Они провели в Талсе четыре часа, занимаясь расследованием. Обнаружились интересные вещи.

Револьвер, который Монк отобрал у человека, вырубленного в радиокомнате странного дома среди кустов, был продан Лизесу Муру год назад. Дальнейшие расспросы выявили, что за последние шесть месяцев Лизес Мур приобрёл множество единиц огнестрельного оружия — револьверов, дробовиков и автоматических винтовок.

— А это заставляет меня подумать об обрезанной автоматической винтовке Коротышки, — проворчал Монк.

Дом в холмах построил индеец осейдж, разбогатевший на нефти и позднее умерший. Этот факт, подтверждавший слова банды, Док Сэвидж выяснил из замечательного «морга» с очерками о людях, который вёл автор тематических статей в талсинской утренней газете «Грэфик».

Автор статей был щёголем, чьё совершенство в одежде соперничало с Хэмом, а кроме того — кладезем сведений. Похоже, в своём архиве он хранил крупицы информации обо всех важных людях Талсы и её окрестностей.

Благодаря архиву Док Сэвидж смог тщательно изучить биографии Лизеса Мура и Квинса Рэндвейла.

Лизес Мур был посредником по аренде нефтепромыслов; в просторечии его называли «грабителем арендаторов». В тюрьме он никогда не сидел. Это было почти всё хорошее, что можно было сказать о его методах ведения дел. Он был ловким, выжимал всё возможное и строил козни — качества, по-видимому сделавшие его миллионером.

Квинс Рэндвейл начал жизнь мелким шулером, во времена сухого закона торговал спиртным, а позднее захватил местный собачий ипподром — по-настоящему прибыльное предприятие. Кроме того, говорили, что он местный подпольный король азартных игр и не прочь время от времени нечестно заработать.

Но, как и Лизеса Мура, его ни разу не осуждали за преступление серьёзнее парковки дольше разрешённого, превышения скорости, стоянки без огней и даже перехода улицы в неположенном месте.

За эти пустяковые нарушения у него имелось невероятное множество судимостей. Док Сэвидж спросил об этом.

— Полиция пыталась выжить его из города, арестовывая по любому мыслимому обвинению, — сообщил безупречно одетый автор статей из «Грэфик». — Это было два года назад. Не сработало.

По-настоящему важный результат расследования пришёл из местного аэропорта. Монк обнаружил его, просматривая список пассажиров утренних рейсов. Дозвонившись Доку Сэвиджу в «Грэфик», он был возбуждён.

— Ситуация во Фриско становится горячей, Док! — заявил он.

Бронзовый человек вопросительно отозвался: — Да?

— Лизес Мур и Квинс Рэндвейл сели на утренний самолёт до Сан-Франциско, — сообщил Монк.

* * *

Док Сэвидж не стал нанимать для полёта в Сан-Франциско быстрый самолёт, как поступил бы в обычных обстоятельствах. Вскоре ожидался рейсовый лайнер, и он был быстрее любой машины, доступной для срочного найма. Когда лайнер вылетел, Док и двое его помощников находились на борту.

В самолёте было радио. Док связался с Нью-Йорком и переговорил с находившимися там тремя помощниками — Джонни, Длинным Томом и Ренни. В связи со смертью Уилларда Спэннера они не обнаружили ничего важного.

На первой остановке Док купил газеты. Там было много новостей об огненных полосах в небе. Полиция начинала связывать эти явления с преступной деятельностью, поскольку в трёх отдельных случаях, помимо ограбления банка в Канзас-Сити, незадолго до появления в небесах жутких полос были совершены крупные преступления.

Пока самолёт заправляли, Док и двое его спутников читали заголовки, прерывая чтение, чтобы откусить от бутербродов, купленных в ресторане аэропорта. Возможно, поэтому они не заметили наблюдавшего за ними худощавого, аккуратно одетого мужчину.

Худощавый мужчина старательно следил исподтишка. Он сел на самолёт в Талсе вместе с тремя другими пассажирами, не считая группы Дока. У него было два чемодана — один среднего размера, второй очень большой. Он устроился ближе к носу самолёта и ни разу не посмотрел в сторону Дока Сэвиджа с чем-то большим, чем обычный интерес. Теперь он наблюдал снаружи через окно аэропортового ресторана.

После заправки мужчина первым вошёл в самолёт. Он быстро нагнулся, открыл маленький чемодан и достал предмет, который поначалу можно было принять за моток туго смотанной стальной проволоки. Он прошёл назад и спрятал его на одной из багажных полок, где тот не бросался бы в глаза.

Он вышел из самолёта, поспешил в ресторан и заказал междугородный звонок в город в Аризоне. Быстрота соединения показывала, что собеседник ждал звонка. Мужчина сверился с кодовой книжкой.

— Погода прекрасная, — сказал он.

— Отлично, — ответил голос по проводу. — Мы вас подберём, ясно?

— Ясно, — сказал мужчина.

Он повесил трубку, вернулся к самолёту и занял место как раз перед тем, как гигантская машина поднялась в воздух под высокий вой двигателей за пределами звукоизолированной кабины. Воздух был неспокойным, и самолёт слегка покачивало.

Внизу раскинулась не особенно приятная глазу местность, состоявшая главным образом из песка и полыни; лишь кое-где однообразие нарушали столовые горы, совсем не впечатляющие с воздуха. Самолёт летел два часа. День уже клонился к вечеру.

Худощавый мужчина наклонился и открыл большой чемодан. В нём лежал парашют. Ему пришлось помучиться, влезая в подвесную систему в согнутом положении, чтобы не привлекать внимания. Почти полностью надев её, он поднял голову проверить, заметил ли его кто-нибудь.

Заметил. Док Сэвидж уже находился в проходе и шёл вперёд.

Худощавый мужчина кинулся к двери. Ему было трудно открыть её против напора воздушного потока от винтов, но наконец это удалось, и он бросился наружу. Лицо его торжествовало. Но выражение быстро изменилось. Рука — на ощупь словно зажим машины, прессующей металл, — схватила его за лодыжку.

Мужчина пронзительно выругался. Он свисал из самолёта, его швыряло страшным напором воздуха, и только хватка на лодыжке не давала ему упасть. Тело колотилось о твёрдый фюзеляж. Затем его начали медленно подтягивать вверх, к двери самолёта.

В отчаянии мужчина выхватил оружие. Он напоминал лоскут на сильном ветру, и первый выстрел прошёл мимо. Затем, ухватившись за край двери кабины, он тщательно прицелился.

Док Сэвидж позволил ему упасть. Только так бронзовый человек мог сохранить себе жизнь.

* * *

Худощавый мужчина падал позади, снова и снова переворачиваясь в воздухе. По тому, как он задёргал ногами, чтобы прекратить вращение, было ясно, что прежде он уже прыгал с парашютом. Затем он дёрнул вытяжное кольцо, и шёлковый парашют распустился белым цветком.

В самолёте царил переполох. Пассажиры возбуждённо кричали и теснились у окон со стороны двери, нарушая равновесие самолёта и заставляя пилота тоже кое-что прокричать.

Док Сэвидж бросился к пилоту.

— Следуйте за этим человеком до земли! — отчеканил он.

В удивительном голосе бронзового человека была такая сила, заставлявшая повиноваться, что пилот подчинился, не останавливаясь подумать, почему должен это делать.

Монк ринулся вперёд, добрался до Дока и потребовал: — Зачем этот тип выпрыгнул?

Док Сэвидж одним взглядом охватил горизонт и не увидел ничего, что могло бы встревожить. Внизу не было видно никакого сигнала.

— Обыщите самолёт! — резко сказал он.

Пассажиры яростно возражали против обыска багажа, а времени на объяснения не было. Хэм вышел из себя и вырубил молодого коммивояжёра, который пытался защитить толстый чёрный чемоданчик; когда Хэм открыл его, там обнаружилось небольшое состояние в образцах драгоценных камней.

Монк лишился множества рыжих щетинок, служивших ему волосами, благодаря толстой женщине, которая и слышать не желала, чтобы обезьяноподобный химик открыл её несессер.

Пилот всё ещё боролся с управлением. Второй пилот и стюардесса пытались внести свой вклад в восстановление спокойствия, но лишь усиливали бедлам.

Бомбу, спрятанную худощавым мужчиной, нашёл Док Сэвидж. Он разбил окно и выбросил её за борт. Взорвался ли снаряд при ударе о твёрдую землю внизу или немного раньше, определить было трудно, но поднялось порядочное облако дыма и обломков — достаточно большое, чтобы доказать: самолёт разнесло бы на куски.

* * *

Пилот следовал за человеком с парашютом лишь до тех пор, пока перемещения пассажиров не нарушили равновесие самолёта, а в последующей суматохе он забыл приказ бронзового человека. Теперь самолёт находился на некотором расстоянии от парашюта.

Белый шёлковый купол был всего лишь пятнышком на поверхности пустыни. Они увидели, что он опустился в каньон.

Док снова подошёл и мрачно заговорил с пилотом, а тот, внезапно узнав личность бронзового человека и увидев маленькую карточку, поспешил направить самолёт к парашюту.

На показанной Доком карточке всем сотрудникам авиакомпании предписывалось по его просьбе отдавать себя в его распоряжение; выдана она была отчасти потому, что Доку Сэвиджу — человеку более богатому, чем кто-либо подозревал, — принадлежала значительная доля акций авиакомпании.

Приземлиться в каньоне было невозможно. Ближайшая местность, пригодная для безопасной посадки, находилась на расстоянии целой мили. Пилот посадил там самолёт.

— Вооружены? — спросил Док пилота.

Лётчик кивнул.

Док, Монк и Хэм помчались к каньону. Продвигаться было трудно. Колючки мескита драли одежду, кактусы болезненно впивались в тело. Однажды застрекотала гремучая змея, а вскоре после этого Монк громко сглотнул и остановился. Он что-то сказал.

Его слова потонули в громком раздирающем треске, который, казалось, донёсся со стороны каньона.

— Опять эта штука! — проворчал Монк и напрасно обыскал взглядом небо в поисках следа огненной нити.

Они побежали дальше.

Тут они вновь услышали треск и снова стали слушать и осматривать небо. И опять ничего там не увидели.

Возможно, взгляд на небеса был предзнаменованием — добравшись до каньона, они не нашли ни следа добычи. Зато обнаружили брошенный парашют. Следы на песке показывали, куда бежал неудачливый убийца. Они пошли по ним.

Следы необъяснимым образом оборвались посреди песчаного пространства, сохранявшего каждый отпечаток с удивительной чёткостью. Но там, где они исчезли, песок был странно потревожен, словно маленький страшный вихрь всосал его, а затем позволил просыпаться обратно.

Хмурясь, Монк утверждал, что часть песка до сих пор висит в воздухе.

Они искали целый час, прежде чем смирились с убеждением, что преследуемый каким-то пока не объяснённым образом сумел исчезнуть.

— До сих пор в этом деле было много головокружительных поворотов, — проворчал Монк. — Но этот превзошёл все.