– Простите, ребята, – сказал выспавшийся Яшка, когда мы допивали чай.

Хозяйка поделилась с нами булкой и куском сыра, так что получился вполне приличный завтрак, в отличие от вчерашнего. Сил нам нужно было много.

– Я понимаю, – напряжённо сказал Лар. Он вскочил раньше всех и нервно слонялся по кухне с самого утра, перемыл всю посуду, переставил все вещи, до которых дотянулся.

– Я тоже, – отвёл глаза Геннадий. Он всё утро просидел в позе роденовского Мыслителя, так яростно шевеля мозгами, что вены на висках бугрились.

– Убила бы, – сердито сказал Аня. – Что бы мы делали, если бы тебя упекли куда-нибудь? Устраивать драку в канцелярии суда, ты серьёзно?

– Не знаю, что на меня нашло. Но ты пропала, тебя напугали, увели куда-то, а я сидел без всякой пользы. Надо было хоть что-то сделать.

– Сделал, молодец. Вовремя мы тебя нашли! Нельзя же спасать других, заставляя их спасать тебя! – Аня всё никак не могла успокоиться после пережитого страха за Яшку.

– Ань, на себя лучше ворчи, – добродушно сказал Лар. – Это же из-за тебя парню крышу сорвало. Украла сердце у человека – имей совесть.

– А теперь, когда все покраснели и замолчали, мы наконец-то можем поговорить о деле, – продолжил Геннадий. – Время подходит, давайте прощаться с хозяевами и скорее на слушание. Действовать будем по плану: занимаем места внутри и снаружи, дожидаемся Галину и Книфе, ждём завершения слушания, а потом на выходе я беру Галину под руку – вы видели, как я это делаю. Книфе будет на Ларе. Действуем по возможности без шума, быстро и чётко.

– Подожди, зачем ждать конца слушания? Забираем их на входе – и домой! – возмутился Лар.

– Ну, конечно, это же так просто – увести истца с ответчиком, которых все ждут, прямо с порога набитого служащими помещения. Вот никто нам не помешает остановить процесс! – недовольно сказал Геннадий. – Я понимаю, что ты сейчас не лучше вчерашнего Яшки, но включи голову, ради всех годовых отчётов!

– Да ты сам весь извёлся. Оттягиваешь момент неприятностей для Галины? – ядовито выпалил Лар. – Хитро.

Геннадий сжал и разжал кулаки, глубоко вдохнул, закрыл глаза и заговорил:

– Коллеги, мы тут уже два дня. Все уже поняли, что этот затхлый воздух нас понемногу меняет. Так вот, давайте не будем считать, что злобный гоблин, поселившийся внутри каждого, это и есть вы. Это. Только. Мысли. Внушённые атмосферой Сопределья. Все всё поняли? Будем работать?

– Тебе хорошо, толстокожий, тебя меньше пробирает, – огрызнулся Лар. – Но я понял. Спасибо, что напомнил.

– Со схемой решили, а кто где будет? – спросил Яшка.

– Маловероятно чтобы из зала был другой выход. Но на всякий случай вы с Аней послушаете внутри. С одной стороны, узнаете, в чём там суть, а с другой, если всё-таки есть второй выход, и если они туда пойдут, один из вас нам сообщит. Мы с Ларом будем ждать снаружи, потому что именно нам нужно перехватить девушек. А вы не дадите Галине побежать обратно, когда она нас заметит.

– Но почему внутри не я? – снова завёлся Лар. – Я же смогу показаться Книфе, успокоить её, защитить от этих бюрократов!

– Совершенно верно, именно поэтому. Ты не сможешь спокойно смотреть и ничего не делать.

– А они, значит, смогут!

– Они удержат друг друга, если понадобится. Автор, бери себя в руки. Как только они выйдут, Книфе переходит под твою защиту. Навсегда. И тебе лучше к этому моменту быть в форме.

Лар пнул ножку стола, но больше ничего не сказал.

Четверо убрали за собой и отправились прощаться с хозяевами. Постель отца была пуста. Дочь сидела рядом, вытирая глаза платком.

– Что-то случилось? – спросила Аня. – Нужна помощь?

– Вы уже помогли. А сегодня процесс папы закончился. Ему уже не нужна ничья помощь.

В наступившей тишине упрямо гудела осенняя муха. Четверо молчали, не зная, как правильно отреагировать на то, что здесь случилось. Наконец Аня тихо сказала:

– Соболезнуем. И так у вас с каждым?

– Что значит, у нас? – женщина подозрительно осмотрела нашу компанию.

– Простите, мы очень переживаем из-за слушания и несём всякую ерунду, – затараторил Яшка, подталкивая нас к выходу. – Спасибо вам огромное-преогромное за гостеприимство! Надеемся, ваш процесс будет таким же долгим и мирным, как у вашего папы!

– Благодарю вас, юноша. И вам успехов на слушании. Прощайте.

Четверо вышли на лестницу, и Аня спросила у Яшки:

– Как ты догадался?

– Помнишь «Лист кисти Ниггля» у Толкина?

– Конечно. Там было про путешествие…

– А здесь – процесс. Вряд ли автор прям так и задумывал, конечно, но как по мне – похоже. Если хорошенько подумать, не такой уж и абсурд, чесслово. Короче, даже в самых бредовых местах встречаются нотки смысла.

Аня промолчала, но с особым вниманием посмотрела на Яшку и взяла его за руку. С порозовевшими ушами и очень серьёзным лицом он повёл её за Геннадием и Ларом.

Пройдя привычные уже лестницы и пролёты, как раз перед лесенкой на чердак, Геннадий сказал:

– Мы с Ларом остаёмся здесь. Спрячемся в этом закутке, а потом отсюда… Как же это… Ах, да! И повыскочим, и повыпрыгнем!

Лар не улыбнулся шутке, но послушно занял указанное место, насторожённый и непривычно злой.

– А вы постарайтесь смешаться с толпой, – сказал Геннадий Ане и Яшке. – Вот, обмотай шею, как будто горло болит. В канцелярии раздобыл.

Он подал Яшке серый шарф.

– Раздобыл? – недоверчиво переспросил Яшка. – То есть, стащил, что ли? А ты такое можешь? Это же нарушение!

– Считай, что мы в театре. Это только реквизит для оформления канцелярии. Он ничей.

– А зачем мне это?

– У тебя значков на воротнике нет, – догадалась Аня. – И бороды, чтобы закрыть. Это чтобы не вычислили, что ты не служащий.

Геннадий кивнул:

– Не уверен, что к вам будут присматриваться, но лучше лишний раз не рисковать.

– Удачи нам всем, – сказал Яшка, уводя Аню в прихожую, где обнаружились большие настенные часы и черноглазая женщина, стирающая в корыте бельё.

– Нам точно сюда? – шепнула Аня.

– Проходите, – сказала женщина, махнув в сторону соседней двери. Сейчас начнётся.

Ребята поблагодарили и прошли в комнату, где уже толпились люди в старинных чёрных сюртуках, но были и зрители без костюмов, одетые как они. Аня поёжилась при виде такого количества чужих и проворчала Яшке на ухо:

– Дурацкий зал. Что это за прихожая, где тётки одежду стирают! Что за толпы, присесть негде! Ты смотри, аж на балконе теснятся. И вообще, откуда тут балкон!

– Это же абсурд, забыла? Вот такая книжка, значит. Как ещё обезвредить бюрократию в своей голове, если не смеяться над ней?

– Представляешь, забыла. Только вчера Лару то же самое объясняла. Знаешь, это окружение так затягивает, что я постоянно забываю, что здесь должна быть какая-то шутка. А она ведь и правда есть. Как всё-таки важно, чем мы себя окружаем…

Ребята заняли место в углу у запасного выхода – он здесь всё-таки был. Аня внимательнее присмотрелась к окружению и хихикнула:

– Смотри, какие подмостки хлипкие по центру. А следователь толстенький. Кажется, вот-вот рухнет со всем этим.

– А наверху народ по перилам размазало, видишь? Но это не ужас, а тоже шутка: смотри, они покрывала заранее притащили, чтобы между собой и перилами проложить!

– Ой, и правда. Я похожее в канцелярии видела, там у дядьки подушечка была с собой.

– Кстати, оттуда наверняка есть ещё один запасной выход. Видишь, под балкончиком в конце зала – подозрительная ниша. Там тоже может быть дверь.

– Хорошо Геннадий придумал, тут наши глаза точно нужны. Будем смотреть в оба.

– А теперь т-с-с-с. Начинается.

В прихожей зашумело, послышался резкий высокий голос, и какой-то мальчишка провёл в комнату двух девушек. Маленькая Галина, как всегда, шагала широко и уверенно, а смотрела так, будто она выше всех присутствующих вместе взятых. Высокая красавица Книфе сейчас казалась привидением. Бледная и почти прозрачная, она послушно семенила за Галиной. На ней было уродливое тёмное платье, похожее на Анино. Руки её были спрятаны в муфту, скрывающую наручники, когда-то роскошные белые волосы кое-как собраны в неаккуратный узел, а в зелёных глазах, как в чашах, по самые края стояли слёзы.

– Лар бы точно не выдержал, – сказал Яшка, сжимая кулаки. – Его там, наверное, Геннадий в охапку скрутил.

– Ещё немного, – шепнула ему и себе Аня. – Скоро мы её спасём.