Бронзовый человек поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Управление полиции? — спросил он… — Соедините, пожалуйста, с отделом убийств. — Последовало недолгое ожидание. — Отдел убийств?.. Говорит Док Сэвидж. Насколько я знаю, у вас принято делать снимки места убийства, а также фотографии тела жертвы. Не могли бы вы прислать мне копии фотографий Уилларда Спэннера?

— Вы их получите, — сообщил голос из отдела убийств.

— Незамедлительно, с посыльным, — попросил Док.

В том, что фотографии ему пообещали так охотно, не было ничего примечательного, поскольку бронзовый человек занимал высокий пост в полиции Нью-Йорка, ничуть не менее действенный оттого, что был почётным. Это назначение стало знаком признательности за прежнюю помощь.

Делом жизни Дока Сэвиджа была помощь людям, попавшим в беду, — тем, кто заслуживал помощи. Странное занятие, дававшее мало финансовой выгоды. Но бронзовый человек не нуждался в деньгах, ибо имел доступ к баснословной сокровищнице. Он занимался своим делом ради волнения и приключений, которые оно приносило. И у него было пятеро помощников, следовавших тем же путём по той же причине.

Монк и Хэм были двумя из пятерых. Остальные трое в тот момент находились на севере штата Нью-Йорк, где Док Сэвидж содержал удивительное учреждение, превращавшее пойманных им преступников в честных людей посредством лечения, включавшего операции на мозге и стиравшего воспоминания о прошлом. После операции следовал курс профессиональной подготовки.

Монк нахмурился и потребовал: — И какого чёрта эти снимки нам дадут?

Док Сэвидж не ответил и словно не услышал. Монк не обиделся, не получив ответа. Такое случалось часто. Уродливый химик вышел и вернулся со свежими выпусками ведущих газет.

— Гляньте! — Он указал на заголовки.

НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ДОЖДЬ ИЗ КОМЕТ

НАУКА НЕ МОЖЕТ ОБЪЯСНИТЬ

Сегодня вечером жители Нью-Йорка, особенно живущие близ болотистой части Лонг-Айленда, могли наблюдать комету. Многие сообщили о громком треске и огненной полосе в небе.

Расследование показывает, что за последние несколько дней о подобных явлениях сообщали из разных районов Соединённых Штатов.

Монк сказал: — И они любезно забыли указать, где именно видели остальные кометы.

— Позвони в газеты, — попросил Док.

Монк подошёл к аппарату, сделал несколько звонков и повесил трубку с озадаченным видом.

— Кометы появлялись в течение последних двух недель, — сообщил он. — Несколько видели в окрестностях Сан-Франциско. Это вроде как связывается с убийством Уилларда Спэннера. Но большинство комет видели в Оклахоме, возле Талсы.

Док Сэвидж осматривал свёрток одежды.

— Подойди сюда, — сказал он и указал на ярлык внутри пиджака.

ПОРТНОЙ ДЛЯ НЕФТЯНИКА

Талса, Оклахома.

Монк проворчал: — Это стоит проверить.

Док Сэвидж заказал междугородный телефонный разговор, и, поскольку было поздно, получение нужных ему сведений заняло некоторое время. Тем временем из управления полиции прибыл посыльный с пакетом фотографий. Наконец бронзовый человек узнал у портного из Талсы имя мужчины, для которого был сшит костюм, подходивший под описание находившегося в свёртке. Костюм был достаточно приметным, чтобы его запомнили: расцветка у него была довольно кричащая.

— Одежду сшили для Калверта Р. Мура, более известного как «Лизес» Мур, — сообщили из Талсы.

— Что именно вам известно об этом Муре? — спросил Док.

— Он очень богат. — Портной из Талсы помедлил. — Ещё его считают несколько ушлым дельцом. Ничего нечестного, поймите. Просто, ну… это человек, который редко упускает выгодную сделку.

— Что ещё?

— Он исчез.

— Он что?

— Исчез.

— Похищение? — спросил Док.

— Ничто на это не указывает. Лизес Мур просто пропал из виду две недели назад, в тот же день, когда исчез Квинс Рэндвейл.

— Квинс Рэндвейл? — резко переспросил Док. — Кто он?

— Владелец и управляющий местного собачьего ипподрома, — объяснил портной.

— Никаких указаний на то, что стало с этими людьми? — продолжил расспросы Док.

— Никаких.

— Кого-нибудь из них считали преступником? — спросил Док.

— Насколько всем известно, в тюрьме ни тот ни другой не сидел, — сказал портной, который, судя по всему, был человеком откровенным и разговорчивым.

* * *

Когда разговор закончился, Монк прищурился на Дока. — Новые зацепки?

— Два человека по имени Лизес Мур и Квинс Рэндвейл таинственно исчезли в Талсе две недели назад, — сообщил ему Док. — В этом свёртке оказалась одежда Лизеса Мура.

Теперь бронзовый человек пристально изучал фотографии тела Уилларда Спэннера. Спэннер был застрелен. Две пули попали ему в грудь.

Но бронзовый человек сосредоточил внимание на другой ране — порезе на запястье.

— Этот порез был не свежим, — отметил он. — Вы заметите следы лейкопластыря, указывающие, что на него наложили повязку. Способ наложения пластыря свидетельствует о работе врача. Сам мужчина едва ли смог бы наложить его таким образом. Я заметил это ещё в морге, но, к несчастью, не настолько хорошо, чтобы быть уверенным.

Монк выглядел удивлённым. Бронзовому человеку нечасто приходилось ради получения сведений возвращаться к уже исследованному.

— Но куда это нас ведёт? — спросил уродливый химик.

— Наша задача — выяснить, был ли человек, схваченный в Сан-Франциско, тем же, кого нашли мёртвым в Нью-Йорке, — сказал ему Док. — На первый взгляд это невозможно: прошло менее трёх часов.

Док снова прибегнул к междугородному телефону. Сначала он позвонил в полицию Сан-Франциско. Там ему сообщили название отеля, где остановился Уиллард Спэннер. Попутно выяснилось, что Спэннер прибыл в Сан-Франциско лишь накануне.

Звонок в отель дал плоды. Уиллард Спэннер поскользнулся в ванной, ударился рукой о стеклянную полку над умывальником, полка разбилась и порезала ему запястье. Врач отеля перевязал рану, несомненно ту самую, которая была видна на снимках.

— Уф! — взорвался Монк. — Уилларда Спэннера схватили в Сан-Франциско всего за какие-то два с лишним часа до того, как нашли мёртвым в Нью-Йорке!

Хэм взмахнул тростью со шпагой. — Но это невозможно!

Монк встал. — Телефонные разговоры заняли время. Наверняка уже вышли свежие газеты. Пойду куплю.

Через несколько минут он вернулся. Вид у него был возбуждённый.

— Поглядите на это! — рявкнул он, показывая экстренные выпуски.

Заголовки были большими и чёрными.

ВЫКУП ЗА СПЭННЕРА ТРЕБУЮТ ВО ФРИСКО — 50 000 ДОЛЛАРОВ

Сегодня ближе к вечеру редактор газеты в Сан-Франциско получил записку, в которой говорилось, что Уиллард Спэннер, объявленный убитым сегодня днём в Нью-Йорке, жив и будет освобождён после выплаты пятидесяти тысяч долларов.

Дальше было ещё, но первый абзац передавал суть истории.

Монк посмотрел на Дока. — Разве нам не стоит этим заняться? Хэм или я можем поехать.

— Поедем все трое, — сказал ему Док. — Оставим записку с просьбой к остальным трём членам нашей команды провести все возможные расследования, когда они вернутся с севера штата. Они смогут заняться нью-йоркской стороной дела.

— А что насчёт зацепки в Талсе, штат Оклахома? — спросил Хэм.

— Остановимся там по пути, — сообщил Док.

* * *

Талса любит называть себя столицей нефтяной промышленности. Нефтяники часто летают. Муниципальный аэропорт Талсы — предмет местной гордости. Оборудование и условия там превосходны.

Прожекторы веерами разлили сияние, когда Док Сэвидж посадил свой большой скоростной самолёт. Ночная смена механиков стояла и глазела. Кто-то побежал в соседнюю лётную школу, и вскоре на лётное поле хлынули курсанты в самой разной степени неодетости. Самолёт, подобный тому, на котором летал бронзовый человек, видели нечасто.

Скоростной самолёт был трёхмоторным, и все три двигателя были обтекаемо встроены в крылья, так что глаз почти не замечал их присутствия. Корпус внизу переходил в лодку, позволяя самолёту садиться на воду, а шасси убиралось. Кабина была пуленепробиваемой настолько, насколько это возможно, а внутри имелось бесчисленное множество механических устройств.

Один человек, казалось, не интересовался удивительным самолётом бронзового человека. Это был пилот в засаленном комбинезоне, возившийся с двигателем потрёпанного на вид кабинного моноплана у края лётного поля.

Он приземлился в аэропорту два часа назад и всё это время возился со своим самолётом. Механикам аэродрома он отвечал односложно, и после этого его решительно оставили в покое. До рассвета оставалось совсем немного времени.

Док Сэвидж подрулил к крытой яме с бензиновыми шлангами и выключил все три двигателя. Он вышел из самолёта и посмотрел на восток, словно разыскивая восход.

— Я много слышал об этом типе, — сказал курсант, не подозревая, что его шёпот слышен. — Говорят, он сам спроектировал эту воздушную колымагу и что среди машин такого размера она самая быстрая в мире.

На краю поля ожил двигатель потрёпанного кабинного моноплана. Он громко взревел.

Небольшая толпа теснилась вокруг скоростного самолёта Дока. Это были лётчики, крайне заинтересованные образцом самого передового воздушного транспорта. Большинство интересовалось расположением навигационных приборов и роботом-пилотом.

— Я слышал, эта машина может сама взлетать и лететь, и что ею можно управлять по радио на расстоянии, — сказал один мужчина. — Это правда?

Один человек заинтересовался хвостовым оперением самолёта. Там, сзади, он обнаружил, что остался один. Он выхватил из одежды длинный нож, и открыл один из смотровых лючков, через которые можно было проверять соединения управления.

Мужчина был худым; двигался он с быстротой зверя. Он живо извлёк из одежды три свёртка. Они были соединены проводами, и ни один не отличался особенно большим размером. Он засунул все три внутрь смотрового люка, затем закрыл створку. После этого он отступил во тьму.

Он четыре раза быстро мигнул маленьким фонариком.

С воющим двигателем кабинный моноплан помчался от края поля. Он направлялся прямо на самолёт Дока.

* * *

По всем признакам бронзовый человек был целиком занят ответами на вопросы. Но теперь он молниеносно ожил и словно точно знал, что делает.

— Бегите! — рявкнул он стоявшим вокруг. — Убирайтесь отсюда! Быстро!

Его могучий голос прогремел. Ему нельзя было не повиноваться. Трое мужчин повернулись и бросились бежать, не зная почему. Остальные отступали медленнее. Они увидели приближающийся кабинный самолёт.

— Самолёт без управления! — завыл кто-то.

Монк и Хэм уже вышли из скоростной машины Дока. Они развернулись, чтобы вскарабкаться обратно внутрь. Но Док Сэвидж опередил их. Он захлопнул перед ними дверь кабины, затем бросился к органам управления. Большие двигатели взревели от первого же прикосновения к стартерам и, поскольку были горячими, мгновенно привели скоростную машину в движение.

Секунда-другая прошли в напряжении. Затем стало ясно, что самолёт Дока успеет уйти. Мужчины рассыпались с пути приближающегося кабинного моноплана. Тот с рёвом пронёсся мимо, не причинив вреда, если не считать сильного испуга одного курсанта.

В свете прожекторов все смотревшие увидели, что кабина пуста.

— Где пилот этой развалюхи? — закричал ночной начальник аэродрома. — Такая проклятая беспечность…

Остальные слова застряли у него в горле. Происходило нечто неожиданное. Нечто жуткое.

Старый кабинный самолёт продолжал движение, но вместо того, чтобы, как все ожидали, врезаться в ограду на краю поля, он поворачивал — разворачивался так, словно органы управления держала рука сверхъестественно искусного пилота. Он описал полную дугу и снарядом понёсся за скоростным самолётом Дока Сэвиджа.

Зрители ахнули, не веря тому, что видели. Они увидели, как поросёнок Хабеас Корпус вылетел из кабины скоростной машины Дока. Затем в дверях кабины показался бронзовый человек.

Казалось, он пытался добраться до хвоста самолёта: он спрыгнул и постарался ухватиться за хвост, когда тот проходил мимо. Но на обтекаемой металлической поверхности не за что было зацепиться. Его отбросило в сторону, а самолёт продолжил путь.

Док поднялся на четвереньки, схватил поросёнка Хабеаса и вместе с ним упал плашмя. Он так и лежал.

Потрёпанный кабинный самолёт мчался в погоне за скоростной машиной. Два самолёта приближались под углом. Они встретились. Казалось, весь мир исчез в ослепительной белизне.

Лётное поле подпрыгнуло, задрожало. Стёкла вылетели из оперативного здания, ангаров, строений лётной школы по другую сторону мощёной дороги. Стена одного огромного ангара вогнулась внутрь, и крыша рухнула, словно на неё наступил великан.

Шум взрыва грохотал и раскатывался, а потом ушёл вдаль, словно тяжёлый залп грома.

На месте, где встретились два самолёта, в земле осталась яма, которую пришлось бы засыпать два дня.