Первым светом, который я увидел после тьмы прохода, был огонёк свечи. Я пошёл к ней на ощупь, больно ударился об угол каменной плиты (спокойно, Лар, не шумим!), обошёл её и наконец разглядел небольшой участок, на который падало освещение. Свеча стояла на саркофаге, а за ней на стене висела то ли икона, то ли портрет.

«Где я? Семейный склеп? Часовня? Катакомбы?»

Впрочем, мне было неважно, где я оказался. Важно было, где Книфе, и что с ней. Я поплотнее запахнул пальто, взял подсвечник и принялся искать выход.

Наткнулся на ещё несколько саркофагов, за которыми начинались ступени наверх. Я поднялся, толкнул арочную дверь и похолодел. Дверь была заперта снаружи.

Воображение услужливо нарисовало картину моих разлагающихся останков, лежащих в позе эмбриона под лестницей. Очень живую мёртвую картину, надо признаться. Я подавил приступ паники и заставил себя думать.

Свеча. Она ещё длинная. Похоже, что горит недавно. А значит, тот, кто её сюда поставил, должен быть недалеко. Я не мог знать, насколько этот кто-то дружелюбен, но сейчас любое существо, способное открыть дверь, было мне союзником.

Я постучал. Потом ещё раз. Реакции не было. Тогда я стал молотить по двери изо всех сил, а когда устал, повернулся к ней спиной и принялся бить пяткой.

Вот тогда по дереву заскрежетал засов.

Я отошёл на пару ступеней назад на случай, если что-то пойдёт не так. Но за дверью обнаружился вполне безобидный на вид молодой священник.

– Гость? – удивился он. – Давно к нам никто не заглядывал. Не самое лучшее место для путешествия, как у вас говорят.

– Вы знаете о Сопредельях? – обрадовался я.

– И знаю, что живу в одном из них, – кивнул он. – Пойдёмте, в катакомбах холодно и сыро, вы уже начинаете дрожать.

Я пошёл следом за ним и оказался внутри собора. В другое время всё бы бросил, чтобы изучить каждый сантиметр этой красоты, но сейчас меня волновало только одно:

– Пожалуйста, проведите меня к выходу. Я должен спасти девушку.

– То есть, вы здесь не единственный гость?

– К сожалению, нет. Одна, кхм, особа похитила девушку, которую я ищу, и скрылась в вашем городе.

– Но здесь никто не проходил уже несколько лет, вы первый.

– Похитительница умеет открывать свою собственную дверь. У неё здесь где-то убежище.

– Странный выбор места, – покачал он головой. – Впрочем, у нас есть, где затеряться.

Он провёл меня к сиденью перед маленькой кафедрой и предложил отдохнуть.

– Мне некогда! – возмутился я. Эхо повторяло мои слова и разносило по собору, так что я устыдился и заговорил тише. – С ней может случиться что угодно!

– Сейчас все сидят по домам. По улицам ходят патрули, а каждого, кто нарушит комендантский час, тут же уводят в тюрьму. Сколько будет длиться следствие, можете себе представить. Вы не поможете своей подруге, если окажетесь в заключении.

– Что за глупости! Мне всю ночь сидеть здесь?

– Да, я окажу вам эту услугу, – высокопарно заявил священник. – Я обещал Хранительнице, что буду помогать гостям. Вы можете подремать здесь, на скамье. Можете изучить убранство, я видел блеск любопытства в вашем взгляде. Могу даже прочитать вам проповедь.

– Спасибо, я читал книгу о вашем Сопределье. Притчу о Законе помню.

– Хотите обсудить?

– Вот уж увольте. Эта сказка про белого бычка не для меня.

– И вам совсем ничего не нравится в моих словах? – мне показалось, что священник расстроился, и я сдержался. Вдохнул, выдохнул, повторил процедуру трижды и потом сказал:

– Я оценил ваши слова о Суде. О том, что он принимает тебя, когда ты приходишь, и отпускает, когда уходишь. В своё время я видел себя в истории того банковского служащего, который к вам приходил. И ваши слова помогли мне понять, что я сам загоняю себя в эту яму. Впрочем, на то, чтобы уйти из неё, мне понадобилось несколько лет.

– Мне жаль, что тот человек их не понял. Но я рад, что вам они пошли на пользу.

Я поёрзал на скамье и понял, что впереди худшая ночь в моей жизни. Моё счастье, только что обретшее жизнь, прямо сейчас на грани чего-то ужасного, а я ничего не могу сделать. Тут внезапная догадка полыхнула у меня в мозгу:

– Может, мне и сейчас лучше просто уйти, не слушая вас?

– Вы можете это сделать, – он склонил голову и поднял руки, будто показывая, что не держит меня. – Но центр патрулируется лучше других частей города. Вы даже с площади не уйдёте.

– Чёрт, – выругался я и виновато зажал себе рот, оглядываясь по сторонам. – Простите.

– Понимаю. Может, я могу рассказать вам что-то полезное для ваших поисков? Куда направилась похитительница?

– Она обладает особой склонностью ко всему, что связано с запретами и бюрократией. Хранительница считает, что она приведёт похищенную девушку на заседание суда и попытается чего-то добиться.

Священник издал короткий смешок и закашлялся:

– Похоже, она переоценивает наш мир. Но открыть обвинение и начать бесконечные тяжбы она, скорее всего, сможет.

Я ужаснулся. Если на Книфе, новорождённую Книфе, обрушится весь абсурд местного следствия, она сойдёт с ума за пару дней. Я бы сошёл, точно знаю. А она должна быть очень похожа на меня…

Священник сочувственно посмотрел на меня:

– Да, это очень тяжёлый опыт для гостей. Даже местные порой теряют разум. Вам лучше отыскать их до первого слушания.

– Я понятия не имею, где они могут скрываться в этом городе. Так что единственный шанс найти их – встретить на пороге зала суда. Насколько я помню по книге, время и место проведения узнать сложно. Это так? Или, может быть, у вас есть свои каналы? Вы ведь, кажется, ещё и тюремный капеллан?

Священник задумался. Он покачал головой из стороны в сторону, будто подсчитывая что-то в уме, а потом сказал:

– Я попробую помочь. Возьмите эту карточку, – он вытащил из складок одежды визитку и что-то написал на ней карандашом. – Я в хороших отношениях с одним адвокатом. У него уши повсюду. Скорее всего, информация о новом слушании у него тоже будет.

– Спасибо! – искренне сказал я. – Не надеялся, что хоть кто-то здесь захочет нам помочь.

– В наших интересах чтобы вы как можно быстрее покинули город, – признался он. – У нас здесь свой порядок, как бы это странно ни звучало для вас, и чужеродные конфликты ничего хорошего не принесут.

– Я сделаю всё возможное. Кстати, а как мы сможем вернуться? Портал в катакомбах ещё активен? За мной шли другие, но к вам попал я один.

Священник нахмурился:

– Сбои в работе портала? Кажется, здесь что-то посерьёзнее простых любовных споров. Что они пронесли сюда?

Я пропустил мимо ушей его пренебрежительную фразу о спорах и признался:

– Похищенная девушка… Так получилось, что я создал новый мир, – священник удивлённо поднял брови, и я виновато пожал плечами. – И эта девушка им является. Она – его персонификация.

Он вскочил и зашагал передо мной:

– Это плохо. Это очень плохо. Я даже не представляю, к чему может привести конфликт миров! Портал уже сбился – не удивлюсь, если ваши спутники оказались в разных местах, и я ничем не смогу им помочь.

Он остановился и наклонился ко мне:

– Послушайте, это нужно прекратить как можно раньше. Я разбужу вас утром, как только снимут патрули, а вы бегите к адвокату и действуйте жёстко. Катакомбы всегда для вас открыты, приходите в любое время. Я посмотрю, что с порталом, удостоверюсь, что он сработает для вас всех. Прямо сейчас и пойду. А вы… Хотите бокал вина, чтобы уснуть? Или таблетку снотворного? Вам нужно быть сильным и бодрым после этой ночи.

На меня вдруг накатила невыносимая жажда. Я почувствовал уверенность, что пара бокалов вина исцелит меня и сделает происходящее не таким ужасным, что всё исправится, я стану сильным и смелым, а мысли ускорятся, как это сто раз со мной бывало. Бокал или два. В крайнем случае, три… Я незаметно ущипнул себя, очень больно, чуть не до крови.

– Буду благодарен за снотворное. Мне действительно тяжело уснуть. Однако я обещал друзьям, что не буду обращаться к выпивке в таком состоянии. Это для меня опасно.

Священник уважительно хмыкнул, а потом принёс мне откуда-то таблетку и стакан воды. Я выпил, и он отправился изучать портал. А я разглядывал росписи и резьбу, поражённый невероятной красотой собора, такой странной и неуместной в этом абсурдном мире. Скоро купол над головой начал кружиться, и я погрузился во тьму.