– Пора.

Священник тронул меня за плечо, и я подскочил на месте. Бока саднило, но я был бодр и готов ко всему.

– Ступайте вдоль левой стены – и доберётесь до выхода. Адвокат живёт в предместье, вам лучше нанять экипаж и назвать адрес. У вас же есть деньги?

Я похлопал по карманам и обнаружил бумажник с необычными купюрами и монетами.

– Коруны? – прочитал я.

– Кроны. Замечательно. У собора обычно дежурит кучер, так что сразу идите к нему.

– А что с порталом?

– Я не нашёл заметных нарушений в его работе. Видимо, открытие других порталов в городе на него не повлияло. Надеюсь, они закроются после вашего ухода. Помните: чтобы попасть сюда, вам привратник не нужен. Возвращайтесь поскорее.

Я поблагодарил священника и гулко зашагал к выходу. Книфе уже второй день с этой ненормальной! Неподалёку от собора действительно скучал кучер, и я вскочил к нему в коляску, требуя немедленно гнать к адвокату. Тот, похоже, проникся уважением к моему нахальству, и усердно нахлёстывал лошадей всю дорогу. Я почти не смотрел на старинный город (а раньше всё бы отдал, чтобы попасть в такой дикарём, узнать наконец-то, что такое отпуск!), думал только о Книфе и ребятах. Кто знает, где они оказались, всё ли с ними хорошо? Как провели эту ночь? Не попались ли патрулям?

Мы во весь опор пронеслись по улицам, задевая колёсоотбойные тумбы на поворотах, и въехали в бедный жилой район. Я почувствовал лёгкую тошноту – то ли от тряски, то ли от вида этих мрачных термитников с копошащимися в них гуманоидами. Кучер остановил лошадей у самого тёмного из них и сказал, что адвокат живёт здесь. Я расплатился и принялся стучать в дверь.

Мне открыли не сразу, так что я ворвался в подъезд окончательно на нервах.

– Где адвокат? – сходу спросил я.

Из боковой двери показалась красивая девушка и поманила меня, хлопая глазками.

– Вам сюда, молодой человек! Только, знаете, я здесь сиделкой, а господин адвокат…

– Болен, в курсе, – оборвал я её. – Читал, знаете ли. У меня нет времени. Я от священника из собора, то есть, от капеллана, у нас срочное дело.

Девушка утратила ко мне интерес и махнула рукой в сторону нужной комнаты. Я вошёл и увидел адвоката, лежащего в постели на высоких подушках, точно в таком виде, как эта картина когда-то рисовалась в моей голове. Я подошёл к кровати и передал ему визитку. Он просмотрел записку от священника, запустил пальцы в бороду и спросил:

– Чего вы хотите?

– В городе вчера появились две девушки. Одна хочет возбудить процесс против другой и, скорее всего, уже обратилась с запросом по этому поводу. Я должен знать, где и когда пройдёт первое слушание.

– Что же, – самодовольно сказал он, – вас направили по адресу. Кто, как не я, может знать такую секретную информацию, да ещё и раньше всех. Мои уши повсюду, моя паутина – в каждом углу! Как зовут истицу?

– Галина.

– Просто Галина? И всё?

– К сожалению, я не знаю её фамилии. Но появление новых жителей и новых имён в судебных документах точно должны были заметить. Не думаю, что такое случается каждый день.

– Вы правы, все жители города давно записаны, и на каждого ведётся свой… Впрочем, эта информация не для ваших ушей, – он поёрзал в постели, устраиваясь поудобнее. – Хорошо, ради моих добрых чувств к святому отцу и исключительно из своего добросердечия я готов взяться за это дело по минимальной цене: фактически за одну оплату осведомителям, себе ничего не возьму. Заходите ко мне через неделю, и эта информация будет у меня.

– Вы с ума сошли! Какая, к чёрту, неделя! – я начал чертыхаться в этом городе, как будто всегда так разговаривал. «Это место меняет людей, – пронеслось у меня в голове. – Надо быть осторожнее».

Адвокат улыбнулся:

– Ваша Галина только дня три будет торчать в очередях по канцеляриям, чтобы подать иск. И это если разберётся, кого подмазать и кого припугнуть. А потом будут проволочки до момента назначения даты, а мне нужно связаться с нужными людьми. Это обойдётся вам в…

Я кинулся к нему и навис над больным, натурально зверея:

– Я не один из ваших лизоблюдов. А эта Галина сметёт любую из ваших канцелярий, как цунами, если только пожелает. У вас последний шанс сказать мне что-нибудь полезное. Я должен спасти человека – и мне уже всё равно, на что я для этого пойду.

Он поёжился и быстро сказал:

– Что же вы сразу не сказали, что дело срочное. Не нужно так волноваться. У вас действительно особый случай. Думаю, вам лучше самому поспрашивать по канцеляриям. С таким нахрапом у вас хорошие шансы всё выяснить самому.

– Где эти канцелярии?

– Да здесь же. Во всех этих доходных домах. Канцелярии, как положено, на чердаках. Ступайте, ищите, задавайте вопросы.

Меня снова начало подташнивать. Люди, расспросы…

– Откуда начать? – грозно спросил я. – Вы прекрасно знаете их расписание.

– Безусловно, – высокомерно ответил он. – И только ради нашего общего знакомого я даю вам эту подсказку. Поверните налево, когда выйдете из подъезда. Вам нужен дом, который стоит торцом. Идите на чердак.

– Благодарю, – огрызнулся я перед тем, как хлопнуть дверью. – Чтоб вас черти драли с вашей волокитой.

Кажется, священники и черти прочно поселились в моём лексиконе. Мне это не нравилось. Я не узнавал себя в этом нервном и злобном человеке, но думать было некогда. Книфе, в которую я не верил, которую чуть не бросил в самом начале, должна была узнать, что её создатель никогда не даст её в обиду.

В прихожей со мной как бы случайно столкнулась сиделка адвоката. Она чуть не упала, прижалась ко мне, и я с отвращением понял, что мне хочется продлить это мгновение. Я оттолкнул её и скорчил такую рожу, что она с визгом бросилась в комнату адвоката. Ну, а сам вышел на улицу, втянул холодный сырой воздух и зашагал к зданию слева. Все они были похожи друг на друга в своей нищей обречённости, и я начал твердить себе по пути: «Это вторичный мир. Выдумка. Абсурд и чёрный юмор, который я плохо понимаю. Мы вернёмся к солнцу и людям, которые бывают адекватными. Мы справимся».

От этого «мы» мне стало особенно одиноко. Хорошее «мы», когда я даже близко не представляю, где они все. Моя смеющаяся в ветре Книфе, наш болтливый Яшка, вечно недовольная Аня. И даже этот увалень Геннадий – ошибающийся, но всё-таки не самый плохой человек. Тоска вцепилась в мою спину злобным спрутом – и я, как в воду, ринулся в новое здание в жалкой попытке удрать от себя самого.