Тонкое блеяние — его издал Квинс Рэндвейл — прозвучало достаточно громко, чтобы донестись до Монка, Хэма и Нока Спэннера, и они подбежали, ступая на носках ради большей тишины.

— А, двое таинственных джентльменов, — сухо сказал Хэм.

— Они следили за дорогой, — сказал ему Док.

Док Сэвидж не вводил их в удивительное состояние паралича, которое мог вызывать давлением на определённые нервные центры позвоночника, поэтому вскоре Квинс Рэндвейл и Лизес Мур пришли в себя достаточно, чтобы говорить. Они повели себя несколько неожиданно.

— Дружище, как же я рад тебя видеть! — сказал Лизес Мур, вставивший в рот искусственные зубы и теперь выглядевший вполне недурно.

— Верно сказано! — подхватил Квинс Рэндвейл, причём «сказано» прозвучало у него как «шказано».

— А, — устрашающе осклабился Монк, — теперь вы рады нас видеть! Ещё бы!

— Искренне рады, — прошепелявил Квинс Рэндвейл.

— И почему, чёрт побери, нам не радоваться? — кисло потребовал Лизес Мур.

— Мы сделали неверный шаг и теперь это понимаем.

— Понятно. — Монк сделал ухмылку ещё внушительнее. — Спорим, всему есть объяснение.

— Чушь! — сказал Лизес Мур и начал злиться.

— Ну-ну! — возбуждённо прошепелявил Квинс Рэндвейл, делая предостерегающие жесты. — Не надо так беспокоиться. Конечно, вы, джентльмены, на нас сердитесь!

— Это ещё мягко сказано, — сообщил ему Монк.

Рэндвейл продолжал шепелявить, словно не услышал: — Мы поступили так из-за нашего сурового индивидуализма. Да, нашего сурового индивидуализма.

В его произношении слово «индивидуализм» звучало странно. У него получалось «иннивиуалишм».

Он продолжил: — Понимаете, мы были злы. Очень злы. Мы услышали, что наши враги едут в Сан-Франциско, в этот дом по адресу Фантан-роуд, 6932. Мы это подслушали. Поэтому, будучи очень злыми и желая расквитаться, мы приехали сюда. Но удача нам не слишком улыбалась.

Монк сказал: — Хорошо, что молния не бьёт лжецов.

— Ты не веришь? — Рэндвейл прозвучал обиженно.

— Конечно верю, — с предельным сарказмом ответил Монк.

Рэндвейл посмотрел на Дока Сэвиджа. — Вы мне верите?

Док Сэвидж спросил: — Вы хоть как-то представляете, что стоит за всем этим — убийством Уилларда Спэннера, странными полосами в небе и остальным?

— Понятия не имею, — заявил Рэндвейл.

— И это правда, — подхватил Лизес Мур, потирая культю отсутствующего большого пальца.

— Конечно, — согласился Монк ещё саркастичнее прежнего.

Лизес Мур закричал: — Так и есть, а все вы можете катиться к чёрту! Я не тот парень, над которым можно издеваться!

Монк с надеждой посмотрел на Дока. — Можно я проделаю с этим типом несколько своих упражнений?

Док ничего не ответил.

Монк изобразил веселье и сообщил Лизесу Муру: — Когда я закончу, у тебя будет недоставать не только большого пальца и зубов.

— Придержи его, — сказал Док, — пока я немного осмотрюсь.

* * *

Бронзовый человек с обычной осторожностью продвигался сквозь кусты, а преодолев сотню футов, остановился и долго слушал, желая выяснить, не приближается ли кто-нибудь, привлечённый шумом при поимке Мура и Рэндвейла.

Ничего подозрительного он не услышал.

Птицы замолчали, напуганные звуками короткой схватки, но теперь вновь расшумелись. Бронзовый человек двигался так скрытно, что редко тревожил пернатых певцов.

Лес стал гуще, кустарника было меньше, а деревья — выше и крепче. Под ногами кусты уступили место мху и опавшим листьям. Впереди Док Сэвидж заметил какое-то строение.

Тут раздался треск. Звучал он так же, как в прошлые разы: внезапный, странный, не похожий ни на что, что Док Сэвидж слышал прежде.

Бронзовый человек метнулся к ближайшему дереву. Лез он удивительно. Он выбрал дерево с довольно редкой листвой. Мгновение спустя он был уже высоко. Его глаза обежали небо — и застыли.

В небе находилось нечто странное. Не лента жуткого огня. Оно походило на шар из какого-то тусклого стекловидного вещества. Диаметр шара приближался к двум десяткам футов, а поверхность была не целиком одинаковой, обсидиановой, но в равномерном узоре усеяна более светлыми и тёмными пятнами.

Фантастический шар висел над местом, где остались Монк и остальные. Казалось, он находился на высоте немногим более ста футов. И не стоял совершенно неподвижно, а медленно подпрыгивал вверх и вниз, словно только что приземлился на невидимый резиновый коврик.

Шар окружала слабая дымка, похожая на пар — и это был пар, как предположил Док мгновение спустя: капли воды в тумане испарялись при соприкосновении с шаром, нагретым страшной скоростью движения в воздухе.

Шар, очевидно, был воздушным транспортным средством — устройством новой и поразительной конструкции, машиной, построенной на принципах, совершенно отличных от тех, с которыми обычно работали авиационные инженеры.

Больше всего удивляло, конечно, отсутствие обтекаемости, ожидаемой от устройства, способного на такую неземную скорость. Он ничем не напоминал рыбообразные формы, к которым стремились конструкторы. Это была идеальная сфера.

Имелось одно объяснение, несколько поразительное своей возможностью. Планеты в космосе, звёзды, Луна и Солнце были круглыми или почти круглыми, а это, по утверждению некоторых учёных, являлось результатом действия таинственных сил тяготения.

Неужели удивительные способности шара обеспечивала какая-то манипуляция с гравитацией?

Было и другое, чуть более разумное объяснение отсутствия обтекаемости. Шар, казалось, мог двигаться в любом направлении, не поворачиваясь. Разве сферическая форма не была самой совершенной возможной обтекаемой формой для тела, которому нужно двигаться в любую сторону?

Док сунул руку под одежду, где носил маленькую мощную подзорную трубу. Но прежде чем он успел навести линзы, удивительный шар с неуловимой для глаза резкостью снизился и пропал за деревьями. Судя по стремительности спуска, при ударе должен был раздаться громкий толчок, но такого звука не последовало.

Док Сэвидж отпустил ветку, за которую держался. Он пролетел половину расстояния до земли, прежде чем ухватился за другой сук, провисел достаточно, чтобы смягчить падение, а затем спрыгнул на землю. Он помчался сквозь заросли.

Поначалу он соблюдал осторожность. Затем произошло нечто, заставившее его пожертвовать тишиной ради скорости. Он услышал громкий мучительный вопль — несомненно, голос Монка. Кто-то выругался. Док побежал быстрее. Впереди с треском ломались кусты.

Потом прозвучал треск. На этот раз он был иным: начался со свиста чего-то двигавшегося со страшной скоростью, а следом раздался долгий, пугающе нарастающий треск, который затем затих, словно унёсся вдаль.

При первом же звуке Док остановился и уставился в небо. Ему показалось, что он что-то увидел. Уверенности не было. Если там что-либо и мелькнуло, то размытая полоса, уходившая дугой вверх, пока не исчезла полностью. Однако огненной лентой она не была. Бронзовый человек пошёл дальше, разыскивая группу, которую незадолго до этого оставил.

Он нашёл Монка, Хэма и Нока Спэннера, но не Лизеса Мура и Квинса Рэндвейла. Первые трое неподвижно лежали среди кустов.

* * *

Судя по разрушениям и состоянию жертв, произошла страшная драка. На голове у Монка было два уродливых пореза, у Хэма — один. Спэннера, очевидно, ударили по лицу: с его губ стекала алая кровь на зелёные листья куста, который он смял при падении.

Док Сэвидж прислушался. Послышалось шуршание листвы, и из кустов вышел поросёнок Хабеас, взглянул на Дока маленькими глазами, затем развернулся и вернулся в подлесок. Других звуков не было. Даже птицы замолчали.

Док Сэвидж склонился над пострадавшими. Хэм уже бессвязно бормотал и пытался сесть. Док занялся Монком и работал над ним, когда голова Хэма прояснилась.

Щеголеватый адвокат уставился на лежавшего обезьяноподобного химика. Увидев кровь вокруг ран Монка, он ужаснулся.

— Монк! — выдохнул он. — Он мёртв?

Док Сэвидж ничего не ответил.

Хэм, пошатываясь, поднялся и запричитал: — Монк… с ним всё в порядке? Он мой лучший друг!

Не открывая маленьких глаз, Монк пробормотал: — Кто это мне друг? Нет у меня друзей, кроме Хабеаса.

Тревога Хэма сменилась чёрной хмуростью, он подошёл и далеко не ласково пнул Монка в бок.

— Я говорил не о тебе, — отрезал он.

Поросёнок Хабеас Корпус снова вышел из кустов, странно посмотрел на них, затем в точности как прежде развернулся и вернулся в заросли.

Монк сел и начал сам себя лечить, а Док занялся Ноком Спэннером: растирал ему запястья, щипал, причиняя пробуждающую боль, пока наконец Спэннер не перевернулся и не прижал обе руки к разбитому рту.

Как только Спэннер осознал, что его окружает, он отдёрнул руку ото рта и сунул в карман, где носил деньги.

— Ограбили! — закричал он. — Пятьдесят тысяч долларов! Исчезли!

Он принялся громко ругаться, его богохульные замечания становились всё пронзительнее и неистовее, пока не стали почти речами безумца.

— Это не поможет. — Монк закрыл уши руками. — К тому же я к таким словам не привык.

— Сбережения всей моей жизни! — завизжал Спэннер. — А вы шутите! Это не смешно!

— С такой головой мне ничто не смешно, — проворчал Монк. — Но рёвом их не вернёшь.

Хабеас Корпус вышел из кустов и снова вернулся.

Док Сэвидж сказал: — Поросёнок пытается нам что-то показать.

Монк, качаясь, выпрямился, описал небольшой круг и упал; со стоном он снова поднялся. Нок Спэннер смотрел, понимая, что уродливого химика жестоко вырубили. Следующие несколько минут Спэннер молчал, словно стыдясь собственной истерической вспышки.

Они медленно двинулись сквозь кусты, поскольку трое подвергшихся нападению были не в состоянии идти быстро.

— Что произошло? — спросил их Док Сэвидж.

— Это была та штука в небе, — хрипло ответил Монк. — Мы услышали треск, посмотрели сюда… — Он указал вперёд. — И вот она. Похожая на какое-то твёрдое странное стекло…

— Новый и уникальный земной космический корабль, — вставил Док.

— Да? — нахмурился Монк.

— Шарообразный, — пояснил Док. — Может двигаться в любом направлении. Как именно устроен его двигатель, я пока не понимаю, кроме того, что он почти бесшумен.

— Бесшумен! — взорвался Монк. — А этот треск…

— Тебе когда-нибудь пролетала пуля совсем рядом с ухом? — спросил Док.

— Ещё как! — проворчал Монк.

— Как она звучала? — продолжил Док. — Свистела?

— Чёрта с два, — ответил Монк. — Она… — Он умолк с открытым ртом: на него снизошло понимание.

— Именно, — сказал ему Док. — Тело, движущееся по воздуху с огромной скоростью, расталкивает воздух и оставляет за собой вакуум, а воздух, схлопывающийся в этот вакуум, издаёт отчётливый хлопок. Вот чем объясняется шум этих земных шаролётов.

Монк тяжело вздохнул.

— Ну, если бы из-под земли выскочил дьявол с двумя шипами на хвосте, мы и то удивились бы не сильнее, когда увидели этот шар, корабль или что там такое, — пробормотал он. — Я глазел на эту штуку, когда у меня выключился свет.

— Лизес Мур поднял палку и ударил тебя, — сказал ему Хэм. — Примерно в то же время Рэндвейл ударил меня, лишив сознания.

Нок Спэннер подхватил: — Потом они вдвоём набросились на меня. Рэндвейл держал, а Мур бил кулаком. Это последнее, что я помню.

Монк серьёзно сказал: — Странное дело.

— Последние несколько дней тебе всё кажется странным! — раздражённо отрезал Хэм.

Монк покачал повреждённой головой, словно не желая спорить.

— Когда меня сбили, сознание я потерял не сразу, — сказал он медленно, будто сообщать эти сведения было больно. — Я был вроде как в забытьи или что-то такое. И прямо перед тем, как отключиться, готов поклясться, я увидел девушку.

Хэм потребовал: — Какую девушку?

— Ту, из Оклахомы, — пояснил Монк. — Ланку Джексон.

— Галлюцинация, — скептически сказал Хэм.

— Может быть. — Монк ухаживал за головой. — Но она шла через кусты с тем недомерком Коротышкой. Потом повернулась и пошла обратно туда, где висел в небе этот шар.

Док Сэвидж остановился. — Это была не галлюцинация.

— Я так и думал, — сказал ему Монк. — Но откуда ты знаешь?

Док указал на песчаную землю под ногами. На ней сохранился отпечаток ступни — узкой, на высоком каблуке, несомненно женской.

— Хотел бы я немного поговорить с этой молодой леди, — мрачно сказал Хэм. — Она чертовски хорошо могла бы объяснить несколько вещей.

Они увидели поросёнка Хабеаса. Огромные уши подсвинка были отведены назад, чтобы их не царапал колючий подлесок, и, судя по действиям, он ждал, чтобы проверить, следуют ли они за ним.

Нок Спэннер сказал: — Это самый замечательный боров, какого я видел.

— Его годами дрессировали, — проворчал Монк. — Слушайте, этот шар, или как его там, висел где-то здесь.

Они зашагали быстрее и вышли на нечто вроде поляны, хотя место поросло низким кустарником и высокой травой. На участке в дюжину футов поперёк растительность была примята, словно на неё опустилось нечто тяжёлое.

У края участка с раздавленными кустами лежали трое мёртвых мужчин.