– Куда мы едем? – спросила Лусия, когда они углубились в рощу.

– В Мадрид. К вдове. Сегодня она отплывает в Валенсию. Я могу подкупить людей Виктора, чтобы они тебя отвезли. – Сантанхель сомневался, что ему это удастся. Он уже пытался действовать наперекор Виктору, и это никогда не срабатывало. Но, возможно, для благосостояния господина будет лучше, если Лусию не поймают и она избежит допросов. Если все получится, Сантанхель сумеет помочь ей – что следовало сделать раньше. – Я придумаю, как доставить тебя в Валенсию.

Нужно было верить, что он справится. Сантанхель настроился на стоящую перед ним задачу, принялся планировать и перебирать в уме все свои связи и шпионов – кого придется подкупить, кому – пообещать ответную услугу. Ему не хотелось размышлять о том, как сильно он сплоховал. Прежде он полагал, что у него будет время принять решение, разобраться во всей этой путанице. Рассказал бы он Лусии правду? Или оставался бы все тем же Сантанхелем – эгоистичным, лишенным всякой надежды, ослепленным страстью, – пока они с Лусией не попались бы в ловушку?

Антонио Перес превратил их всех в участников собственного фарса, но Сантанхель, словно зеленый юнец, был слишком поглощен своей влюбленностью и не понял, к чему все идет. Стоило бы догадаться, когда Перес заявил, что король требует провести третье испытание. Именно Перес настоял на том, чтобы его провели, и вымолил у правителя последний шанс оправдаться. Он знал, что король не примет его в Эскориале и никогда не ступит на порог Ла Касильи – дома, который, по сути, был для Переса тюрьмой с тех пор, как он утратил доверие Филиппа. Где именно прошло бы третье испытание, не имело значения – главное, чтобы Перес смог оттуда наконец-то сбежать.

Неужели Перес все еще надеялся, что король его простит, что сам он сумеет вернуть себе прежнее величие? Умерла ли эта надежда, когда из кареты вышел его соперник? Или Перес уже знал, что побег – его единственный шанс?

– Пригнись, – велел Сантанхель Лусии и погнал лошадь во весь опор, уклоняясь от веток и уповая, что животное не подвернет ногу. Лусия хрупка, напомнил он себе. И, несмотря на все свои таланты, смертна. У нее в запасе нет тысячи жизней, которыми можно размениваться.

Выступление Лусии и Донадея оказалось прекрасным отвлекающим маневром и позволило Пересу уйти лесами. Это было не просто состязание, а битва, зрелище, призванное захватить внимание Васкеса и его стражей. И обвинить в этом могли Лусию.

Сантанхель нуждался в плане, который принес бы выгоду Виктору, раз уж Виктор его за это накажет. Если бы не проклятие, Сантанхель отправился бы прямиком в Валенсию и сам посадил Лусию на корабль. Но порт был в нескольких днях пути. С наступлением утра Сантанхель обратится в пепел, и тогда Лусия останется совсем одна – без союзников и защиты. Нужно отыскать того, кому можно вверить заботу о ней, того, кто поможет ей выбраться из страны.

– Впереди! – закричала Лусия.

Из леса показались двое солдат на лошадях – они преградили Лусии и Сантанхелю путь.

– Держись крепче, – скомандовал Сантанхель и приготовился было пришпорить кобылу, но вдруг уловил шепот Лусии, и тут же деревья сгустились вокруг солдат плотной стеной, отрезав тех от остального леса.

Сантанхель потянул за поводья, направляя лошадь на запад, в сторону прогалины, прочь от утреннего солнца. Им следовало держаться подальше от дороги и вернуться в город, где-то спрятаться до наступления ночи.

Сантанхель почуял приближение еще одного отряда солдат до того, как их увидел. Его дар оставаться незамеченным, понимание, как угрозы перемещаются по миру, сослужили Виктору добрую службу. Сантанхелю стало ясно: вдвоем им с Лусией из леса не выбраться и Мадрида не достичь. Но он сумеет отвлечь погоню.

– Тебе придется ехать без меня, – сказал он Лусии и развернул лошадь так, чтобы сквозь деревья видеть подступающих солдат. – Ты должна добраться до города. Отправляйся в церковь Сан Себастьян. У меня там есть друзья. Я уведу солдат…

Договорить он не успел – в них полетели стрелы. Сантанхель закрыл Лусию своим телом, чувствуя, как стальные наконечники пронзают ему спину, словно огненные молнии. Лошадь заржала от страха и вскинулась – стрела попала и в нее. Если она упадет, то раздавит их обоих.

Сантанхель, игнорируя боль в спине, спрыгнул с кобылы, увлекая за собой Лусию. Он повалился наземь вместе с Лусией, надеясь оградить ее от внезапного удара копытом, но лошадь взвилась на дыбы и умчалась в чащу.

Дышать было трудно. Одна из стрел пронзила ему правое легкое, и любая попытка втянуть воздух звучала как заикание. Вскоре его легкие наполнятся кровью. Нужно избавиться от стрел, пока тело не начало исцеляться с ними внутри.

– Лусия, загради прогалину, – выдавил Сантанхель. Каждое слово давалось ему с мукой.

Он слышал ее шепот, слышал, как перекрикиваются солдаты, отрезанные от них густыми зарослями. Перед глазами все расплывалось.

Сантанхель тряхнул головой. Нужно оставаться в сознании.

– Ты цела? – только и сумел произнести он.

– Цела, – ответила Лусия, хотя лицо ее было исполнено страха. – Позволь мне исцелить тебя.

– Нет времени. Тебе нужно уходить. Беги сквозь лес и закрывай деревьями свой путь.

– Я тебя не брошу.

– Мне смерть не грозит, а вот тебе – очень даже. Отправляйся в Сан Себастьян. Я тебя найду. Прошу, ступай, если дорожишь своей жизнью, как дорожу тобой я. Верь мне – мы еще встретимся. Верь в меня – я выживу. А я буду так же верить в тебя.

– Сантанхель…

– Я ни о чем и никогда не молил в своей жизни, но сейчас я молю тебя, Лусия. Уходи.

Лусия прижалась губами к его губам и убежала.

Валентина не могла взять в толк, что происходит. Только что она смотрела, как Принц оливок создает корабль, и корила себя за то, что надоумила Лусию подружиться с ним. А миг спустя Васкес закричал, и солдаты короля отрезали путь, что вел прочь от озера.

– Где этот червь Перес? – взвыл Васкес, стремительно спускаясь с помоста.

Валентина не видела в толпе ни дона Антонио, ни его рыжебородого помощника, ни ливрейной охраны.

– Что здесь творится? – удивился Мариус. – Где он?

– Он сбежал, – процедил дон Виктор, – и все мы ему в этом помогли.

У Валентины на языке вертелись сотни вопросов. Почему Перес решил сбежать именно сейчас? Он с самого начала планировал этот побег? Насколько далеко он сумеет уйти, если влияние короля распространяется и на Кастилию, и на Валенсию, и на Португалию? У Филиппа всюду имелись войска.

– Куда он мог сбежать? Зачем было совершать такой необдуманный поступок?

– Он отправится в Арагон, – ответил дон Виктор, – туда, где влияние Филиппа слабее всего. Где, черт подери, мой фамильяр?

Он имеет в виду Сантанхеля? А где Лусия? Принц оливок брел по мелководью, а донья Беатрис стояла на берегу и молила солдат помочь ему выбраться из озера. Поверхность воды была усеяна обломками досок – ни от креста Лусии, ни от галеона Донадея ничего не осталось.

Все теперь выглядело странно; вокруг суетились и толкались люди, некоторые убегали в лес, иные пытались заговорить с Васкесом или спорили с его солдатами, настаивая на том, чтобы им позволили уйти.

– Что же нам делать? – спросила Валентина. – Нас арестуют?

Но дон Виктор уже шагал к своему экипажу.

– Вы что, не подвезете нас до Мадрида? – негодующе осведомился Мариус.

– Сами дорогу найдете, – бросил дон Виктор. – С нашей договоренностью покончено.

– Пускай горит в аду. – Глаза Мариуса вспыхнули при виде коричневой кобылы доньи Беатрис. – Идем.

– Не можем же мы…

– Идем.

– Мы станем ворами!

– Мы станем свободны. Смотри. – Мариус повернул голову жены в сторону леса, куда, придерживая Лусию в седле, только что въехал Сантанхель. – Он точно знает безопасный путь.

Мариус потащил Валентину к конюху доньи Беатрис, что приглядывал за ее лошадью.

– Донья Беатрис возвращается в город в карете Виктора де Паредеса, – заявил Мариус. – Мы забираем ее лошадь.

– Я не уверен…

Мариус перехватил поводья.

– Я не нуждаюсь в вашей уверенности.

Не успел конюх запротестовать, как Мариус одним ловким движением вскочил в седло и протянул руку Валентине. Несмотря на все его разговоры о лошадях, ей никогда не доводилось ездить верхом вместе с ним, и Валентина даже не подозревала, что ее муж – искусный наездник.

– Помоги ей, – потребовал Мариус, и конюх подсадил Валентину, пристроив ее перед Мариусом словно мешок проса.

Валентина едва перевела дух, и они поскакали сквозь рощу.

– Мы ведь покровители Лусии, – сказала Валентина, пытаясь сменить положение – корсет впивался в бока. – Если нас захотят допросить, ничто не помешает им это сделать.

– Тогда пускай придут к нам домой и допрашивают нас там. Я не собираюсь отправляться в тюрьму, пока Виктор де Паредес отсиживается в своем уютном дворце.

Мариус подстегнул лошадь, чтобы бежала рысью, и направил ее по следу Лусии и Сантанхеля. Но Валентина услышала стук других копыт – впереди перекрикивались мужские голоса.

– За ними погоня, – выдохнула она, ее голос дрожал. – Там в лесу солдаты.

Раздалось лошадиное ржание, а затем тропа перед ними исчезла – кустарники и ветки сложились плотной стеной.

Мариус дернул поводья, и кобыла вскинулась, отшатнулась назад. Но Мариус быстро ее усмирил. Он соскользнул с лошади и прижал палец к губам. Валентина кивнула.

Мариус медленно повел их вокруг прогалины, следуя вдоль стены из деревьев.

– Вон там, – прошептала Валентина.

Они достигли противоположной стороны прогалины, и сквозь ветки Валентина увидела, что Сантанхель опирается на локоть, а из спины у него торчат стрелы. Лусия стояла на коленях, по ее лицу струились слезы, платье было перепачкано кровью.

– Он ранен! – вскричала Валентина. Но Мариус рассек ладонью воздух, требуя тишины.

Валентина слышала, как натужно дышит Сантанхель.

– Ступай, – сказал фамильяр Лусии. – Если дорожишь своей жизнью, как дорожу тобой я.

Валентина слезла с лошади и с трудом удержалась на ногах.

– Помоги им, – свирепо зашептала она мужу. – У Лусии нет шансов добраться до города пешком. Отдай ей лошадь.

– Ты с ума сошла?

Может, и сошла – но она видела в глазах Сантанхеля любовь и страх. Он боялся не за себя, а за женщину, которую любил. Пускай он и демон, но он пытался ее спасти.

– Я тебя не брошу, – всхлипнула Лусия – ее голос был звонким, воспаленным, как свежий ожог.

Валентине стало наплевать, что она прожила жизнь без любви. Ей лишь хотелось знать, что такая любовь существует в мире, и ее можно спасти.

– Помоги им, Мариус. Прошу тебя. Если тебе есть хоть какое-то дело до меня, помоги им.

Мариус открыл рот, но тут же захлопнул.

– Не проси меня о подобном.

– О чем я тебя вообще когда-либо просила?

Валентина слышала, как солдаты зовут друг друга, как продираются сквозь заросли. Лусия заковыляла по тропинке, которую прокладывала себе среди деревьев. Глаза у нее были бешеные, из волос торчали листья, на щеках алели царапины от острых ветвей.

– Отдай ей лошадь, Мариус, – взмолилась Валентина. Она уже не понимала, о чем молит мужа. О спасении Лусии? О спасении для себя? Или она молилась о том, чтобы у Мариуса за душой оказалось что-то помимо приязни к дорогим кобылам и вкусной еде? И доброты – когда в жизни все дается легко?

Лусия посмотрела на Валентину, затем на Мариуса.

– Мариус, – взывала к мужу Валентина.

Он упрямо помотал головой.

Лусия повернулась к ним спиной и нырнула в лесную чащу, а позади нее сомкнулись ветки.

Возможно, ей удастся сбежать. Возможно, она обойдется без лошади. Возможно, ее дар окажется сильнее солдат короля и трусости Мариуса.

Они безмолвно стояли посреди леса, и Валентина все цеплялась за эту надежду, даже когда услышала злобные крики преследователей, даже когда закричала Лусия.