– Лечить депрессию Кафкой… – Лар скривился, будто у него заболели зубы. Кажется, это был чёрный юмор, но я его не очень понял – сам я Кафку не читал, только слышал, что у него дядька в жука превратился. Правда, даже знаний про жука мне хватило, чтобы понять, что Галина прячется не в самом приятном месте.

Лар прошёл между мной и Аней, будто не заметив, и шагнул к центру зала. Геннадий дёрнулся за ним, но Хранительница покачала головой. Как только Лар сделал третий шаг, под полом что-то загудело, и из щели, которую я сразу не заметил, со скрежетом поднялась дверь. Представляешь, не крутой портал с переливающейся плазмой внутри, а обычная скучная дверь кабинета, как везде в этом здании. Какие могли тут стоять сто лет назад.

И всё-таки что-то с ней было не так. Меня начало подташнивать с первого взгляда. Аня поёжилась и сделала шаг ко мне, рядом стало чуточку легче. Дверь вздрогнула, и из-под неё клочками полез серый туман. А рядом выехала напольная вешалка с четырьмя комплектами одежды – мешковатыми костюмами и каким-то учительским платьем непонятного цвета.

– Процесс пошёл! – кажется, Лар вообще перестал удивляться и просто озвучивал факты. – Нам туда.

– «Процесс». Ну, конечно! – ахнула Хранительница. – У вас сильная интуиция, молодой человек! Только переоденьтесь, пожалуйста: это обязательно для каждого путешественника.

Мы переоделись. Лар ещё больше ссутулился и истончился в чужой одежде, даже уши оттопырились – это мне кого-то напомнило, но я не смог сообразить, кого именно. Аня натянула платье поверх футболки и джинсов, набросила на плечо ручки «дурацкой» сумки и теперь искала в сброшенном рюкзачке зеркальце, но Хранительница ей шепнула: «Не стоит».

– А пальто зачем? – спросил я, переминаясь в неудобных брюках. – Лето же на дворе.

– Боюсь, там всегда осень. Геннадий, в этом мире легче всего будет вам, но и искушать вас он может сильнее. Прошу, забудьте о субординации. Если вам это поможет, считайте непосредственной начальницей меня. Галина не имеет права вами командовать. Это понятно?

– Да, леди, – на Геннадии костюм сидел как влитой. Он нахлобучил круглую шляпу-котелок и до того стал похож на сыщика из кино, что я помотал головой. Нет, конечно, не он – ни усов, ни трости, да и ростом куда выше.

Хранительница осмотрела нас и осталась довольна.

– Осталось сменить обувь, – сказала она.

Мы перевели взгляды с Геннадия друг на друга и не удержались от кривых улыбок. С кроссовками наши наряды смотрелись – хоть на показ мод выходи. Ужасно, короче. По счастью, под вешалкой нашлись ботинки и туфли по размеру.

– К сожалению, я не могу провести с вами долгую беседу перед визитом в Сопределье, как делаю обычно. Запомните главное: проносить обратно предметы и технологии, невозможные в нашем мире, нельзя. То же работает и для Сопределья: вы не должны оставлять там ничего чужеродного. Ваша задача – вернуть Книфе и привести ко мне Галину.

– А вы с нами не идёте? – спросил я. Аня недовольно сложила руки на груди.

– Простите. Мне сейчас нельзя оставлять отдел. Я не уверена, что Галина не вернётся с какой-нибудь пакостью – вы же помните, что она сказала про наш «детский сад». Боюсь, мои надежды на её изменение не оправдались. Наш гибкий набор инструкций и подбор приоритетов по принципам здравого смысла она ненавидит так же, как в день, когда я приняла её на работу. Удивительно, как человек, созданный для чудес, может запрещать себе и другим проживать их…

– Быстрее, – подал голос Лар. – Книфе уже целый час там.

– Время у вас есть, – мягко сказала Хранительница. – Не забывайте, что это мир бюрократов, там ничего не бывает быстро. И стремление Галины подчинить себе систему или получить одобрение закона сыграет вам на руку. Геннадий!

Тот вздрогнул и поднял на неё по-собачьи виноватый взгляд. Она указала на портал:

– Последний шанс. Вы – чудесный сотрудник, исполнительный и честный. Но без своей головы на плечах будете только удобным инструментом для таких, как Галина. Научитесь расставлять приоритеты, иначе я смогу вам предложить только место уборщика.

– Я буду рад и этому, – тихонько пробасил Геннадий. – Спасибо за шанс.

– Раз уж вы отправляете нас одних, – сердито сказала Аня, – хотя бы объясните, где их искать? Там же целый другой мир!

– Скорее, город. Город абсурда и невыполнимых правил, но именно это вы можете использовать, чтобы срезать путь. Сливайтесь с местностью. Забудьте про логику. Ищите место заседания суда. Уверена, что Галина попытается представить свою идею именно там.

Хранительница замолчала. Мы переглянулись и подошли к двери портала. Я почувствовал Анину ладонь в своей и расправил плечи. Ты же помнишь, мы всегда сильнее рядом с теми, кому нужна поддержка. Хотя поджилки у меня тряслись, чесслово. Наверное, тогда я понял, как ты себя чувствовала, когда охотилась за тем огромным пауком, в которого я кидал всё, что было под рукой…

Геннадий, на правах специалиста, вышел вперёд и повернул ручку. Я ничего не разглядел за дверью – выглядело так, будто она ведёт в очень тёмную комнату, где наглухо задёрнуты шторы. Странная такая темнота. Живая, что ли.

Геннадий шагнул в темноту и пропал из виду. Лар кинулся за ним. Мы с Аней крепче сжали руки и вошли в проём одновременно – пришлось прижаться плечом к плечу, чтобы протиснуться в дверь. В глазах потемнело, а потом, как далёкая звёздочка, начал разгораться свет фонаря у входа.

Мы стояли в крохотном подвале – я почти упирался головой в потолок. Пахло гнилой картошкой и чем-то квашеным. Почти сразу от двери начинались ступеньки наверх, едва подсвеченные фонарём. Я не разглядел силуэтов Лара и Геннадия и подумал, что они уже поднялись. А потом посмотрел на Аню.

Ани не было.