Глава 10

На опушке леса, в пятидесяти метрах от лагеря, догорал костёр. К этому моменту защитные системы уже были восстановлены почти в полном объеме. И уж в любом случае их должно было хватить, чтобы обнаружить и мышь-полевку в радиусе километра. А значит, можно было не ждать, что кто-то незаметно подберётся к костровищу и скрадёт двух представителей Великого клана.

Конечно, можно было предположить наличие у противника профессионала уровня какой-нибудь Тун Яо. Но в этом случае и в собственной палатке себя спокойно чувствовать нельзя. Даже если выставить три кольца охраны и заминировать подход.

— Ты так зол? — первой нарушила царившую до этого момента почти медитативную тишину Светлана.

Павел чуть удивлённо поднял взгляд, после чего вновь перевёл его на собственную руку, в которой держал картофелину. «М-да, наверное, с точки зрения сестренки картина и впрямь должна быть странной.» — мысленно оценил он. Ну как еще понять задумчивого парня, деловито протыкающего картофелину за картофелиной кончиком ножа. А уж если еще учесть, что клинок клановец удерживал обратным хватом…

— Да нет, — выдохнул он, продолжая наносить колющие удары ножом по клубню.

«А ведь и впрямь отличный антистресс», — оценил он.

— Тогда зачем ты это делаешь? — осторожно поинтересовалась Светлана, набирая кому-то сообщение в своем гаджете.

«Наверняка Лене жалуется!» — оценил брат. И требует проверить его психическое здоровье.

Коммуникатор в руках сестренки негромко завибрировал. Явно пришел ответ. Судя по озадаченной мордашке, Кошкина в походы с дедом ходила. Это Павел знал точно. А потому рецепт запеченной на костре картошки представляла. Но, кажется, успокаивать сестренку она не спешила. Напротив, отшутилась. И сейчас Светлана явно пыталась понять кто и где ее наколол. Но первый подозрительный взгляд, естественно, достался брату. Просто потому, что.

— А я еще и так могу, — хмыкнул Павел, подбирая с травы ранее заточенный «колышек».

Коротким точным движением он вогнал его в клубень и бросил получившуюся «конструкцию» в костер. Не в сам огонь, конечно. Кучку золы и красных угольков он заранее отодвинул палочкой чуть в сторону.

Волконская ответила долгим взглядом. Сегодня в нем явно читалось пожелание обратиться к семейному мозгоправу по возвращении в высотку.

— Видишь ли, моя мудрая сестрёнка, — качнул головой молодой человек. — Если не проколоть картофелину, то внутри клубня создаётся избыточное давление. Это значит, её может просто разорвать, раскидав угли в разные стороны. Надо оно нам?

Светлана добросовестно задумалась и пришла к выводу, что ей и вовсе все равно, что там произойдет с уже испорченным, по ее мнению, продуктом.

— Так что я просто блюду технику безопасности.

С этими словами парень отправил ещё одну нанизанную на веточку картофелину в золу и угли.

— Допустим, — с некоторым сомнением согласилась Волконская.

Концепция взрывающейся картошки для неё была слишком уж… нестандартной. А потому она предпочла вернуться к делам куда более приземлённым, но, с её точки зрения, не менее важным.

— Так ты согласился?

Естественно, Павел рассказал аналитику Ветви все о своей встрече с Анной. И даже передал запись разговора, чтобы сестренка лучше могла оценить нюансы диалога, интонацию и еще множество параметров, о которых ее брат не знал ничего.

— Взял время на подумать, — пожал плечами парень, аккуратно подгребая к нескольким клубням золу и угли.

— Тянешь время, — уверенно констатировала девушка. — Думаешь, Анна этого не понимает?

Перед ответом Павел ещё несколько секунд поковырялся палочкой в костре с такой серьезностью, словно предавал не меньшее значение готовности картофеля, как и противостоянию со «свободой воли».

— Понимает, конечно, — ровно ответил клановец. — И наверняка начнёт действовать. Вот только она в своих планах должна будет закладывать вариант, что я соглашусь. А потому не будет бить сразу в полную силу. Это даст нам немного времени.

Светлана вынуждена была согласиться.

— Но это не значит, что она не будет действовать совсем, — все же отметила она.

— Не значит, — эхом откликнулся Волконский. — Заодно и посмотрим, где у нас самое слабое звено.

Светлана кивнула, не сводя взгляда с наколотых на палочки клубней. За спиной брата и сестры раздался едва слышный шорох.

— Долго же вы, — тут же отреагировал Павел не оборачиваясь.

В спину ему тут же прилетели два негромких, но донельзя возмущенных, восклицания. Таким образом, Сергей и Марика выразили своё негодование наблюдательностью воеводы. Они-то, грешным делом, считали, что их очень даже неплохо научили подкрадываться к будущей цели инструктора в Академии. Но вот провернуть подобный трюк с Павлом у них не получилось ни разу. Шут будто глаза на затылке отрастил.

— Могли бы и нас позвать, — буркнул Сергей.

Павел пожал плечами. Это ведь был не просто пикничок брата с сестрой. Ему требовалось ввести в курс дела аналитика Ветви, поделившись всеми нюансами прошедшей встречи. Ведь сам по себе специалист даже её уровня не выдаст результата, если ему не «скормить» достаточно данных. Однако пять минут назад Павел неожиданно сообразил, что Сергей ему просто необходим. Прямо здесь и сейчас. Пришлось воспользоваться рацией.

— Принёс? — негромко спросил он вместо приветствия.

Брат только головой покачал на такую наглость и достал из кармана несколько небольших пакетиков. Груз тут же перекочевал к Павлу.

— Здесь всё? — уточнил Шут.

— Соль, перец и сушёный укроп, — перечислил Волк.

— О, картошечка! — объявила Марика.

Впрочем, она и так догадалась, чем занимаются здесь брат с сестрой ещё с того момента, как воевода вызвал Сергея по рации и попросил принести специи.

Павел кивнул. Он понятия не имел, что у него получится. Хотя бы просто потому, что сам никогда этого не делал. Но вот в своих снах пару раз видел. А потому решил попробовать. Реакция же Орловой была обнадеживающей. Значит, будущее «блюдо» могло оказаться вкусным.

— А я масло сливочное с кухни стащила, — призналась девушка, являя на свет небольшой пакетик с заветным кусочком.

На лице Павла появилось воодушевление. Конечно, специи — это хорошо. Но маслице к картошечке подойдет еще больше! И как он сам не догадался?

— Марика, — тут же растянул губы в приветливой улыбке клановец. — Ты присаживайся, присаживайся. Сейчас картошечка будет. И как же можно такое блюдо без добрых гостей-то приговорить?

Девушка победно хмыкнула, глянув в сторону уже отдавшего брату специи Сергея.

— И парня моего покормите, — потребовала она, усаживаясь у огня.

Павел с шутливым сомнением глянул на брата, но тут же вскинул руки вверх.

— Конечно, покормим, — пообещал он, заметив, что девушка уже готова спрятать пакетик с куском масла в карман.

— Ну и прекрасно, — объявила Марика, доставая набор пластиковых тарелок и протягивая его клановцу. — Об этом ты тоже не подумал?

— Просто богиня предусмотрительности, — восхитился тот.

— Ещё скажи, что сестра Анна тебя даже не покормила, — буркнул Сергей, поняв, что если бы не Марика, угощение ему могло бы и не достаться.

— Она предложила, — не стал грешить против истины клановец. — Но я решил, что в приятной компании и ужин уляжется лучше.

«А ещё не был уверен, что универсальный антидот сработает против новейших разработок „Свободы воли“», — мысленно добавил он. Конечно, размышляя логически, Анне его травить прямо сейчас совершенно невыгодно. Но рассуждения рассуждениями, а проверять на своей собственной шкуре устойчивость к Крови не хотелось бы.

— Так каков наш следующий шаг? — спросил Сергей.

Павел вздохнул и со значением посмотрел на брата. Этот взгляд Волк знал прекрасно.

— Что, опять ждём? — спросил он недовольно.

Шут легкомысленно развёл руками.

— Ну а что поделаешь? Иногда нужно дожидаться следующего хода от противника, чтобы сыграть от обороны.

Конечно, он не собирался мирно дожидаться своей участи, сложив руки. Парень уже давно связался со всеми, кто мог поднять разведывательные сети и сообщить хоть какую-то информацию о будущих телодвижениях старшей сестры и её подчинённых. Как говорится, бери камень, кидай его в воду и смотри, куда пойдут круги. Увлекательнейшее порой занятие.

— А что насчёт Калласа? Не будет ли проблем, если он узнает о твоей встрече с этой Анной?

Павел задумчиво поглядел на угли. Уж лучше бы Лену или Катерину на ночную прогулку по лесу под светом звезд пригласил бы. Но Катерина все так же контролировала спецлинию на «РитРос», а Кошкина отправилась в столицу сопровождать партию раненых и проведать в госпитале отправленных ранее бойцов.

— Во-первых, я не собачка Калласа, — спокойно возразил Павел. — И отчитываться о каждом своём шаге не намерен. У меня есть сюзерен, который в курсе моих действий. И это вовсе не он.

Сергей понимающе кивнул.

— Ну а во-вторых, я сообщил о встрече Калласу ещё до её начала, — привёл второй, чуть по смыслу контрастирующий с первым довод Волконский.

Нечего создавать напряжение там, где его можно избежать. Полная предсказуемость — лучшая политика ведения дел с тем, кого обстоятельства навязали тебе в союзники.

Павел аккуратно вытащил одну картофелину на свет. Он постучал по ней ножом — кожица была упругой, но не твёрдой. Клановец кивнул сам себе и снова отправил её в угли.

— Ещё минут пять, — объявил он.

— Ты знаешь, что делаешь? — разом произнесли Сергей и Марика.

Волконский с сомнением в голосе. Орлова — удовлетворенно.

— Естественно, — пожал плечами Павел.

Уточнять, что исключительно из сна, он не стал.

Шут поднял голову и посмотрел на звёзды. В лагере не было городской засветки, и небо казалось бесконечным. Он задержал дыхание на мгновение, наслаждаясь открывшимся зрелищем.

Несколько минут никто не решался его побеспокоить.

— Иногда я думаю, что там, наверху, кто-то знает ответы, — тихо сказал он, разрушив тишину.

Светлана удивлённо посмотрела на него. Сергей же с Марикой и вовсе не скрываясь переглянулись. Мол, а он точно в порядке?

— Ты серьёзно? — уточнила с подозрением сестренка.

Павел усмехнулся.

— Нет, конечно, — пожал плечами он. — Просто иногда хочется, чтобы это было так.

Хлоп!

Все вздрогнули, от резкого звука, выламывающегося из ночной идиллии.

— Кушать подано, — весело объявил Волконский, и тут же добавил одну из присказок, столь часто видимую им во снах. — Садитесь жрать, пожалуйста.

С этими словами он первым потянул картофелину и разломил ее на две части. Кажется, у него все получилось правильно.

Эта мысль неожиданно зарядила ничем не обоснованным оптимизмом. Однако на душе стало легче.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Демьян Юрьевич — профессионал, — констатировал без всякого выражения Кондрат.

Дмитрий Яковлевич вспыхнул. Не такого ответа он ждал. Однако как истинный обитатель верхних этажей высотки Великого клана, не позволил своим мыслям отразиться на лице.

— Одну минуту, — спокойно произнес мужчина.

Помощник понимающе кивнул. Такие сцены он уже видел не раз. А потому не слишком рефлексировал по этому поводу.

Дмитрий Яковлевич же отошел к окну, на котором еще три дня назад кто-то предусмотрительно поставил несколько горшков с какими-то цветами. Мужчина неспешно прошелся вдоль «зеленого строя» и придирчиво выбрал один из них.

— Тяжелый, — бесцветно констатировал он, взвешивая горшок на ладони.

«Кто-то» не ответил, продолжая задумчиво изучать стопку документов в своей руке.

— Ар-р-р-р! — глухо рыкнул Дмитрий Яковлевич, с ненавистью швыряя «снаряд» в противоположную стену.

Горшок с грохотом разлетелся на осколки, а комья земли прыснули во все стороны.

Хозяин кабинета молча наслаждался моментом, сосредоточившись на внутреннем диалоге с самим собой. Через секунду мужчина куда спокойнее окинул взором оставшиеся горшки, словно спрашивая сам себя: ты уже успокоился или еще что-нибудь сломаешь?

— Прикажи прислать уборщика, — потребовал Волконский, устраиваясь в удобном кресле.

Кондрат спокойно сделал отметку в планшете.

— Итак, что у нас поэтому… — Дмитрий Яковлевич чуть замялся, но все же вспомнил фамилию следователь. — Аверьянову.

Помощник тут же подался вперед.

— Аверьянов сформировал рабочую группу из лучших криминалистов и следователей клана, — продолжил прерванный вспышкой гнева отчет, он. — Никаких высоких должностей и «прошлых заслуг». Лишь голый профессионализм. Однако доклады его команды уходят на самый верх.

Волконский задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— То есть, они мешают нам работать? — чуть отвлеченно поинтересовался он.

— Нет, — качнул головой Кондрат. — Напротив, они обеими руками за полноценное расследование…

— А на деле? — бросил хозяин кабинета.

— И на деле тоже, — грустно вдохнул помощник. — И именно в этом наша проблема. Зубры Аверьянова фиксируют КАЖДЫЙ этап расследования едва ли не по секундам. А если наши люди и стараются что-то «не учесть», они неизменно оказываются рядом, вежливо указывая на ошибку.

Дмитрий Яковлевич сжал кулак. Крепко. Унявшаяся было волна гнева вновь нахлынула, заставив его сердце пуститься вскачь.

Кондрат мягко поднялся из своего кресла и подошел к сюзерену.

— Дышите, господин! — негромко скомандовал он.

Волконский отрывисто кивнул.

— Вдо-о-о-о-ох, — продолжил «наставлять» помощник. — Заде-е-е-е-ржка… Вы-ы-ы-ы-ыдох… Заде-е-е-е-ержка.

Через три минуты хозяин кабинета остудил гнев настолько, что соратник счел возможным вновь занять своё место в кресле.

— Продолжай, Кондрат, — махнул рукой Волконский.

Помощник вежливо, но без подобострастия склонил голову.

— Как скоро расследование подойдет… к логическому завершению? — спросил хозяин кабинета.

«Как ты это… ловко вывернул-то!» — оценил Кондрат мысленно. Гораздо честнее было бы задать вопрос так: «Как скоро они выйдут на меня?».

Но вслух говорить этого не следует. Все и так всё прекрасно понимают.

— Аверьянов не торопит, — вынужден был признать помощник. — Но и не отступает, фиксируя малейшие «шероховатости». Мои люди как могут тормозят процесс. Но беспристрастность расследования уже может быть поставлена под сомнение.

«Весь вопрос в том, кто первым рискнет поднять руку и всеуслышание заявить: „А король-то голый!“», — еще точнее описал про себя сложившуюся ситуацию Кондрат.

— Значит «когда», а не «если», — понял все правильно Волконский.

— Да, господин.

Спорить с очевидным помощник смысла не видел.

На несколько минут кабинет погрузился в тишину.

— Возможно, стоит рассмотреть длительный отпуск вдали от империи, — осторожно поразмыслил вслух Кондрат.

Дмитрий Яковлевич негромко фыркнул. Уж он-то прекрасно знал, насколько тесным может в одночасье стать этот летящий в бескрайнем космосе камень, если клан задействует все свои ресурсы для розыска «отступника».

Вообще-то, такой вариант хозяин рассматривал. И нужные знакомства, готовые помочь спрятаться даже от гнева Главы, тоже имелись. Долгие годы они взаимовыгодно сотрудничали. Теперь же мужчина имел все основания считать, что долг можно и вернуть. Во всяком случае, с его точки зрения, картинка складывалась непротиворечивая.

Но жить в бегах… Да, его партнеры, быть может, поддержат беглеца. Но что это будет за существование? Еще сегодня его неформальному влиянию могут позавидовать туземные царьки мелких стран, а личное состояние может сравниться с годовыми бюджетами иных европейских государств.

А вот кем он будет, если пустится в бега? Вечным изгоем, который может владеть хоть половиной денег мира. Но что в них толку, если ими невозможно воспользоваться. Нет, можно подготовиться заранее. В тревожном чемоданчике у него давно были припрятаны несколько десятков крупных бриллиантов, кило золота в слитках и кое-что еще интересное. По идее этого должно хватить на очень безбедную жизнь до конца дней. Вот только всякий умный человек знает, что богатым на чужбине можно быть до тех пор, пока тебя защищает твоя страна и клан. В 1917 году сколько тогдашней знати и прочих благородных с такими чемоданчиками покинули родину в сторону Туманного Альбиона… Вот только через десять лет бывшие фрейлины двора нянчили детишек местных богатеев, а князья сидели на козлах лондонских кэбов.

— Пока рано, — выдал итог своих размышлений Дмитрий Яковлевич.

Кондрат спорить не стал. Равно как и напоминать, что в словосочетании «жить в бегах», главным остается слово «жить».

В дверь кабинета негромко постучали.

Хозяин помещения поймал себя на мысли, что все же вздрогнул от неожиданного звука. Кондрат же сразу узнал «темп» лично отобранной им для приемной секретарши.

— Господин, — с коротким поклоном шагнула в кабинет черноволосая женщина лет сорока. — К вам господин Иванов. Уверяет, что ему назначено.

Последние слова секретарша отчего-то произнесла с видимым сомнением.

Дмитрий Яковлевич же замялся лишь на несколько секунд, решая, стоит ли помощнику становиться свидетелем разговора со следующим его посетителем.

— Пригласите, — наконец пришел к решению он.

В кабинет практически сразу вошел мужчина неопределенного возраста. От собравшихся его отличала обритая под ноль голова и чуть отсутствующее выражение лица.

Общепринятые правила вежливости гость попросту проигнорировал. Впрочем, как отметил Кондрат, хозяина кабинета это не удивило.

— Присаживайтесь, господин Иванов, — предложил он, указывая на кресло напротив помощника.

Посетитель абсолютно невозмутимо устроился на предложенном ему месте. На Кондрата он обратил внимания ровно столько же, сколько и на осколки горшка и комья земли на полу кабинета. То есть, ровным счетом ноль.

— Господин Волконский, — первым взял слово «Иванов».

Голос его был сух и скрипуч. В нем будто отсутствовала сама жизнь.

— Наша организация в курсе сложившегося положения.

«В курсе!..» — вспыхнул про себя хозяин кабинета. Разве это не «Свобода воли» регулярно получала от него новых неофитов и щедрые обязательные «пожертвования»⁈ Именно их волей в свое время Дмитрий Яковлевич вывел из игры родичей, по приказу государя работавших против Ордена. А кто скрывал торговлю «красным» на подконтрольной Волконским территории. Да уже только за это они просто обязаны предоставить ему полный пансион, достойного его уровня!

Внешне хозяин кабинета никак своих чувств уже привычно не показал. Тем более, именно сегодня он отчего-то невероятно остро почувствовал, что его бывшие заслуги не будут учтены. И стоит его положению дать трещину, как чертовы «святоши» просто отвернуться в сторону, презрев долгие годы вполне плодотворного сотрудничества.

— Полагаю, вам знакомо имя Павел Анатольевич Волконский, — все также сухо продолжил орденец.

Кондрат даже на миг поймал себя на желании предложить посетителю стакан воды.

— Допустим, — кивнул Дмитрий Яковлевич, с некоторым трудом удержавшись от того, чтобы с силой сжать кулак.

Именно из-за этого… юноши возникла большая часть его нынешних неприятностей.

— Наша организация весьма заинтересована в скорейшей нейтрализации этого человека, — выложил главную мысль своего визита господин Иванов.

Кондрат обернулся к посетителю.

— Вы имеете в виду?..

Нет, помощник хозяина кабинета ничего не имел против устранения неугодных в данный момент времени фигур. В том числе и при помощи физической ликвидации. Но нельзя же так прямо… И уж тем более не в этих стенах!

— Нам это безразлично, — равнодушно пожал плечами представитель «Свободы воли». — Но активность Павла Анатольевича Волконского должна быть сведена к разумному минимуму не позднее чем через двадцать один день от текущего момента.

Мужчины переглянулись. Посетитель не обратил на воцарившуюся после его слов атмосферу никакого внимания.

— Нам нужно обдумать ваше предложение, — негромко решил «размочить» гнетущую тишину Кондрат.

На его слова господин Иванов обратил не больше внимания, чем на писк комара, если бы оный мог долететь до сто сорок третьего этажа.

— Полагаю, в словах моего друга есть некоторая… — начал было формулировать обтекаемый ответ хозяин кабинета.

— Если вы сможете выполнить задание, — впервые за долгие годы общения перебил его посланник Ордена. — «Свобода воли» готова устроить устранение Игоря Георгиевича Волконского.

Кондрат дернул щекой. Такие вещи вслух произносить нельзя. Никогда!

На лице же его сюзерена отразилась задумчивость вперемешку с сомнением. Ведь согласно древнему принципу «Cui prodest?» («Кому выгодно?»), одним из первых под подозрением окажется он сам.

— Орден возьмет на себя ответственность, — неожиданно продолжил господин Иванов.

Кондрат застыл.

— Через шесть месяцев после акции.

Хозяин кабинета задумался. Что ж, полгода он вполне сможет «прокрутиться». С его влиянием даже при наличии прямых улик, обвинение будет выдвинуть ой как непросто. А подозрения к делу не пришьешь.

— Я согласен, господин Иванов.

Стоило посланнику покинут помещение, как коммуникатор Дмитрия Яковлевича завибрировал. Он глянул на экран — Аверьянов. Секунду хозяин кабинета колебался, но всё же ответил.

— Господин Волконский, — голос следователя был ровным. — У меня есть новые данные. Они могут вас заинтересовать.

Дмитрий Яковлевич сжал кулак.

— Я слушаю.