Экипаж, нанятый Виктором де Паредесом, с грохотом ехал по темной дороге, внутри, уютно устроившись, сидела Хуалит. Сопровождали карету Гонзало и Сельсо – Виктор отправил их с ней, потому что за городом было опаснее, особенно по ночам. Но возможности выбрать другое время для путешествия не оказалось. В глубине души Хуалит жалела, что не сможет прогуляться по Венеции. Прибыв туда, она найдет способ скрыться от тех, у кого решил поселить ее Виктор. У нее имелись связи в Италии, и она уже договорилась о месте на корабле до Салоников.

Платье Хуалит было тяжелым от вшитых ею в подкладку драгоценных камней и монет – довеска к деньгам на расходы, которые выделил ей Виктор. Должно хватить на необходимые взятки. Бриллианты, рубины и позолоченные безделушки – подарки былых любовников – добавляли Хуалит веса, но ее это не печалило.

От страха она чувствовала некое подобие опьянения – так бывало всегда. Хуалит нравилось не столько рисковать, сколько испытывать острые ощущения, делая ставку на саму себя. Она лишь жалела, что рядом нет Лусии или Аны – хотелось с кем-то поболтать. Хуалит всю жизнь отличалась общительностью. Это был ее дар – куда более важный, чем красота или железная решимость добиться для себя достойного будущего.

Ее сестра вышла замуж за нищего лоточника и из-за этого рано умерла. Возможно, перекладывать вину за смерть Бланки на Афонсо несправедливо, но Хуалит не заботила справедливость. Бланка была чистой и доброй, а Хуалит – жадной и дерзкой. Она влюблялась сотни раз и еще чаще теряла любовь. Пока сестра изучала латынь, Хуалит познавала науку страсти, исследуя язык мужских нужд и подобающих ответов на эти нужды. С помощью таланта к этому языку она добилась для себя лучшей жизни, чем та, что была уготована ей судьбой, – жизни, исполненной удобств и удовольствий.

Но теперь ей предстоит оказаться среди незнакомцев. Разобраться, кем нужно стать на сей раз. Или, может, прекратить притворяться и угождать. Она назовется собственным именем. Присоединится к женщинам на балконе синагоги. Может, даже найдет себе мужа – такого, который будет действительно ей симпатичен. Салоники. Оправдайте мои надежды, взмолилась она. Хуалит испытала достаточно разочарований и прекрасно знала: опасно жаждать чего-то, месяцами и годами напролет рисовать это у себя в уме, а потом застрять всего в паре шагов от цели.

Она будет скучать по своему солнечному дому, по дворику с виноградной лозой. По Виктору скучать не станет – но ей было любопытно, станет ли он скучать по ней. Потребность быть желанной тем, кого она не любит, – это извращение? Впрочем, Виктор из тех, кто всегда жаждет чего-то большего. Он найдет другую женщину для развлечений. Подберет себе свеженькую любовницу или вновь обратит внимание на любимую жену.

Он не хотел отпускать Хуалит, но она в конце концов своего добилась. После времени, проведенного с милой набожной Марией, Виктор всегда был любвеобилен, и Хуалит приложила все силы, чтобы удовлетворить его желания сполна, и только после этого заговорила об отъезде. Она сказала, что случившееся в разгар кукольного представления перепугало ее, что она боится допросов – не лучше ли избежать любого намека на скандал, если планы Виктора насчет Переса сорвутся?

Хуалит взглянула на сиденье напротив и испытала тягостное ощущение, что ошиблась. Ана уехала первой вместе со всем багажом, но это путешествие с Хуалит должна была разделить Лусия. Хуалит никогда не хотелось детей; одна лишь мысль о них пугала ее. Выкраивать для себя хорошую жизнь нелегко и без беспомощного создания под боком. Лусия же была для Хуалит бременем, которое она на себя взвалить не могла. Да, ее магия угрожала безопасности Хуалит. Но куда сильнее ее пугало томление Лусии, ее потребность в любви, ее одиночество. Хуалит не могла заменить ей мать. И не хотела этого. Не ее вина, что Бланка по ошибке родила ребенка, а затем умерла от нищеты в лазарете для бедняков.

Но прояви Хуалит чуть больше доброты, была бы Лусия сейчас рядом? Возможно, она больше никогда не увидит племянницу – единственного на свете родного человека. Эта ниточка отрезана. Хуалит хотелось верить, что Лусия добьется славы. Но она знала, что такое королевский двор. Хуалит вращалась в лучших кругах Мадрида, и шансов, что Лусия уцелеет среди этих людей, абсолютно не было. Король слаб. Перес опасен. И вот в чем еще правда: даже если бы Хуалит удалось выманить Лусию из Мадрида, Виктор нашел бы способ вернуть свою судомойку.

Нужно было подождать чуть дольше, подумала она. Нужно было настоять на своем. Но страх сильнее любви. Такова правда.

Экипаж замедлил ход, затем и вовсе остановился. Кто-то приближается? Хуалит нечего бояться. Гонзало и Сельсо способны дать отпор любому бандиту и разбойнику.

Открылась дверь, в лунном свете показался Сельсо. Хуалит услышала плеск реки. Тахо? Или они уже доехали до Хукара?

– Какие-то проблемы на мосту? – спросила Хуалит.

Слуга протянул ей руку.

– Сеньора?

Позади него виднелись синеватые очертания холмов и Гонзало, который всматривался в дорогу.

– Почему мы остановились?

Сельсо не отвечал, только стоял с протянутой к Хуалит рукой в перчатке и ждал, будто приглашал ее на танец.

В своем роде так оно и было. Вот только музыку Хуалит услышала слишком поздно. Эта песня играла уже некоторое время, но Хуалит была увлечена любованием собственной сметливостью.

– Ана? – спросила она.

Сельсо покачал головой.

Значит, не бывать поездке в Венецию, никто ее там не ждет. Ей никогда не ступить на борт корабля до Салоников. Мари так и не встретит ее в гавани. Виктор не сдался и не клюнул на ее хитрости. Он поимел Хуалит в последний раз, насмехаясь над ее уловками, вошел в нее, зная, что она уже приговорена к смерти.

По наивности, еще сохранившейся где-то в глубине ее души, Хуалит хотелось спросить, зачем все это, – можно подумать, Сельсо знал ответ на этот вопрос, а если и знал, то ответил бы. Неужели Виктор заподозрил, что она собирается сбежать от него, и вознамерился ее наказать? Нет, все было куда проще. Виктор де Паредес решил: Хуалит умрет в пути, потому что для него так лучше. Ему не придется опасаться ее показаний или вмешательства. Не нужно будет покупать ей очередное украшение. Очень чисто сработано – не признать этого нельзя. В ее смерти обвинят бандитов. Все-таки на местных дорогах опасно.

– Что ж, ладно, – сказала Хуалит, подала руку Сельсо и вышла из кареты. – Если вы не против, я бы хотела размять ноги.

– Вам не сбежать.

– Это уж ясно. Да и куда я денусь?

Хуалит подумала о своем уютном домике, об удобной кровати, о фонтане, журчащем во дворе. Все это принадлежало Виктору. Поселит ли он свою следующую любовницу там же? Хуалит надеялась, что его новая женщина полюбит этот дом так же, как любила она сама, что эта дама будет сидеть во дворе, слушать щебетание птиц на крыше, есть виноград прямо с лозы. Жена печатника, который жил в соседнем доме, пела по утрам, занимаясь домашними делами. Слух у нее был так себе, но Хуалит успела привыкнуть к этим звукам.

Иногда ей бывало там одиноко. И она гадала, что еще уготовила ей жизнь. Но такого исхода представить не могла.

– Могу предложить вам драгоценности, – сказала Хуалит и подошла к краю моста, вслушиваясь в шум воды внизу. Будь она смелой, прыгнула бы сама. – Или деньги.

Гонзало рассмеялся.

– Мы вам не по карману, сеньора.

– Можете быстро со всем покончить? – спросила она.

– Это я могу пообещать, – ответил Сельсо. В его голосе звучало сожаление, но рука уже легла на кинжал на бедре.

– Можете предложить нам еще что-нибудь, – сказал Гонзало.

Теперь рассмеялась уже Хуалит.

– Чтобы вы меня поимели, а потом перерезали мне глотку и бросили в кустах?

– Приготовьтесь, – сказал Сельсо.

Хуалит протянула ему руку.

– Помолитесь вместе со мной.

– Это неправильно, – сказал Сельсо, обращаясь к Гонзало. – Ей же некому исповедаться.

– Она шлюха, – бросил Гонзало. В его руке сверкнул нож.

– Я с вами бороться не стану, – сказала Хуалит и ласково улыбнулась.

Она надеялась, что за нее помолятся в Салониках. Шема Исраэль, Адонай Элохейну, Адонай Эхад.

Гонзало схватил ее за плечо.

– Знаете что, – сказала Хуалит и, вцепившись в его дублет, прижалась спиной к перилам. – Отправимся-ка на тот свет вместе.

Гонзало был сильнее, но он не ожидал, до чего тяжелой окажется Хуалит с карманами, полными реалов, и камнями, вшитыми в подол и рукава.

Они полетели с моста вниз, Гонзало закричал.

Приятно было забрать с собой хоть одного из них.

Хуалит свернула шею, едва коснувшись поверхности воды. Она умерла быстро, как и надеялась, как и обещал Сельсо. Гонзало сломал хребет, но еще долго барахтался, борясь с течением, пока наконец, всхлипывая, не исчез под водой.

Несколько месяцев спустя женщина пришла домой с рынка, вспорола брюхо купленной рыбине и обнаружила там изумруд размером с ноготь большого пальца. Она поблагодарила рыбу, сунула камень в карман и навсегда покинула свой дом. Ее муж, пьянчуга с тяжелой рукой, нашел на кухне лишь рыбину, которую ему пришлось самостоятельно приготовить на ужин. Он подавился костью, и его похоронили на кладбище для бедняков.

Его жена добралась до Парижа, где открыла магазин духов и счастливо прожила много лет, лакомясь ягнятиной и улитками, но никогда больше – рыбой, ибо та уже достаточно для нее сделала.