– Лар! Пожалуйста, открой глаза! Хоть поморгай! Хоть что-нибудь! Труди обещала, что успеет разбудить Короля!

В голосе Ани было столько тревоги, что я сначала стал её успокаивать, а потом испугался.

– Ребята, что это было? Аня, тебе тоже снились Тэд и Труди? Яшка, и тебе?

– Мяу, – растерянно улыбнулся он.

Мы сидели рядом на полу в предрассветных сумерках, ошарашенно переглядываясь и ощупывая себя, спальники, одежду. Шляпы на моей голове не было, Аня снова была в футболке и джинсах, а Яшка растерял весь мех. Похоже, сновидца вовремя разбудили, так что дерево упало туда, где я был секунду назад, а мы вернулись домой. Здесь всё было по-старому: стихийная лежанка на полу, контуры барной стойки и столиков, розовеющий туман окон.

И всё-таки что-то было не так.

– А кто принёс это яйцо на полку? – спросил Яшка, вглядываясь в одну из ниш.

– Мне кажется, или на столиках скатерти? – подала голос Аня.

Я выбрался из спальника и подошёл к двери на кухню.

– Закройте глаза, сейчас будет ярко, – предупредил я ребят. Зажмурился сам и щёлкнул выключателем.

По Книфе раскатился громкий двойной вздох. Я обречённо поднял веки.

Да, на столиках были скатерти с принтами по мотивам книг.

Да, в нише по Алисе была фигурка Шалтая-Болтая на полке.

И вся королевская конница не собрала бы осколки моего сердца, когда я оказался посреди своего рая.

Книфе сияло. Наш тяп-ляпистый ремонт выглядел лучше журнальных интерьеров, эклектика книжных намёков сливалась в один безумный новый стиль, а в зеркалах появилась новая полутьма, где ясно угадывались нездешние отражения.

Хлопнула форточка. По залу промчался весёлый сквозняк, ероша волосы сидящим на полу ребятам и обнимая меня ласковой лесной прохладой. Яшка с Аней залились счастливым смехом, и я затолкал свой страх на самое дно, присоединяясь к ним. Это было наше утро. Книфе проснулось.

Легко и синхронно, будто каждый день так просыпались, мы свернули постели, убрали их в один общий шкаф и привели себя в порядок. Пока Яшка вихрем носился по залу, сдувая воображаемые пылинки, а Аня ворожила над заготовками, я заварил жасминовый улун и разогрел в микроволновке остатки вчерашней пиццы.

– Завтрак готов! – объявил я. Ребята придирчиво оглядели свои владения и присоединились ко мне.

– Хорофо, фто вчера не доели, чеффлово! – заметил Яшка. Мы согласно закивали.

Аня прикончила свою порцию и уставилась на меня:

– Лар, что с нами случилось? Мы видели один сон на троих? Или правда туда попали? Или мы оттуда не возвращались, и Книфе нам снится сейчас?

Я вздрогнул. Такой вариант я не рассматривал, но он ударил в мой самый глубокий ужас. Пришлось признаться:

– Я вообще не уверен, что вы все и этот мир мне не снитесь.

Яшка подавился, и Аня застучала по его спине, глядя на меня такими глазами, будто это я тут расковыриваю чужие страхи. Парень откашлялся и недоверчиво спросил:

– Как ты тогда вообще хоть как-то действуешь? Если не уверен в реальности?

– Сложно объяснить, – ответил я. – Со временем уговорил себя, что делать своё дело нужно всегда хорошо, спишь ты или нет. Мозгу ведь всё равно, откуда он получает картинку. Впечатления для него всегда настоящие.

– И если мы сейчас…

Воздух перед Аней задрожал, как над горячим асфальтом. Я зажмурился и быстро заговорил:

– Пожалуйста, не надо. У меня никогда не было таких друзей. Если только можно, не исчезайте.

Меня обдало холодной водой. И ещё раз. Я против воли открыл глаза: ребята были на месте, и Яшка опасливо забирал у Ани опустевший стакан. Она сердито оглядела мокрого меня и предупредила:

– Завязывай с этим. Дурацкие мысли куда угодно завести могут. Но Красный Король проснулся, а я никуда не делась. И вы с Яшкой тоже. Так что бери себя в руки и попробуй объяснить эту дичь так, чтобы я поверила.

Я замялся:

– Понимаешь, я бы себе уже с самого начала истории не поверил бы. Всё из-за того, что у меня зеркало дома не совсем обычное…

– «Не совсем обычного» я и без тебя насмотрелась. Валяй.

Я рассказал ребятам о приключениях с зеркалом, запиской и появлением Книфе. Даже про формулу свою нерабочую рассказал. Яшка заинтересовался:

– А куда у тебя из первой версии N пропало? То самое Нигде, Неизвестный мир, откуда они пришли?

– Уже не такой и неизвестный, – улыбнулся я. – Они же сами объяснили, что это вторичный мир. Те самые Страна Чудес и Зазеркалье, живущие бок о бок. Немного не такие, как при Кэрролле, ведь каждый из читателей и интерпретаторов их немного дополняет.

– Но теперь получается, что можно выразить это N! – Яшка взял салфетку и набросал:

N = 2T + x

– Да нет, – отмахнулся я. – Я точно так же К, Книфе, выражал. А оно отлично живёт без Тэда с Труди и без этой неведомой контрабанды. Пытался заменить Тэда и Труди на нас, но всё равно икс тогда неясно на что менять.

– Если для Книфе нужно указывать нас, – вмешалась Аня, – тогда для N нельзя использовать Тэда и Труди. Они для своего мира жильцы, а не авторы.

Она забрала у Яшки салфетку и переписала:

N = А + x

– Видите? Переменная «Автор» всё упрощает.

– Ты права, – признал я. – Теперь у нас есть стандартная формула для любой вторичной реальности. Любого N.

– Но это не объясняет ни сути икса, ни того, что случилось с Книфе! – упрямо сказала она. – Я даже готова принять сумасшедшую версию, что созданные миры – может, самые любимые читателями? – могут где-то существовать сами по себе. И даже что к нам оттуда могут попадать туристы. Но мы-то сейчас не там. А Книфе всё чудесатее и чудесатее!

Мы с Яшкой улыбнулись цитате. Аня надулась:

– Я вам про серьёзные вещи говорю!

Яшка примирительно поднял руки вверх:

– Ань, но мы, правда, не знаем. Да, чудеса. Но как они получились, придётся разбираться – и не один день, похоже. И… Как там говорит Лар? Даже если мы спим, вон тех ребят надо обслужить. И сделать это хорошо.

Дверь Книфе приоткрылась, и в неё заглянули две рыжие лохматые головы:

– А вы уже открыты? – дуэтом спросили головы.

– Открыты! – хором ответили мы.