В книжном напротив Книфе было безлюдно. Школьники отсыпались после учебного года, родители лихорадочно договаривались с бабушками о побывке, в парке неподалёку готовились к праздничному набегу ребятни, а телефон Ани нетерпеливо тренькал сообщениями от куратора группы.

«Нашла?»

«В процессе».

«У меня вся статистика коту под хвост! Ты единственная из группы ещё не на практике!»

«До конца недели буду».

У неё уже было несколько предложений, даже одно от пиццерии по соседству. План сработал, дело было за малым: определиться. Но здесь Аня забуксовала.

Который раз за неделю она листала всех подряд «Алис» на полке, время от времени поглядывая в окно. На опустевшей двери Книфе трепыхался листок с проклятым объявлением.

Ни в одной «Алисе» не было набоковского перевода. Но книг всё равно было много, и текст в них отличался. Ане взбрело в голову отыскать, в чьём переводе прозвучало её любимое «Всё чудесатее и чудесатее». Она перелистывала страницы, отыскивая нужное место.

«Всё страньше и страньше!»

«Всё более и более интереснее!»

«Чем дальше, тем страньше!»

«Любопытей да любопытей!»

«Удивно и удивно!»

Она сдалась и подошла к консультанту. Женщина строго посмотрела на неё поверх очков. Аня стушевалась, но всё-таки спросила:

– Извините, а в какой «Алисе» перевод про «Чудесатее и…»

– Да что вы все привязались! – возмутилась женщина. – Нет такого перевода!

– Как нет?

– А вот так. Это из радиоспектакля. Ушло в массы. Девочка, ты выбери уже хоть что-нибудь, битый час книги мусолишь.

– Я недолго.

Аня вернулась к стенду с «Алисами». Надо же, нет такой книги. А казалось, именно этот перевод она читала в детстве. По радио уж точно не слушала.

Разными были не только переводы, но и иллюстрации. Классический Тэнниэлл в чёрно-белом и цветном вариантах радовал глаз, как старый знакомый. Но были и совсем другие: комичные детские рисунки, размытые акварельные и карандашные мотивы, строгие реалистичные изображения, будто из жизни американских фермеров, были даже смешные круглолицые пухляши в стиле художницы Гапчинской. Аня даже заглянула под обложку – точно, Гапчинская!

Одна большая книга притягивала и пугала одновременно. На мелованных страницах происходило что-то тёмное и жутковатое. Текст был знакомым, но Алиса здесь была фарфорово-бледной, с покрасневшими глазами и лихорадочным румянцем. Совсем как Аня в последние дни. Казалось, что девочка больна, а Страну Чудес нарисовала в её сознании лихорадка. Белый Кролик, маленький и пушистый, скрывал что-то опасное. Будто вот-вот он выпустит клыки и превратится в…

– Бенджамин Лакомб.

Напротив стенда сияла улыбка. Человека за ней сложно было разглядеть, но это и не требовалось. Так в городе улыбался только один персонаж.

– Яшка! Ты что здесь делаешь?

– Бенджамин Лакомб, – заклинание повторилось.

– Что?

– Не что, а кто. Художник. Это он создал Алису, которую ты разглядываешь.

– Такая странная. Пугающая, тревожная, и…

– Манящая. Я хотел себе такую, да цена кусачая. Решил, что сначала выучусь, а с первой зарплаты сделаю себе подарок. Книга за это время точно станет дешевле. А если закончится тираж, найду её на книжном аукционе.

– Хорошая идея! Знаешь, я тоже себе так спланирую!

– Не надо. Я сначала куплю тебе, а потом себе. Лады?

Аня вспыхнула и чуть было не стала благодарить, но тут же вспомнила, как сильно сердита на Яшку:

– Чудишь! Я раньше тебя на работу выйду, забыл? Мне всего год в колледже остался, а тебе ещё в вышку поступать.

– Ничего, разберёмся как-нибудь.

Безопасные темы для разговора вдруг закончились, и Аня перевернула ещё несколько страниц. Поймала на себе суровый взгляд консультанта, поёжилась и поставила книгу на место. Взгляд снова скользнул к листочку на двери Книфе. Яшка смотрел туда же:

– Лар ещё не заходил?

– Нет. А разве должен?

– Аренда оплачена до сегодняшнего дня. Тэд и Труди как-то обсуждали, когда я отчаивался с булочками у стойки.

Аня невольно улыбнулась. Она тоже «отчаивалась» в свой первый раз в Книфе. Яшка тем временем взял её за руку и потянул к выходу:

– Идём. Сядем на скамейку напротив. Он точно придёт, надо же сдать помещение.

– Зачем тебе? Только душу травить.

– Увидишь.

Солнце гордо двигалось к зениту. Ни облачка, только бесконечная сочная синь. Аня запрокинула голову и смотрела в небо, пока её не начало затягивать в мягкий кисель атмосферы. Где-то далеко на поверхности кожи начал поднимать волоски страх, но Аня отогнала его и потянулась в самую глубь бесконечного…

Лёгкое прикосновение Яшки к плечу, поворот головы, шаги справа.

– Ребята, не нужно было. Я сам.

Напротив стоял Лар. В чёрном. Лето на дворе, а он с любимым цветом никак не расстанется. Бледный, будто не было весны. Чернота под глазами – почти как у самой Ани. Да и у Яшки, если прищуриться и заглянуть за сияние улыбки.

Аня перевела взгляд на соседа, жалея, что не пошла в пиццерию. Уже бы оформляла документы, а не теряла Книфе – снова. Яшка отодвинулся и похлопал по сиденью между ними:

– Садись. Здесь хорошо. Солнышко.

Лар нехотя втиснулся между ними. Яшка быстро заговорил, и Аня прислушалась.

– У моих родителей есть небольшая фирма, делают окна. А у фирмы есть человечек, который оформляет документы, работает с налоговой и всё такое. Так вот, папа с мамой упирались, но всё-таки замолвили словечко, – он глубоко вдохнул. – Лар, всё можно грамотно переоформить по доверенности и открываться. Работой с инстанциями займётся папин человечек, за услуги возьмёт немного – по дружбе. Тебе не придётся в этом разбираться. Идеальный бизнес для социофоба, а?

– Я же сказал, что не смогу, – Лар на глазах превращался в человекообразный кактус.

– Я смогу! – сердито сказала Аня, сама не понимая, как оказалась в гуще разговора. – Раз уж «взрослый» не готов бороться за свою мечту, я поработаю и за себя, и за него.

– Вот видишь, – подхватил Яшка. – Отличный повар у нас уже есть.

Аня вздёрнула подбородок и сложила руки на груди. Яшка перегнулся через Лара и легонько потянул её за ухо:

– Да ладно тебе! Я не подлизываюсь. Всем нравится. Стоит только объявить в соцсетях, что повар остался, и посетителям дела не будет до смены интерьера.

– Хорошо, допустим, мы сами сделаем ремонт… – через силу начал Лар.

– Не допустим, а сделаем. Родители откладывали мне на выпускной. А кому он нужен! Аттестат и так заберу. Я прикинул, на материалы по акции и пару недель закупки продуктов хватит. А там заработаем что-нибудь.

Лар разглядывал дверь Книфе. Не сводя с неё глаз, он проговорил:

– У меня есть заначка на ноутбук… То есть, там на половину того ноутбука, который я хотел. Хватит на первый квартал аренды. Может, смогу ещё докупить что-то из книг. Но вы даже не представляете, какой это будет ад: втроём поддерживать целое кафе.

– Людей потом найдём, главное на ноги подняться! – сердито сказала Аня. – Не справимся – так хоть будем знать, что попытались. Разве это того не стоит?

– Стоит, – без тени сомнения ответил Лар. – Вы бы знали, как меня замучили кошмары. Будто Книфе живое и умирает из-за меня. Я так больше не могу… – он смутился, помотал головой и вытащил блокнот. – Надо написать план.

На чёрной обложке серебрился треугольник со вписанным в него кругом, разделённый чертой пополам. Лар поймал хитрые взгляды ребят:

– Ну, да, после стольких лет, – отмахнулся он. – Всегда. Давайте к делу! Нам надо как-то заново сделать вывеску. И дверь расписать…

– Вывеску делаем у тебя, – сказал Яшка – Сегодня. Звони арендодателю, внесём платёж. Потом закупаемся красками в книжном и фанерой в строительном. Лобзик есть?

– Электрический.

– Живём!