Теперь я расскажу вам о том, почему Kevaṭṭa-sutta была изречена Буддой. Однажды некий человек по имени Кеватта обратился к Будде с просьбой позволить монахам продемонстрировать их сверхъестественные способности (pāṭihāriya).
«Этот град Наланда процветает, – произнес Кеватта, – а его граждане являются преданными последователями Благословенного. Их преданность станет еще более глубокой, если вы предпишите монахам демонстрировать свои сверхъестественные способности раз в две недели или раз в месяц». Благословенный отверг эту просьбу, но Кеватта повторил эту свою просьбу еще три раза, пребывая в уверенности, что вера последователей Будды будет возрастать лишь благодаря демонстрации сверхъестественных способностей. Однако же Будда предвидел проблемы, которые будут появляться в результате этого. И поэтому он проповедал о трех сверхъестественных способностях.
Сверхъестественные психические способности (iddhividhā abhiññā) имеют многочисленные формы. В текстах они обычно описываются как «был одним, а стало много». Обладающий этой способностью может воспроизводить свои образы сотнями и тысячами. Он может летать по воздуху, ходить под водой, погружаться под землю, приближать отдаленные объекты и отдалять близкие.
Когда Будда наказывал Ангулималу, он посредством сверхъестественных сил создал небольшой участок земли в обширном пространстве и фрагмент камня на холме. Это заставило убийцу выбиться из сил, когда он гнался за Буддой, чтобы его убить, поскольку он пробежал большое расстояние, в то время как Будда шел не торопясь. В конце концов он воскликнул: «Монах, остановись, как остановился я!» – и перестал бежать. – «Ангулимала! – ответствовал Будда. – Я остановился, ты же продолжаешь бежать».
Ангулимала пришел в недоумение, когда услышал сказанное Буддой, ведь он бежал, в то время как этот великий монах остановился. Тогда он задал вопрос: как такое может быть? И Будда объяснил это следующим образом: «Ангулимала! Я остановился и перестал бежать через бесконечные циклы существования, поскольку я избавился от загрязнений. Ты же дорожишь своими загрязнениями и поэтому все еще вращаешься в круговерти самсары». Тотчас Ангулимала узрел свет мудрости и попросил разрешения вступить в Сангху. И Будда в ответ лишь произнес: «Пойдем, монах». Так убийца стал монахом. В данном случае близкое было сделано кажущимся далеким при помощи сверхъестественных способностей.
Почтенный Махамоггаллана также обратил скупца Косию, приведя его вместе с его женой в монастырь Джетавана из деревни Саккхара близ Раджагахи, применив свои сверхъестественные способности. Он сотворил чудо, открыв врата монастыря, приведшие к ступеням дворца очень богатого человека. В данном случае отдаленное было сделано близким.
Нет сомнения в том, что демонстрация подобных сверхъестественных способностей была предназначена для развития благочестия, но они же могут быть дискредитированы неверующими, которые могут сказать: «В стране Гандхара есть маги, которые могут создавать чудесные формы и образы. И ваш учитель, возможно, просто хорошо знает эти виды магии гандхарийцев». Поэтому Будда задал Кеватте такой же вопрос, и тот согласился, что такое вполне может произойти. Следовательно, поступать так не будет благоразумным деянием.
Есть и другой изъян, связанный с демонстрацией сверхъестественных способностей. Это будет противоречить надлежащему образу жизни монаха и способу обеспечения себя средствами к существованию, если монахи будут принимать пожертвования на основании демонстрации своих способностей с искренним побуждением. Ведь если применение сверхъестественных сил будет допущено, тогда последователи станут больше поддерживать тех, кто обладает такими способностями, в ущерб обычным монахам, которые по большей части практикуют нравственность, и тогда исполнение предписаний монахом со сверхъестественными способностями нарушится. Таким образом, это считается неблагоприятным. Монах может достичь арахантства без обладания сверхъестественными способностями. Поэтому вера и преданность мирян может убывать. И это повлияет на успешность распределения даяний. Если же такое произойдет, тогда монах, демонстрирующий сверхъестественные способности, будет естественным образом нести ответственность за это, то есть он будет совершать неблагие деяния, и это для него будет нехорошо. И после того как почтенный Пиндола по совету Махамоггалланы использовал свои сверхъестественные способности ради приобретения сандаловой чаши, Будда полностью запретил любое их применение.
Более высокая способность, являющаяся знанием того, о чем думают другие, называется «чтение мыслей (cetopariya abhiññā)». Знать мысли других – это тоже сверхъестественная способность.
Есть история беседы Будды с поклоняющимися огню аскетами под предводительством Урувела Кассапы. Однажды Кассапа пригласил Будду на праздничное пиршество. Однако же Будда пришел на это пиршество не в назначенный день, но лишь на следующий. На вопрос, почему так произошло, Будда ответствовал: «Разве не случилось такое, что в день пиршества тебе подумалось, что было бы лучше, если бы Великий подвижник не пришел, как ему было предложено, ведь если он придет и продемонстрирует свои сверхъестественные способности, тогда вера людей по отношению к нему возрастет, а по отношению ко мне убудет?» И тогда понял Кассапа, что Будда более могущественен, коли он может читать мысли других людей. Вследствие этого преданность к Будде в нем значительно возросла. Таким образом он был обращен Буддой, продемонстрировавшим ему способность чтения мыслей.
Однажды Будда вместе с монахом Сунаккхатта, происходившим из клана Личчхави, отправился собирать подаяния в деревню Уттарака. По дороге туда Сунаккхатта увидел не-буддиста Кораккхаттию, осуществляющего «практику пса», состоящую в том, чтобы подражать поведению бродячей собаки. В прошлой своей жизни Сунаккхатта тоже выполнял подобную практику и поэтому почувствовал к нему благорасположение. И тогда Будда высказал в его адрес следующее критическое замечание: «Удивительно, что ты называешь себя сыном Сакьев!» [16] В ответ Сунаккхатта спросил у Благословенного, почему тот сделал ему столь унизительное замечание. «Сунаккхатта, – снова укоризненно произнес Будда, – ты одобряешь поведение Кораккхаттии. При этом твое почитание этого не-буддиста неуместно». Таков пример применения Буддой чтения мыслей для того, чтобы сделать выговор своему ученику.
В данном случае кроме удивления подобный укор, вероятно, мог вызвать еще более искреннюю веру у преданных последователей, но также может иметь и негативные последствия. «Те, кто предрасположен к вере, – говорил Будда, – могут восхвалять подобные чудеса, тогда как неверующие могут предположить, что Учитель применяет искусство магической практики тех, кто в совершенстве владеет мантрой Maṇīkā». Поэтому, чтобы не давать повода для таких предположений, Будда запретил применять сверхъестественные способности.
В распространении Дхаммы Будда больше полагался на свою силу наставления (anusāsanī pāṭihāriya), чем на сверхъестественные способности. Его наставления своим ученикам всегда опирались на правильное мышление. Его проповеди главным образом были связаны с отмечанием и наблюдением за явлениями. Его учения поощряли совершать добродетель и избегать злодеяний. Его способ наставления является безупречным. Любой практикующий то, чему он учит, может стать искусным в установлении нравственности, внимательности и мудрости до тех пор, пока не будут реализованы Путь и Плод. Сверхъестественные способности могут быть более эффективными в искусстве убеждения, но они не могут привести к избавлению от загрязнений, что намного более важно в учении Будды. Поэтому в Кеватта-сутте Будда ссылается на тех монахов, которые ищут способ достичь прекращения четырех первичных элементов.
Однажды некий монах захотел узнать, где первичные элементы земли, огня, воды и воздуха прекращаются без остатка. И так как он обладал высшим знанием сверхъестественных способностей, то в поисках ответов на свои вопросы отправился к шести уровням богов. Все боги в мирах Cātumahārāja, Tāvatiṃsa, Yāma, Tusita, Nimmānaratī и Paranimmitavassavatī посоветовали ему обратиться к Великому Брахме, чтобы разгадать загадку четырех элементов. Поэтому он отправился к Великому Брахме и спросил его, где происходит уничтожение четырех элементов. «О, монах! – произнес Великий Брахма. – Я – величайший. Я стою над всем, и никто не стоит надо мной, а также я вижу все. Все происходит по моей воле. Я – владыка вселенной. Я создал землю и ее обитателей. Я творец. Я отец всех рождающихся теперь существ и всех, кто будет рождаться в будущем».
В Брахмаджала-сутте обсуждается теория творения, в соответствии с которой в начале мира Брахма появился на уровне брахм. Тогда он был один. И поскольку он жил очень долго, то со временем стал тяготиться своим одиночеством и поэтому начал думать о том, что было бы хорошо, если бы у него была компания. И в этот момент некоторые люди, которые достигли джханы на этой земле, стали рождаться на том уровне, где находился Великий Брахма. Вновь прибывшие не были столь могущественны, как он, и поэтому ему представлялось, что они появлялись, поскольку он их создавал и полностью ими повелевал. Со временем они умирали, тогда как он продолжал оставаться. Поэтому малые брахмы стали считать его своим творцом.
Однако же монах не спросил, действительно ли этот Великий Брахма является тем, кто создал всю вселенную. Он хотел лишь узнать о том месте, где завершаются четыре элемента. И поэтому он повторил свой вопрос, на что Великий Брахма продолжал утверждать, что он является Творцом всего. Но поскольку вопрошающий был настойчив, он был вынужден тайно сообщить ему в отсутствии всех остальных брахм, чтобы не потерять свой престиж всеведущего и всемогущего, следующую истину: «О, монах! Я ничего не знаю о прекращении элементов. Ты ошибся, когда решил обратиться ко мне, поскольку у тебя есть Будда, который может ответить на твой вопрос. Отправляйся лучше к нему».
Тогда монах пришел к Будде и спросил: «О, Почитаемый! Где четыре первичных элемента прекращаются полностью и без остатка?»
Будда в ответ сравнил монаха с птичкой, которая взлетает с корабля в океане, чтобы отыскать сушу. И не найдя вокруг земли, она снова возвращается на корабль. «Тебе не следует задавать вопрос таким образом, – произнес Будда. – Твой вопрос предполагает, что есть определенное место вне тела, в котором происходит прекращение элементов. На самом же деле такого места нет. Следует задавать вопрос: где четыре элемента теряют свою точку опоры, то есть где они теряют свое существование? И также тебе следует спрашивать: где длинное и короткое, большое и малое, а также хорошее и плохое теряют свою опору? И также следует спрашивать: где ум и материя полностью исчезают, не оставляя следов? Если ты спрашиваешь таким образом, тогда ты получишь ответ».
И после этого он изрек строфы «Viññānaṃ anidassanaṃ, anantaṃ sabbatopabhaṃ…», которые уже были объяснены выше. Именно в ниббане четыре элемента вместе с умом и материей не имеют опоры. То есть в ней они не существуют.
До сих пор я описывал атрибуты ниббаны начиная с ее состояния освобождения от мира страстных желаний и пристрастий вплоть до прекращения всех формаций, о которых, как мне кажется, сказано все, что должно было быть сказано.
Пусть в результате почтительного слушания этих рассуждений о ниббане вы будете вознаграждены реализацией Пути и Плода, которые смогут привести вас к ниббане, где все формации прекращаются благодаря избавлению от пристрастий.
Sādhu! Sādhu! Sādhu!