоды нащупала руку Лусии и крепко стиснула. Они ждали. И тут снова раздался звон.

Теода сжала руку Лусии, и они поднялись – тихо, как только могли.

Лусия положила ладонь на дверь и призвала из памяти напев. Она почувствовала ту тайную песнь, ту мощную магию, которая просилась наружу все чаще с тех пор, как Лусия повстречалась с инквизиторами, – но Лусия загнала ее обратно в себя. Сантанхель был прав. Ей хотелось выжить.

Boka dulse avre puertas de fierro. Слова, с помощью которых она вскрывала запертые сундуки и ящики, когда не хотела отправляться на поиски ключа. «Доброе слово и железные ворота откроет». Помоги мне, взмолилась Лусия к безымянной хозяйке этих слов, которая спала у себя в кровати за морем, кормила дитя или рожала где-то при свечах. Помоги мне найти путь.

Замок щелкнул, и дверь, будто вздохнув, открылась. Женщины прислушались, но не услышали ни звуков тревоги, ни стремительно приближающегося к ним топота. Они выскользнули в темный коридор.

Зажечь свечу было бы рискованно, поэтому они медленно крались по проходу. Теода шла первой, едва слышно шурша подметками туфель, рука Лусии покоилась у нее на плече.

Лусия пыталась представить карту, которую нарисовал для них Овидио, и считала шаги. Но вскоре начала сомневаться в себе. Она уже досчитала до пятидесяти? Не слишком ли длинный у нее шаг? Не слишком ли короткий? И тут Теода шумно выдохнула и застыла. Лусия еле удержалась на ногах и выставила вперед руку. Они стояли у двери, что отделяла камеры от входа в тюрьму. Кто ждал их по ту сторону? Два стражника? Десять?

После того, что случится дальше, вернуться назад уже будет нельзя. Они с Теодой прижались к стене, и Лусия шепотом запела, позволяя новой мелодии и новым словам обрести форму. Kada gayo kanta en su gayinero. «Каждый петух поет в своем курятнике».

Но представила Лусия вовсе не важно расхаживающего петуха, а исполинскую вопящую женщину с толстой шеей и налитым кровью лицом, потным лбом и крепко сжатыми кулаками. Великаншу, титаниду.

Звук, что раздался из камер позади них, был грохотом волн, разбившейся дамбой, а затем он сменился оглушительным, пробирающим до костей ревом. Рядом с Лусией испуганно ахнула Теода. Но сама Лусия даже не поморщилась. Она все взывала к песне, и рев из камер становился все громче. Пол и стены дрожали от этого звука. Казалось, будто инквизиторы растянули на дыбе демона, и его крики заполнили все здание. Лусия надеялась, что этот рев будет являться к братьям во снах.

Она отвернулась – и вовремя. Входная дверь распахнулась внутрь, задела ухо и щеку Лусии. Она быстро нащупала ручку, и едва ее пальцы успели сомкнуться, как проход залил свет фонаря и в помещение вбежали стражники – в руках мечи, башмаки грохочут по каменному полу.

Лусия исторгла из себя последнюю долгую ноту, и они с Теодой выскользнули за дверь, которую больше никто не караулил. Лусия мало что помнила об этом месте, но знала, что, скорее всего, видела его изнутри, когда ее привезли в тюрьму.

– Теода, – прошептал кто-то.

Лусия чуть не вскрикнула от неожиданности, но это был лишь Овидио. Он выглядел изможденно, совсем не так элегантно, как в Ла Касилье, и Лусии показалось, что в волосах у него прибавилось седины.

– Следуйте за мной, – велел он.

Овидио выглянул в маленькое окошко с выдвижной дощечкой, сквозь которое стражники опознавали прибывающих узников и посетителей, а затем открыл дверь и поманил женщин наружу. Во дворе стояла тишина. Даже если судьи, писцы и слуги проснулись от шума, исходящего из тюрьмы, вылезти из кроватей и разобраться, в чем дело, они так и не решились. Возможно, местные просто привыкли к воплям.

Больше не было смысла медлить. Овидио подхватил Теоду, и они побежали, держась близко к зданию на случай, если кто-то выглянет из окна во двор.

Они достигли выбитой в камне ниши, занавешенной стягом с зеленым крестом инквизиции. Овидио сунул руку в нишу и достал оттуда нечто похожее на свернутое в рулон одеяло.

В свертке обнаружилась униформа для Овидио, плащ для Теоды и чистое платье для Лусии. «И куда вся моя скромность подевалась?» – думала Лусия, раздеваясь до сорочки прямо при Овидио. Он помог ей зашнуровать корсет. «Наверное, ее смыло в комнате пыток».

Вот теперь вид у троицы был почти приличный.

Овидио затолкал грязную тюремную одежду за стяг, и они торопливо зашагали к воротам, за которыми начинался собственно город.

– Вы готовы? – шепотом спросил Овидио.

Ответ мог быть только один. Они свернули направо и вошли в арку у входа. И оказались перед воротами, которые караулили двое стражников.

– Стоять! – гаркнул один из них. – Куда следуем?

– Этих леди нужно сопроводить до кареты, – ответил Овидио.

– Говори по делу. – Стражник не выхватил меч, но его ладонь легла на рукоять. – Что вы здесь делаете посреди ночи? Кто эти узницы?

– И кто тут не по делу говорит? Они навещали… не могу сообщить кого. Но, скажем так, он давно не видел дочь и жену.

Стражники переглянулись. Ни для кого не было секретом, что у некоторых священников имелись тайные любовницы и даже семьи.

– Почему они здесь так поздно?

– Этого я сказать не могу, – хитрым тоном произнес Овидио.

Стражники воззрились на женщин, и Лусия материнским жестом приобняла Теоду за плечо, будто защищая свое дитя. За воротами виднелись улицы, что вели за городские стены, и экипаж, запряженный шестеркой лошадей. Двое всадников и возничий дожидались их в лунном свете.

– Я хотела увидеть папу, – сказала Теода тонким милым голоском, которым разговаривала во время турнира.

– Знаешь, а они ведь могут быть шлюхами, – задумчиво произнес другой стражник.

– Сеньор! – воскликнула Лусия со всем праведным гневом, какой была способна изобразить.

– Где твой меч? – спросил стражник у Овидио.

– Не смеши Бога, друг. Я не думал, что он мне понадобится, когда фра… Когда меня выдернули из постели в этот срамной час. Можете просто нас пропустить, чтобы я успел вернуться в кровать, пока никто не проснулся и не начал задавать вопросы, на которые никто из нас не захочет отвечать?

Стражники снова переглянулись.

Первый выразительно посмотрел на Овидио.

– Если у тебя карманы потяжелели, то и нашим бы не помешало.

Лусии хотелось завопить от радости. К вымогательствам они были готовы.

– Хорошо-хорошо, – проворчал Овидио. – Мне, значит, не дали поспать. Приказали играть в няньку. Но, конечно, давайте разделим мои с таким трудом заработанные деньги.

Он бросил по серебряному реалу каждому из стражников.

– И все? – возмутился один из них. – Не жадничай.

Овидио скривился.

– Ладно, но больше не просите.

Стражник широко улыбнулся и кивнул. А затем отпер ворота и отошел в сторону.

Теода захлопала в ладоши и поскакала вперед, Лусия зашагала следом. Стражник предложил ей руку, помогая переступить через порог, и Лусия не задумавшись приняла ее.

– Погоди-ка, – буркнул он и сжал ее ладонь.

– Она не для тебя сюда приглашена, – сказал Овидио. – Тебе уже заплатили серебром, так что не лезь и в ее кошель.

– Заткни пасть, – огрызнулся стражник, а его напарник вытащил меч и наставил его на Овидио.

Солдат подвел Лусию к горящему факелу и, дернув за руку, поднес ее ладонь к свету.

– Мозоли, – сказал он. – Но одета как дворянка. Как и дитя.

Овидио встретился взглядом с Лусией.

– Бегите, – прорычал он. А затем вонзил кинжал в горло задержавшего ее стражника.

– К оружию! – завопил второй солдат.

Лусия попятилась прочь от окровавленного стражника, который все еще цеплялся за нее, оседая наземь.

Овидио выхватил у него меч.

– Бегите! – крикнул он. – Защити ее!

Лусия бросилась за Теодой, которая была уже на полпути к экипажу. Всадники спрыгнули с лошадей и, обнажив мечи, ринулись им на помощь, но опоздали. Стражники быстро заполняли двор и выбегали из арки.

Теода закричала – Лусия оглянулась. Овидио стоял на коленях, из его груди торчал меч. Он взмахнул руками, словно пытался ухватиться за воздух и встать, а затем рухнул на спину.

Мой ангел сказал, что я умру здесь. Что все мы умрем.

– Не все, – прошептала Лусия. – Беги, Теода!

Лусия не стала долго думать. Она сосредоточила внимание на брусчатке, и мелодия вырвалась из нее, слова вспыхивали в уме как молнии, ослепляли. Onde iras, amigos toparas. Друзей найдешь. Друзей найдешь. Друзей найдешь. Камни поднялись волной, тяжелым приливом, который нахлынул на солдат, что преследовали Теоду и преграждали Лусии путь к экипажу.

Один из всадников подхватил Теоду и побежал к карете.

– Лусия! – закричала карлица, когда ее втолкнули внутрь.

Лусия направила волну из камней в обратную сторону, пытаясь выиграть для экипажа немного времени, отрезать к нему путь. Но она чувствовала, как песня ускользает от нее, как страх тянет ее прочь, призывает оказаться где угодно, только не здесь. Если она не сможет управлять мелодией, то разорвет себя надвое. Что ж, пускай. Так она хотя бы сама выберет свою смерть.

Кто-то нанес ей удар сзади. Лусия повалилась вперед, и на нее налетели толпой, принялись пинать и бить кулаками. Она ударилась головой о камни. Песня ускользнула.

Ну хоть одна из нас обрела свободу, подумала Лусия, и вокруг нее сомкнулась тьма. Один раз судьба уже ошиблась; может, ошибется еще.