Мои самые заветные, самые выстраданные мечты не осуществлялись никогда! Зато с самого детства легко сбывались мелкие – вроде болезни училки в день, когда я не выучил урока, вовремя подъехавшего в дождь автобуса, места у окна в ресторане… Но глубокие, настоящие желания – те, которые были бы способны круто изменить мою жизнь, – нет, не сбывались…

Когда я был еще мальчишкой, старший брат часто читал вслух стихи. Особенно он любил запрещенного в ту пору Бродского.

Я был впечатлительным подростком. Эти строчки навсегда поразили меня своей горькой обреченностью: как будто будет… Такой, наверное, видят свою жизнь после победы погибшие на войне солдаты. Яркий, бесконечный, как поле, летний день – и беззаботная тишина… Так вот, такого у меня никогда не было. Как я уже говорил, судьба отделывалась от меня только мелкими подачками.

Но когда я приехал в Нью-Йорк, все стало еще хуже. Как многие, я мог выучиться на бухгалтера или помощника аптекаря. Наверное, тогда жизнь потекла бы размеренно и спокойно. И я уже собирался было найти подходящие курсы. Но тут со мной начало твориться нечто необъяснимое.

Вдруг стали открываться какие-то невероятные возможности жить богато и интересно, заниматься чем-то столь непохожим на ежедневные походы на скучную работу, что просто захватывало дух. Эти возможности неизменно обещали в самое короткое время и свет, и славу, и удачный день, и вдоволь хлеба…

Ну например, неожиданно находил меня человек, владевший целым телеканалом, который предлагал мне, недавно приехавшему из России, вести цикл передач под условным названием «Свежим глазом». И полагались мне за это такие деньги, по сравнению с которыми жалование бухгалтера казалось ничтожной подачкой.

Потом случайно знакомился я с другим человеком – богатым владельцем сети домов престарелых. Ему так нравилось, как я рассуждал о социальном устройстве в крупных государствах мира, что он тут же предлагал мне должность куратора всех, как он называл их, своих «объектов» с такой достойной зарплатой, что я даже поперхнулся кофе, который в тот момент отхлебнул.

Потом звонила некая дама, которая слышала обо мне от общих знакомых. Ее американский муж-миллионер собирался затеять съемки шпионского фильма, и требовался серьезный консультант по канувшему в небытие Советскому Союзу. Дама была уверена, что я – идеальный кандидат на эту должность…

Всякий раз эти разговоры кончались ничем, оставляя после себя разочарование, неотвязное, как изжога. И всякий раз я давал себе слово отказываться от любых соблазнительных предложений и искать скромное, но верное пропитание. Но судьба, как недобрая женщина, играющая с влюбленным мальчишкой, не отпускала меня от себя, тешась моими восторгами и разочарованиями.

Вскоре появлялся новый соблазн, перед которым я опять не мог устоять. И хотя понимал, что, скорее всего, и этот проект окажется болтовней, фата-морганой, не мог уже думать ни о чем другом… Ну почему, спрашивается, именно меня находили эти пустые безответственные люди, почему именно мне обещали они золотые горы? Ведь я не искал их и ничего у них не просил! Не знаю… Возможно, они угадывали во мне мечтательность и отвращение к рутине. Но абсурдная вера в «свет и славу» сделалась для меня наркотиком. Да что там, хуже, чем наркотиком.

В результате я метался, пытаясь найти хоть какие-то деньги, чтобы дожить до момента, когда наступит тот самый удачный день, и, вопреки очевидному, верил, что уж в этот раз… Я уже не мог представить себя в роли обычного человека, которым на самом-то деле безусловно являлся, не мог искать обычную, но постоянную работу и жил только надеждой, великой надеждой игрока…

Я стал больше спать… вероятно, началась депрессия. Очень скоро я уже почти не вставал с постели, научившись уходить от ненавистной действительности в сновидения. Подспудно я понимал, что однажды могу не проснуться, и это не пугало, а радовало меня. Кто знает, может быть, умереть – это просто уйти в какой-нибудь из своих снов…

А потом я стал видеть не обычные сны, а целые истории, никакого отношения ко мне не имевшие. Как будто кто-то, неизвестно с какой целью, показывал мне фильмы о совершенно незнакомых и, по-моему, не совсем нормальных людях. Их истории порой наполнялись каким-то потаенным смыслом, а иногда ничего, кроме недоумения, не вызывали. Но все равно были яркими и запоминающимися. После некоторого колебания я решил их записать. А записав, показал кое-кому из приятелей. Потом меня пригласили в гости, где я познакомился с Матильдой. Оказывается, она прочла мою рукопись и почему-то нашла ее талантливой. Теперь она называет меня писателем и предрекает большое будущее, хотя сам я в него не очень верю. Она ведет себя со мной, как любящая женщина. Но этому я тоже не верю. Я теперь вообще ничему не верю… Это Матильда уговорила меня предложить рукопись одному известному журналу. Вот, собственно, и всё.

Ну и, как принято говорить, все эти истории придуманы от начала до конца, а всякие совпадения случайны.