Лобзик жужжал, как рой танцующих пчёл. Поляна с мёдом была где-то совсем рядом, только бы добраться… Аня помотала головой и собрала мусор трубкой пылесоса. Лар водил по расчерченной фанере инструментом, а Яшка придерживал материал и следил, чтобы под полотно не попала табуретка.

Квартирка у Лара была небольшая, но аккуратная. Из спартанской обстановки выбивалось только старое трюмо в углу. Ане никогда не нравились развалюхи из прошлого в домах. Она даже собралась было спросить у Лара, почему он не выбросит наследство, но засмотрелась вглубь зеркала и почему-то передумала приставать с расспросами.

Зазеркальный Яшка поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Аня вздрогнула.

– Ты чего? – спросил голос рядом.

Аня перевела взгляд на незеркальную улыбку с прилагающимся к ней Яшкой и пожала плечами:

– Задумалась.

Пылесос проглотил остатки пыли, и ребята расстелили на полу газеты. Вывеску торжественно переложили туда же, а потом распаковали набор красок.

– Кто-нибудь помнит, какого цвета она была? – спросил вдруг Лар.

Яшка почесал затылок:

– Знаешь, нет. Не припомню.

Аня вдруг поняла, что тоже не помнит.

– Лар, – сказала она. – Почему мы не помним цвет, но помним форму?

– Не уверен. Но когда я рассказывал Тэду и Труди, какой должна быть вывеска, у меня в голове была только форма. Цвет я тогда не придумал.

– Странно. Не люблю всякую мистику, но что это за гипноз такой, от которого все видят только то, что придумал ты? Мне кажется, нам просто лапшу на уши вешали.

– Я сам чуть с ума не сошёл, пока пытался разобраться. Не смог. Не мучай себя.

– А если инспекторы вернутся? Или зашлют ещё одного «аллергика»?

Лар тревожно посмотрел на договор об аренде, брошенный на стол. Яшка быстро заговорил, подмигивая Ане:

– А зачем им возвращаться? Больше никаких «гипнотизёров» у нас не будет, всё своими руками. Что бы Тэд и Труди ни делали, мы всё равно так не умеем, а значит, и бояться нечего. И давайте, пожалуйста, не будем вынюхивать шпионов: от нашей паранойи все посетители разбегутся. Люди же чувствуют. А нам прятать нечего, пусть приходит, кто захочет. Всех накормим.

Лар мечтательно уставился в окно, потеряв интерес к документам. Яшка сделал большие глаза и показал на вывеску.

Аня вздохнула и сказала:

– Ладно, подумаем об этом в другой раз. Давайте просто в чёрный? С белым контуром. Подсветим потом чем-нибудь.

– Светодиодной лентой. А букву Ф выделим! – оживился Лар. – Это же книга, пусть будет белая!

– А палочка в букве – закладка. Сделаем её фиолетовой! – обрадовался Яшка. – Получится хороший акцент!

К вечеру они убрали кисти и краски, поставили вывеску сохнуть на подоконник и выбросили газеты.

– Мы молодцы! – объявил Яшка. – Предлагаю это дело отметить!

Лар, движения и речь которого всё больше замедлялись с приходом усталости, выпал из транса и вздрогнул:

– Вам вообще-то нельзя.

– Ты чего? Я предлагаю пиццу заказать, ну и газировки какой. Скинемся с тобой, Аню угостим. Можно мультик посмотреть – есть один старенький сериал, его хорошо пересматривать, даже если все уже видели.

Лар расслабился:

– Да, конечно. Что-то я совсем не соображаю, столько всего. Отличная мысль, прямо сейчас и закажем. А я, пожалуй, баночку пива открою.

Дожидаясь курьера, Аня бродила по квартире. Ради интереса заглянула в холодильник: баночек пива там было штук десять. Ведро под раковиной венчали три смятые жестянки.

Когда она вернулась в комнату, Лар отписывался с компьютера клиентам, а Яшка разглядывал город с балкона. Аня присела на краешек дивана поближе к Лару и спросила:

– Часто тянешься за пивом, когда нервничаешь?

– Заметила, – констатировал он. И ответил после паузы: – Всегда.

– Ты же понимаешь, что это не нормально? Особенно если риски есть. Я в колледже всякого насмотрелась, особенно от тех, кому это перешло по наследству. У тебя в семье с этим как?

Лар с грохотом отодвинулся от стола:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю что?

– Про мать.

– Лар, я не знаю. Но знать должна, раз уж мы вместе будем тащить на себе Книфе. Особенно пока нас всего трое. Вдруг ты исчезнешь на неделю, а потом явишься опухшим, небритым и безмозглым? – Аня помотала головой, разгоняя воспоминания, и передёрнула плечами.

Яшка выглянул с балкона:

– Что у вас тут за пять минут случилось? В воздухе скоро молнии забьют!

– У Лара проблемы, о которых нам нужно знать.

– В холодильник заглянула? – догадался Яшка. – Ань, это не наше дело.

– Ваше, – не глядя на него, сказал Лар. – Ты деньги вкладываешь, Аня планирует будущее. Тут никаких секретов, просто неприятно вспоминать: родители у меня крепко пили, таких семей много. Но нас результаты коснулись быстрее, чем это обычно бывает. Многие так дотягивают до седых волос, а вот моему отцу «друзья» проломили голову ещё до того, как я родился. Мать продержалась до моего пятнадцатилетия, а потом попала под машину, тоже по этому делу. Повезло, что тётя Лера оформила опекунство и подкармливала, пока я не доучился. Так что да, наследственная склонность у меня есть. Но я держу себя в руках.

Молчание разорвала трель звонка. Лар потащился к дверям и вернулся с двумя большими коробками пиццы. От запаха у всех троих заурчали животы. Сложные разговоры немедленно испарились, уступив место весёлой суете.

– Лар, я могу тебя попросить? – тихо сказала Аня, помогая соорудить столик из табуреток.

– О чём?

– Попробуй не лезть в холодильник, когда нервничаешь. Хотя бы начни обращать на это внимание. Не надо приучать себя к этой дурацкой «таблетке».

– Это сложно. Я один. Мне больше нечем себя успокоить.

– Ты не один, – улыбнулся Яшка, разливая в три стакана пряно-апельсиновый квас. – Привыкай.

– Я подумаю.

Лар запустил первую серию мультика, и они сдвинули стаканы:

– За Книфе!