Дверь была изготовлена из какого-то ценного тёмного дерева. Краска облупилась, но полотно всё ещё сохраняло прочность. Монк выбросил вперёд длинную волосатую руку и захлопнул её. Грохот прокатился эхом по дому, который, казалось, был почти совсем лишён мебели.

Монк прорычал: — Тебе не обязательно было меня пинать!

— Мне было приятно, — сказал ему Хэм. — То есть… мне нужно было привести тебя в действие.

— Ага! — Монк налетел на дверь в конце приёмного зала, где они стояли. Инерция отбросила его через всю последующую комнату на четвереньках.

С этой стороны комнаты стоял стол. Его наспех сколотили из грубой древесины. Но в стоявшей на нём аппаратуре не было ничего грубого. Блестели чёрные изоляционные панели, ручки и переключатели.

Монк свернул к аппаратуре.

Хэм крикнул: — Она нам не поможет!

— Ещё как поможет! — Монк принялся возиться с ручками. — Это первоклассный радиопередатчик и приёмник.

— Я знаю. — Хэм направлялся к другой двери. — Какая нам польза от этой проклятой штуки?

— Позовём помощь. — Монк скорчил свирепую гримасу. — Беда в том, что мне надо понять, какая ручка что делает.

Стекло вылетело из окна, грохнула винтовка, и пуля большой мощности насквозь пробила стены, промахнувшись мимо Монка менее чем на ярд.

— Не торопись, — сухо сказал Монку Хэм. — Тебе всего лишь нужно заставить эту штуку работать и вызывать, пока какая-нибудь станция не ответит. Пять-десять минут — всё, что тебе потребуется.

Влетели ещё две винтовочные пули, осыпав Монка гипсовой пылью.

Монк снова скорчил свирепую гримасу и бросил возиться с радиоаппаратурой. Он последовал за Хэмом в другую комнату, где находилось множество ящиков; все они были из прочной древесины, но ни на одном не имелось отметок, способных указать на прежнее содержимое.

Монк опрокинул ящик, обнаружил, что он пуст, и принялся швырять ёмкости к двери, чтобы её загородить. Винтовочный свинец легко проходил сквозь ящики.

— Эти мощные стволы вроде как всё усложняют, — проворчал Монк.

Они отступили, обнаружили пустую комнату, затем ещё одну — с дешёвыми брезентовыми походными койками на полу. Одеяла беспорядочно громоздились на койках. Повсюду валялись разрозненные предметы одежды. Пол усеивали окурки.

Монк подхватил охапку одежды.

— Может, в карманах есть что-нибудь, что нам кое-что расскажет, — сказал он.

Он нёс одежду, тяжело ступая вслед за Хэмом. Тот заглянул в окно, стёр с поверхности пыль, снова посмотрел и быстрыми ударами начал выбивать стекло.

— Конечно, мы можем просто уйти, — кисло сказал ему Монк. — Они постоят в сторонке и споют нам колыбельную или ещё что-нибудь.

— Смотри, ошибка природы! — Хэм указал рукой. — За домом стоит автомобиль, которого мы раньше не заметили.

* * *

Монк посмотрел и увидел, что автомобиль большой и мощный, с закрытым кузовом. Он помог выбить остатки стекла, позволил Хэму спрыгнуть на землю, затем последовал сам, не выпуская одежду и громко крякнув при приземлении.

Они одновременно добежали до автомобиля и помешали друг другу забраться внутрь. Монк протянул правую руку к замку зажигания, затем сжал её в кулак и ударил по приборной панели.

— Проклятье! — процедил он. — Конечно же, они вынули ключ!

Он повалился на пол, одним махом вырвал из-под приборной панели целую горсть проводов, потратил одну довольно долгую секунду на их сортировку, затем соединил концы двух, и двигатель взревел, оживая.

— Полезно знать, как устроена проводка в этих автомобилях, — ухмыльнулся Монк.

Машина завыла и, дёргаясь на второй передаче, описала широкий круг вокруг дома. Хэм вёл безрассудно, время от времени высовывая голову, чтобы определить направление. Кусты хлестали по днищу автомобиля. Из одного окна донёсся громкий лязг, и Монк прищурился на паутинный узор трещин, волшебным образом появившийся на стекле.

— Слава небесам! — фыркнул он. — У этой колесницы пуленепробиваемые стёкла! Санта-Клаус всё-таки существует!

Хэм выпрямился, повёл осторожнее, и они, раскачиваясь, выехали на смутную дорогу, по которой прибыли. Хэм слишком торопился. Он набрал чересчур высокую скорость, автомобиль занесло, он съехал в канаву и остановился. Хэм выглянул наружу.

— Мы можем выехать задним ходом, — сказал он.

Тут он застыл неподвижно, потому что почувствовал, как маленькое пятно холодного металла коснулось его затылка. Оружейные стволы касались его голой кожи и прежде.

— Надо было заглянуть на заднее сиденье, — сказал он Монку.

* * *

Уродливый химик выпрямился и оглянулся. Оружие убрали от шеи Хэма и почти упёрли в приплюснутый нос Монка. Это был огромный шестизарядный револьвер одинарного действия.

Оружие одной рукой держала молодая женщина.

Это была худощавая, загорелая молодая женщина с несколькими веснушками, отнюдь не неприятная глазу. Глаза её были довольно чарующего синего цвета, а зубы украсили бы рекламу любой зубной пасты. Но показывала она зубы вовсе не в улыбке. Скорее это была гримаса, призванная передать свирепость.

— Это разрывные пули, — сообщила она. — Они, пожалуй, снесут вам голову.

Монк сглотнул. — Теперь послушайте…

— Заткнитесь! — попросила она. — Я никогда вас раньше не видела и не знаю. Возможно, вы меня тоже не знаете. Но обо мне слышали. Я Ланка Джексон.

— А, — сказал Монк.

— Вы слышали достаточно, чтобы понять что я с лёгкостью вас пристрелю, — сказала девушка.

— Двуствольная Ланка Джексон, — пробормотал Монк, который никогда прежде не слышал ни об одной молодой женщине с таким именем.

— Остряк, как и все остальные, — ледяным тоном произнесла девушка. — Я и представить не могла, что в одной шайке преступников может оказаться столько так называемых шутников.

Монк сказал: — Молодая леди…

— Тихо! — отрезала она. — Одна из этих пуль будет совсем не смешной. Вы двое сидите смирно. Я выйду, потом выйдете вы. Дальше я скажу, что делать.

Она вышла.

Из соседних кустов появились трое мужчин. Их появление было настолько внезапным, что стало ясно: это те, кто при начале схватки рассыпался по краям окружавшей дом поляны, чтобы иметь возможность пристрелить любого, кто попытается перебежать открытое пространство. Каждый из троих держал оружие.

— Теперь мы всё возьмём на себя, Ланка, — сказал один.

Молодая женщина пристально на них посмотрела. Казалось, она пыталась принять решение о чём-то крайне важном. Оружие в её руке оставалось совершенно неподвижным. Наконец она пожала плечами, и один из мужчин подошёл и забрал револьвер, которым она владела.

— Ты нам здорово помогла, — усмехнулся он.

Девушка ничего не сказала.

Вскоре, пыхтя и рыча друг на друга, прибыли остальные члены банды. Они окружили Монка и Хэма. Началось обсуждение. Трое выступали за то, чтобы немедленно их застрелить. Остальные придерживались более здравых убеждений.

— Пусть большой босс решит, — предложил человек со странно ведущими себя глазами.

Монка и Хэма погнали назад к дому.

Человек со странными глазами взял девушку под руку и сказал: — Моя дорогая Ланка, не объяснишь ли ты, как именно оказалась в этом автомобиле? И ещё с оружием? Это ведь старый шестизарядник Коротышки, верно?

Девушка сумела ничего не сказать чрезвычайно выразительным образом. Глаза мужчины, казалось, двигались ещё более странно, чем обычно. Он увёл девушку в другую часть дома.

Монк и Хэм оказались в комнате с радиоаппаратурой. Один из пленителей вышел, вернулся с ковбойским лассо, и их умело и основательно связали.

— Что будем с ними делать? — спросил Коротышка, ухаживая за избитым лицом.

— Сейчас выясню, — сказал один из мужчин и подошёл к радиоаппаратуре. Он включил механизм. Очевидно, устройство было всеволновым, потому что из приёмника послышалась обычная радиопередача. Это были новости. У комментатора был приятный голос и быстрая дикция.

— …о странных явлениях сообщают из разных районов страны, — сказал голос из радиоприёмника.

Человек у аппаратуры принялся крутить ручки.

— Погоди! — рявкнул Коротышка. — Послушай!

* * *

Мужчина снова настроил шкалу на радиовещательную станцию.

— В некоторых сообщениях утверждается, что в небесах были замечены длинные огненные ленты, сопровождавшиеся странным треском, — сказал радиодиктор. — Другие настаивают, что видели огненные шары. Астрономы в большинстве своём утверждают, что наблюдаемые явления не являются метеорами, как считалось поначалу. Ни в одном случае не поступало сообщений об обнаружении упавшего метеорита.

Один из мужчин грубо рассмеялся и сказал: — Они встревожены.

— Это заставит их ещё больше волноваться, прежде чем всё закончится, — пробормотал Коротышка.

— Последнюю огненную полосу в небесах наблюдали над севером центральной части Оклахомы и над Канзасом, — сказал диктор. — Это было чуть больше часа назад… — Голос из приёмника умолк. В наступившей паузе было слышно, как на далёкой радиостанции шуршат бумаги.

— Срочное сообщение! — произнёс диктор; в его голосе звучало скрытое возбуждение. — Вот только что поступившее важное известие.

— Да выключи! — проворчал один из мужчин в комнате. — Наверняка кто-нибудь застрелил кого-нибудь в Сибири или ещё где-то.

Коротышка отрезал: — Нет! Дослушай новости, прежде чем мы свяжемся с шефом.

Они замолчали. Диктор всё ещё перебирал бумаги. Он начал говорить:

— Только что объявлено, что взрыв, который был слышен в центре Канзас-Сити и выбил окна студии на нашей станции, устроили воры, чтобы проникнуть в хранилища крупнейшего банка города, — сказал диктор. — Налёт был проведён в грандиозном масштабе и исполнен дерзко. В нём участвовало не менее десяти человек. Представители банка пока не смогли провести проверку, но предполагают, что воры могли скрыться почти с тремя миллионами долларов.

Коротышка, казалось, совершенно забыл о повреждениях лица. Он расплылся в улыбке до ушей и с оглушительным хлопком шлёпнул ладонью по бедру.

— Ну и ну! — захохотал он. — Вы слышали! Вы слышали!

— Заткнись! — велел ему кто-то.

Теперь все напряжённо слушали радио.

— Через несколько минут после ограбления в небе была замечена одна из странных огненных полос, так озадачивших страну, — сказал радиодиктор. — Полиция проверяет предположение, что это может быть связано с ограблением банка.

Коротышка сказал: — Они начинают что-то чуять.

— На этом выпуск новостей завершается, — сказал голос из громкоговорителя. — Позднее мы вернёмся в эфир с новыми подробностями сенсационного ограбления.

Один из мужчин повернул ручку настройки, щёлкнул переключателем и перешёл на коротковолновые диапазоны. Все мужчины внезапно стали выглядеть необычайно довольными.

Мужчина за пультом произвёл настройку, включив передатчик. Затем он взял микрофон и маленькую записную книжку — очевидно, какую-то кодовую книгу.

— Общий вызов, общий вызов, — сказал он в микрофон. — Станция W9EXF вызывает CQ.

Услышав это, Монк моргнул. Таков был принятый способ, каким любительские радиостанции выходили в эфир и пытались связаться с другими радиолюбителями. «CQ» было лишь радиолюбительским способом сообщить, что станция хочет поговорить с любым, кто ответит.

Из радиогромкоговорителя пришёл ответ.

— Станция W9SAV вызывает станцию W9EXF, — произнёс голос.

Мужчина у аппаратуры ухмыльнулся и подмигнул. Он сверился с кодовой книжкой.

— Сегодня у меня две головные боли, — сказал он, явно пользуясь кодом. — Как вы себя чувствуете?

— Те две головные боли, которые вы искали? — спросил далёкий, несколько искажённый голос.

— Именно те две, — сообщил мужчина в комнате.

— Вы пытались их диагностировать? — спросил голос из громкоговорителя.

Мужчина у аппаратуры сверился с шифровальником.

— Конечно, диагностировал, — заявил он. — Но это не те головные боли, которые могут что-нибудь рассказать.

* * *

Слушая, Монк мрачно хмурился. По всей стране в эфире работали тысячи любительских радиостанций, и такой разговор не вызвал бы подозрений. Код был прост, настолько прост, что любой, кто знал о его существовании, мог догадаться о смысле многих высказываний. Но случайный слушатель не уловил бы скрытого значения.

Радиопереговоры продолжались.

— В прошлый раз, когда мы связались, вы говорили о большой головной боли, приближение которой ощущали, — сказал далёкий голос. — Есть её признаки?

— Нет, — ответил мужчина в комнате. — Но она ещё может начаться.

Монк решил, что они говорят о Доке Сэвидже.

— В остальном вы все здоровы? — спросил голос из громкоговорителя.

— Не на что жаловаться. — Мужчина у передатчика поспешно пролистал кодовую книжку. — Как ваше пищевое отравление — то, что вы получили из консервной банки?

— Всё прошло, — усмехнулся голос из радио.

Ещё один взгляд в кодовую книжку. — Что посоветуете сделать с моими двумя головными болями?

— Посмотрю, что говорит руководство, — ответил далёкий собеседник.

Мужчина у передатчика рассмеялся; затем наступила тишина, во время которой Монк заключил, что «руководством», должно быть, кодово обозначен таинственный главарь банды.

— Руководство говорит принять две пилюли, — прорычал голос из радио.

Мрачные выражения на лицах мужчин в комнате, когда радиопереговоры закончились, показали Монку: все они и без шифровальника знали, что означает «пилюля».

Коротышка встал, хмурясь.

— Мне это не нравится, — кисло сказал он.

— Что тебя гложет? — огрызнулся человек со странными глазами.

— Я не сказать чтобы пуританин, — проворчал Коротышка. — Но хладнокровно прикончить этих двоих не по моей части. Если у них будет шанс — конечно! Но просто их пристрелить, накормить каждого одной из тех пилюль, которые, как мы все чертовски хорошо знаем, на языке босса означают пулю, — без меня!

— Стал защитником беззащитных мужчин? — процедил мужчина с беспокойными глазами.

— Чушь! — Коротышка свирепо взглянул на него. — Я не забыл, как ты заехал мне по морде, косоглазый болван!

— Прекратите, вы двое! — рявкнул один мужчина.

Коротышка продолжал смотреть свирепо. Глаза другого мужчины сошлись, разошлись; затем он пожал плечами.

— Да я взбесился из-за того, что водитель развозного фургона улизнул, — сказал он. — Наверное, мне не стоило тебя бить.

— Тогда на этом и закончим, — сказал Коротышка.

Мужчина с необычными глазами вытащил револьвер.

— Я позабочусь о дозах пилюль, — сказал он. — Я не такой привередливый, как некоторые.

Он толкнул Монка и Хэма, погнав их перед собой за дверь. Они, пошатываясь, брели вперёд, не в силах ничего сделать, кроме как выкрикивать угрозы, не производившие ни малейшего действия. Лассо болезненно туго стягивало их руки и было надёжно завязано.

Один из мужчин, оставшихся в комнате, крикнул: — Слушай, а что насчёт водителя развозного фургона?

— Поищем его после того, как я с этим разберусь, — сказал самозваный палач.

Они вышли наружу. Человек с беспокойными глазами не закрыл дверь. Очевидно, он был достаточно чёрств, чтобы остальные услышали выстрел.

— Идите! — прорычал он. — Сделаете хоть одно движение — получите прямо здесь, а не снаружи.

Монк и Хэм шли. Они слышали шаги мужчины позади. Тяжёлые, размеренные, не выдававшие нервозности, и в них чувствовалась нотка обреченности.

Тут шаги остановились. Позднее Монку казалось, что одновременно с ними умолк и тихий вздох. Но полной уверенности у него никогда не было.

Прошла долгая секунда, прежде чем Монк, опасавшийся выстрела пленителя, обернулся. Маленькие глаза уродливого химика округлились. Рот открылся.

Водитель развозного фургона стоял в проходе, широко расставив ноги. Обеими руками он держал человека с беспокойными глазами за шею. С явной лёгкостью он поднял беднягу над полом, а жертва не издавала ни звука и едва дёргалась.

Монк вытаращился на водителя развозного фургона. Внешность того сильно изменилась, хотя он по-прежнему носил ту же одежду, а кожа и волосы всё ещё были смуглыми. Но хромота исчезла, а рост и невероятная сила выдавали этого человека.

— Док Сэвидж! — выдохнул Монк.