Лусии позволили отдохнуть один день, и большую часть его она провела, укорачивая старое платье Хуалит. Валентина лучше управлялась с иголкой, но с нее забот о служанке к этому времени уже хватило.

Платье было из коричневого бархата, не подходящее для хлопот по хозяйству и вообще для работы. В талии и груди оно сидело туговато, рукава оказались слишком длинны – Лусия никогда прежде не носила такую дорогую вещь. Скажи спасибо, укорила она себя, что не приходится носить замаранные кровью одежды, дожидаясь, пока прибудут сундуки от Перучо. Но испытывала Лусия только отвращение. Прошлым вечером тетя словно превратилась в другую женщину, хрупкую мечтательницу. Неужели она и вправду намерена покинуть Испанию? И взять Лусию с собой? У Лусии никак не получалось принять мысль, что это та же женщина, которая преподнесла ее на блюдечке Виктору де Паредесу и ни разу в жизни не поделилась с ней лишним грошом или ненужным платьем.

Прибыл Сантанхель – Лусия, умытая и одетая, ждала его, сидя за письменным столом. Она не знала, когда он решит забрать свою сумку, но убедила себя: заметь Сантанхель, что кто-то доставал письма, обвинит в этом кого угодно, только не ее. С момента происшествия в этой комнате побывало немало людей, да и какой интерес может вызвать его переписка у неграмотной служанки?

Но Сантанхель не стал предъявлять ей подозрений или обвинений. Он остановился в дверях комнаты и сказал:

– Платье плохо сидит. Я принес тебе гранат.

– Это вместо «доброго утра»?

Сантанхель положил сумку на стол и достал из нее полотняную салфетку, маленький кинжал в кожаных ножнах и гранат.

– Это один из моих? – спросила Лусия.

Сантанхель кивнул.

Лусия отвела взгляд. Ей невольно вспомнилось, как гранат гулко стукнулся об пол рядом с головой Альваро.

– Что мне с ним делать? – спросила она. Сантанхель расстелил салфетку на столе и положил на нее фрукт. Темно-красная кожица была тонкой, как пергамент, – явный знак, что гранат созрел. – Вырастить из него еще одно дерево?

– Это слишком просто.

– Заставить его изменить цвет?

– Оригинально.

– Изменить вкус?

– Нет, это совсем ни к чему.

Непринужденно перебрасываться фразами было приятно, и Лусия осознала: ее страшило, что случившееся в этой комнате, то, что она сделала с Альваро, повлияет на их отношения. Не то чтобы Лусия доверяла Сантанхелю, но ей нравились их занятия. Нравилось, как он сосредоточивает на ней все свое внимание, как радуется, когда ей что-то удается. А еще Лусии нравилось на него смотреть. Пусть и странноватый, Сантанхель вызывал у нее интерес и был куда красивее дона Мариуса, крестьян и мясников с рынка. Он был созданием тонкой выделки, чем-то вроде морской раковины – серебристый глянец устрицы, тугой, четкий завиток наутилуса.

Сантанхель надрезал кожуру плода – провел кинжалом вокруг короны и убрал макушку.

– У вас пальцы зажили, – отметила Лусия.

– Верно.

– Я думала, вы попросите меня спеть, чтобы исцелить их.

– Это ни к чему.

Как он стерпел такую боль и не издал ни звука? Как он так ловко управляется этими длинными пальцами, которые были сломаны и бесполезны всего дня назад?

Сантанхель погрузил пальцы в плод и разломил его, обнажив кроваво-красные семена граната – сок закапал на салфетку.

– Ешь, Лусия.

Лусия сложила руки на груди, хоть рот и ее наполнился слюной. С тех пор как Альваро погиб здесь, аппетита у нее не было. Она убила человека – хуже того, убила ненамеренно. Лусия точно не знала, что именно ее гложет – вина или страх, но почему-то была уверена, что, съев этот фрукт, только отяготит свой грех.

– Похоже на какую-то уловку, – сказала она. Из тех, которыми пользуется дьявол.

– Как и большинство удовольствий. – Сантанхель достал из сумки еще одну чистую салфетку и протянул ее Лусии. – Занятия скоро закончатся, и начнется турнир.

– Дон Виктор по-прежнему думает, что мне стоит участвовать? Даже после…

Сантанхель коротко кивнул.

– Поверь мне на слово: Альваро – небольшая потеря для этого мира.

– Но заслуживал ли он смерти?

– Смерть редко приходит за теми, кто ее заслуживает. Уж это я знаю точно.

Подобные банальности ничуть не ослабляли чувство вины Лусии.

– Вы с вашим господином превратили меня в убийцу.

– Если ты станешь чемпионкой короля и создашь для него новую армаду, то будешь повинна во множестве смертей.

В Лусии всколыхнулась злость.

– До этого еще далеко. Что произошло в этой комнате, Сантанхель?

– Это ты должна мне сказать, Лусия.

– Я спела тот же мотив, что и всегда, – для того же чуда. «Что сменит вид, то сменит участь». Но мелодия у меня в голове исказилась.

– Как?

– Не знаю, – огрызнулась Лусия, неспособная сдерживать досаду. – Я не… У меня не получалось осмыслить то, что я видела – звук… ваши пальцы. Как можно так поступить? Как можно отдать такой жестокий приказ? Что за человек подчинится такому приказу?

– Ты же знаешь ответ. Слуги. Рабы. Мы делаем, что нам велят.

– Знаю, – бессильно сказала Лусия. – Знаю. Мне просто хотелось, чтобы все это закончилось, хотелось оказаться в каком-нибудь другом месте.

– Ага, – кивнул Сантанхель.

– «Ага»?

Он взял дольку граната и откусил от нее как от яблока.

– В жизни не видела, чтобы кто-то так ел гранаты.

Лусию раздражало, с какой аккуратностью он ел – ни капли сока, ни зернышка мимо.

– Так же удобнее его есть. Никакой пачкотни. – Сантанхель вытер салфеткой руку. – Твоя магия захотела вырасти. Она предлагала тебе сбежать, перенести тебя подальше отсюда.

– Такое невозможно.

– Да, – подтвердил Сантанхель. – Абсолютно. В некоторых греческих папирусах и книге «Сефер ха-разим»[28] есть истории о мужах, которые были способны исчезнуть в одном месте и объявиться в другом, в милях оттуда – на горе, на рыночной площади. Но как знать, правда ли это? И еще они всегда использовали… – Сантанхель помедлил, подбирая слова. – Тейвиду. Лапиллус. В древнеегипетском есть целая фраза: aner khesbed wer. Но и она не совсем точна. Это значит «камень», «талисман». Подобные предметы были редкостью, они усиливали способности ворожеев. Тогда заклинания обретали такую силу, что с помощью них можно было расколоть валун с первой попытки.

– И они правда работали?

– Вижу, твой шустрый ум готов ринуться в бой, но подумай о том, как твои золотые монеты превратились в пауков. Это то же самое. У невозможного есть границы. На каждую историю о человеке, который умудрился перенестись в далекий город или на вершину холма, приходятся сотни историй о тех, кто застрял глубоко в земле, утонул в океане или оказался разрублен пополам прямо на месте.

Рука Лусии взлетела к губам, и взгляд Сантанхеля за ней проследовал.

– Тебе повезло, что задело только язык, – сказал он.

– А вот Альваро не повезло.

– Уж лучше без него, чем без тебя.

Сегодня Сантанхель проявлял к Лусии мягкость, едва ли не доброту, но и суровость его никуда не девалась.

Лусия взяла кусочек граната и залюбовалась блестящими зернами, которые так и просились в рот.

– Я тоже так подумала, – прошептала она.

– Стыдиться тут нечего.

– Я провела достаточно времени в церквях и знаю, что это неправда.

И если уж быть честной, она действительно чувствовала зов той мощной магии. Жадное, алчущее сердце Лусии мечтало о ней. Не только потому, что ей хотелось вырваться из этого города и этой жизни. Правда оказалась такова: Лусии понравилось наводить страх. Никогда прежде ей не приходило в голову, каково это, когда тебя боится человек вроде Виктора де Паредеса. До чего же усохла ее душа, если подобное приносит ей удовольствие? Мужчины были жестоки к тому, чего страшились.

– Я принес тебе гранат, потому что каждый наделяет его своим значением, – сказал Сантанхель. – Покорив Гранаду, Фердинанд и Изабелла добавили гранат на свой герб. Он до сих пор присутствует на геральдике Филиппа. Но не принадлежит королям. В Коране сказано, что гранат – дар Аллаха. В Библии говорится, что змей соблазнил Еву именно гранатом. Две сотни гранатов вытесаны в стенах храма царя Соломона. Святой Иоанн Божий выбрал гранат символом исцеления. Тысячи историй. Тысячи значений. Но, как ни крути, этот гранат не принадлежит никому – только женщине, которая держит его в руке. Можешь съесть – или не съесть. Можешь участвовать в турнире – или отказаться. Выбор за тобой.

Существовали и другие истории – о девушках, похищенных с лугов, у которых была возможность сбежать, но голод одержал над ними верх. Неграмотные служанки таких историй знать не должны. Но Лусия устала скрывать свою суть, устала от жизни жалкого корнеплода. Она не собиралась отказываться от участия. Не планировала бежать на корабле вместе с тетей.

Лусия всю жизнь была лгуньей, а теперь она еще и убийца. Нужно продолжать этот путь, чтобы все это оказалось оправданно. Нужно отыскать способ победить. Она добьется желаемого и заживет в изобилии. Заставит свой мир расцвести, как гранатовое дерево, и Сантанхель ей в этом поможет. Даже если придется оросить почву кровью.

– У меня есть три желания.

Сантанхель вскинул брови.

– Всего три?

– Пока – три, – уточнила Лусия. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне об испытаниях на турнире – мы подготовимся к ним вместе.

– Это желание я могу исполнить, – с явным облегчением сказал Сантанхель.

– Я хочу съесть этот гранат.

– Для этого я его и принес.

– И я хочу, чтобы вы отвернулись – тогда я смогу насладиться им как положено, не волнуясь о том, как выгляжу, когда с подбородка капает сок.

– Это тоже выполнимо, Лусия Котадо.

И Сантанхель повернулся к ней спиной во второй раз.