Глава 3

Оплот был пуст. Те, кто не отправились штурмовать лагерь проклятого Волконского, разбежались в тот миг, когда магистр Пито открыл вольеры. Шесть оставшихся в живых химер вырвались на свободу, порвав ещё двух послушников. Однако Учитель лишь пришёл в восторг от скорости и ловкости созданных своими руками хищников.

— Они прекрасны! — почти в религиозном экстазе прошептал он, наблюдая, как смертоносные создания утаскивают тела неудачливых послушников.

Химеры умели делиться. Так что на некоторое время совершенные убийцы отказались от охоты на двуногих жертв, с жадностью поедая уже пойманных жертв.

Тем временем оставшиеся в живых обитателей Оплота организовали целую операцию по эвакуации из ставшей смертельно опасной ловушкой обители. Уже через несколько минут в сторону города рванул микроавтобус, куда забились те, кто не пожелал стать жертвами созданных безумным гением тварей. Остальные же заперлись по своим кельям, старательно пережидая «божественное откровение» магистра Пито.

Сам Учитель вышел на воздух. Он находил эту ночь неимоверно прекрасной. И его вовсе не смущали надсадные стоны послушника, которому созданный им зверь перебил позвоночник, но не добил до конца. Впрочем, вскоре стихли и они.

Химеры были голодны.

— Лапка! — крикнул изо всех сил магистр.

У всех девяти созданий последнего помета были имена собственные. И лишь он, Великий Учитель, мог различить их мех собой.

— Лапка! Бекки! Черныш!

Химеры его не слышали — смертоносными тенями они носились по территории Оплота. Всё, что их интересовало сейчас — это пища. Желательно двуногая и полная вкусной крови. Двух послушников они сожрали с костями в считаные секунды. И им было мало.

— Идите ко мне, девочки! — надрывался магистр, вздымая руки к стремительным теням.

Никто не отозвался на его зов. Лихорадочный блеск глаз Учителя отдавал откровенным безумием. Но некому было оценить это. Или попытаться остановить Первого Магистра Приуралья.

— Ко мне, ко мне! — звал он, пока голос не охрип.

Но и это не испортило его великолепного настроения.

Небывалое веселье охватило ум настоятеля Оплота. Сегодня тот, кто посмел тронуть его девочек, умрёт. Это ли не счастье? Это ли не долг истинного создателя?

По лагерю разнёсся слитный вой, вырвавшийся из голодных глоток рукотворных хищников. Они не нашли новых жертв, о чем и оповещали друг друга.

— Мои девочки, — вновь прошептал магистр, закутываясь плотнее в превратившийся в имевший ныне вид половой тряпки некогда безумно дорогой халат.

И пусть у химер пола никогда не было, он предпочитал обращаться к своим любимицам именно так.

Абсолютно счастливый, Учитель достал из кармана халата коммуникатор и набрал номер одного из самых верных своих учеников — Рената. Тот не отвечал до непозволительного долго. Однако именно сегодня владыка Оплота решил быть снисходительным и великодушным.

Наконец, соединение установилось.

— Слушаю вас, Первый Магистр, — ответил незнакомый хриплый голос.

На фоне его слышалась заполошная стрельба и короткие крики команд. Уничтожение ублюдка Волконского было в самом разгаре, и это наполняло сердце Учителя ликованием.

— Где Ренат? — великодушно решил подарить младшему послушнику удовольствие общения с ним Пито.

— Погиб, заменяю его по старшинству. Младший брат Алексей, — отчитался бывший заместитель погибшего.

«Что ж, это ли не счастье каждого принявшего обет послушания воина — пасть во имя меня и истинной веры с улыбкой на устах и миром в сердце…» — мысленно решил Пито.

— Вы добыли мне голову проклятого Волконского? — снизошел до вопроса магистр.

— Учитель, мы встретили ожесточённое…

— Не нужно оправданий, — отрезал Пито. — Пойдите и возьмите её!

Несколько секунд из динамика доносился лишь громкий шорох и сдавленный мат. Что-то противно ухнуло, а после владыки Оплота пришлось даже поморщиться от резанувшего по ушам грохота автоматных очередей.

И снова проклятый шорох.

Наконец, Алексей вновь поднял рацию.

— Господин, — едва ли не взмолился он. — Нас оттеснили в лес. Просим разрешения на…

Волна праведного гнева тяжелой волной поднялась из груди магистра и взорвалась резкой болью в висках.

— Делай, как я говорю, младший брат! — взревел взбешенный непослушанием Учитель. — И этот рассвет ты встретишь старшим!

Алексею было абсолютно плевать, как именно его будут звать к восходу солнца. Он просто хотел встретить его, а не положить своих людей в угоду безумным приказам Учителя. Тем более, в тот миг, когда старшая сестра заявила о его низложении, и вопросов о причинах столь несвоевременного (сделать это нужно было куда раньше!) шага не возникло ни у кого, кроме самых радикально настроенных фанатов учения Пито. Именно этих сейчас добивали более разумные братья.

— Слушаюсь, Великий, — сквозь зубы выдавил заместитель Рената, уже зная, как он поступит, едва оборвёт связь.

— Иди и сделай это, брат! — ещё больше воодушевился магистр.

Сегодня его знаменитый талант читать людей, как открытую книгу явно отказывал.

— Подайте мне голову Волконского! — вновь воззвал он к небесам в религиозном экстазе, даже не отключив связи, что окончательно убедило Алексея в правильности принятого им решения.

Магистр глубоко вздохнул и через Кровь потянулся к своим «малышкам».

— Вот вы где… — улыбнулся он.

Химеры, прошвырнувшись в поисках еды по округе, стали медленно стягиваться к центру Оплота. Пито чувствовал каждую из них. Их голод и ярость. У них не было других желаний. Именно такими их создал действительно талантливый ритуалист, полвека назад связавший свою жизнь со «Свободой воли».

— Идите сюда, девочки! — закричал магистр.

В ответ услышал низкий, настойчивый рык. Его «детки» требовали еды. Теплой крови, что позволит им хотя бы на краткий миг позабыть о терзающем изнутри голоде.

— Вы голодные, детки мои, — словно бы удивился Пито.

«Обратная связь» доносила до него отголоски этих страшных ощущений. Будто кто-то пырнул ножом в живот и теперь с садистским наслаждением проворачивал лезвие в ране.

— Бедняжки, — выдохнул он счастливо.

Такой глубокой связи со своими «детками» ему установить еще не удавалось никогда. Учитель и не подозревал, что каждую из его химер ежесекундно терзает этот ужасный недуг.

— Идите ко мне, маленькие.

Сознание магистра все сильнее сливалось с яростью его творений, отчего человеческий рассудок все больше отказывал в пользу первобытных желаний совершенных убийц.

Химеры подбирались все ближе. Словно кружащие вокруг жертвы акулы, рукотворные хищники стали затягивать петлю, в центре которой оказался сам магистр.

— Идите ко мне, красавицы! — всё тем же радостным тоном продолжал подзывать опаснейших тварей Учитель.

Круг сужался. А желание Пито погладить чёрную, уродливую, с точки зрения обычного человека, морду вселяло в его сердце непонятную радость.

— Красавицы, — протянул он, пытаясь дотронуться до чёрной грубой кожи одной из химер.

Хищник грациозно отступил в сторону.

— Куда ты, лапка? — даже чуть обиженно спросил он, когда химера мягким движением ушла от руки своего создателя, аккуратно заходя ему за спину.

Но магистру было уже все равно. Он увидел свою любимицу — огромную тварь со шрамом на боку. Химера была последней в помете. Оттого-то и не хватило на ее создание останков предыдущих выводков.

— Бэкки, девочка, милая моя! — продолжал обращаться к тварям Пито.

В этой странной связи через Кровь он больше не ощущал себя человеком. Абсолютное единение с прекраснейшими на свете существами туманило рассудок с каждой секундой все сильнее.

И лишь воспоминания о голове Волконского, которую магистр мечтал увидеть утром у себя, удерживала его на краю сознаний.

Его любимица надсадно рыкнула.

Учитель буквально ощутил, как «натянулась» между ними привязка Крови. «Стой!» — передал чувство-мысль-приказ Пито. И стремительный хищник на миг притормозил.

— Вот так-то, девочка!.. — обрадовался создатель химер.

Уродливая тварь ответила полным боли и голода взором. Коктейль ощущений накатил на магистра тяжелой волной, заставил того согнуться как от удара тяжелым сапогом в живот.

— Ну, что же это? — растерянно моргнул он, едва поднял взгляд.

«Бэкки» перед ним уже не было. А вокруг одинокой грязной фигуры все плотнее сжималось кольцо.

«Стоять!».

Их противоестественная связь натянулась и загремела подобно гитарной струне. Однако в ответ пришла волна такой боли, что магистр едва устоял на ногах.

Химеры продолжили своё бесшумное движение по кругу, всё ближе подбираясь к полному живительной крови телу. Даже низкий надсадный гул не заставил их отвлечься от своей новой цели. Зато поднял голову магистр, всматриваясь в светлеющее утреннее небо.

Гул усиливался.

— Что же этохр-р-р⁈..

Удивление оборвалось сиплым кряхтением.

Первый бросок сделала «Лапка».

Магистр мог бы быть доволен своими созданиями. Молниеносный удар сильными когтями он даже не заметил. Просто тело вспыхнуло болью, и Создатель, не в силах удержаться на ногах, ничком повалился на землю.

Боль затопила все. Картинка размазалась перед глазами. И лишь две точки в небе становились все больше, превращаясь в хищных стальных птиц Личного Е. И. В. гвардейского полка штурмовой авиации.

В последние мгновения Пито успел увидеть, как отделились от стремительно крылатых машин две планирующие бомбы. Но осознать, что происходит, не успел. Труды всей его жизни вместе с ним самим поглотила волна стремительного пламени.

Второй заход наблюдать было уже некому. Равно как и третий. Пилоты имперских ВВС стремились уничтожить саму память о том, что творилось в этом Оплоте «Свободы воли».

* * *

— Цель поражена.

Голос пилота прозвучал сухим треском в штабной палатке лагеря.

— Благодарю, — коротко отозвался совершенно необязательной в данном случае репликой Волконский.

И жестом дал понять поднявшему голову от одной из карт брату, что авиация отработала штатно. Бортовое оборудование успело зафиксировать присутствие Пито Андрессена на объекте. Умная система моментально выдала совпадение. Уже один этот факт оправдывал применение боевых машин. Однако криминалистам еще предстояло повозиться, чтобы окончательно зафиксировать его смерть.

Сергей кивнул и подошел к брату.

— Мы зажали остатки сил противника неподалеку от точки А-2.

Павел на миг задумался, припоминая привязку к ориентирам.

— Не лучший вариант, — наконец решил он.

Хрен, конечно, кто оттуда вырвется. Блокировали «свободовцев» надежно. Но и самих их выковыривать «из нор» будет сложно. Тем более, судя по перехватам переговоров, большую часть «истинно верующих» они и сами уничтожили во время отступления. Несколько десятков фанатиков просто расстреляли без лишних эмоций.

Однако до полутора сотен противников отступили к оврагам примерно в полукилометре от них к Югу.

— Будем выковыривать?

— Сколько людей в строю? — вопросом на вопрос ответил клановец.

Сергей бросил короткий взгляд на одного из операторов.

— Тридцать три человека, — тут же четко ответил тот. — Восемнадцать человек — «триста». Четверо тяжелых, но стабильных. Трое — «двести».

— Наших? — чуть резче, чем стоило бы, бросил Волк.

Павел не стал уточнять, что здесь «наши» все.

— Все трое из звена Котиковой, — доложил ровно оператор. — Курсанты Академии.

Сергей на несколько секунд прикрыл глаза. По палатке разнесся глухой то ли стон, то ли рык. Однако парень быстро взял себя в руки. И даже вернул возможность оценивать ситуацию здраво. Он потянулся за рацией и вызвал кого-то из своих командиров отделений.

— Корр, что там у вас?

— Мы их зажали крупняком, — тут же ответил хриплый голос. — Держим уверенно.

Сергей явно хотел добавить что-то еще. Например, отдать приказ на штурм отступивших под укрытия на рельефе «святош». Однако разум возобладал. Пусть и с видимым усилием.

— Сами не суйтесь, — отдал приказ Волк. — Через час вас сменят.

В лагерь срочным порядком стягивались бойцы Академии и ГБР Волконского, задействованные на других участках. Защитники пока все еще опасались использовать для переброски сил воздушный транспорт. Все-таки радиус поражения мобильных ПЗРК (а предполагать их наличие к противника командиры были обязаны) был до трех с половиной километров. В этом радиусе легко сбивалась едва ли не муха в диапазоне высоты от пятидесяти до полутора тысяч метров. Приспособленные же Павлом под свои нужды глайдеры — все-таки оставались гражданскими машинами. Пусть и с военными корнями. Однако добиться разрешения установки полноценных систем противоракетной обороны «небожитель» пока не смог.

Но рисковать и не требовалось. Теперь время работало на них.