Элемент полного угасания совокупностей (anupādisesa nibbāna) не нравится тем, кто привязан к чувственным желаниям, а также обладает страстным желанием по отношению к сферам формы или отсутствия формы. Большинство тех, кто не способен прийти к убежденности в бесполезности совокупностей и формаций каммы, не чувствуют приверженности к элементу ниббаны, находящемуся за пределами субстрата существования. Вчера я рассказывал о Lāludāyī, ворчащем: «Какое может быть счастье в ниббане, где нет никаких ощущений?» Для него ниббана представляется массой страдания из-за отсутствия ощущений. Неверующие, развившие привязанность к совокупностям и формациям, насмехаются над представлением о ниббане, которую они рассматривают как смерть всех смертей, поскольку это означает не-возвращение к жизни после смерти. Ведь их отношение к ниббане определяется страстным желанием.
Я уже говорил о том, что страстное желание не находит своего места в ниббане. И здесь я могу лишь добавить тезис, что «когда ниббана достигается, страстное желание перестает существовать (natthi vānametasmiṃ adhigateti nibbānaṃ)».
В Dhammacakkappavattana Vaggo [14] Благородная истина прекращения страдания описывается следующим образом.
Katamañca, bhikkhave, dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ? Yo tassāyeva taṇhāya asesavirāganirodho cāgo paṭinissaggo mutti anālayo – idaṃ vuccati, bhikkhave, dukkhanirodhaṃ ariyasaccaṃ.
И что же такое, монахи, истина прекращения страдания? Это полное затухание и прекращение этого самого страстного желания, избавление от него, его отбрасывание, освобождение, отделение от него. Именно это, монахи, является Благородной истиной прекращения страдания (перевод У Пе Маунг Тин).
В данном случае страстное желание угасает в результате развития пути арахантства. При отсутствии страстного желания не возникает никакого действия, и в результате этого не возникает никакого нового становления, ума, материи и совокупностей.
На пятый день после своего Просветления Будда медитировал на сущность ниббаны, которая настолько тонка, что ее невозможно легко понять.
Idampi kho ṭhānaṃ sududdasaṃ yadidaṃ sabbasaṅkhārasamatho sabbūpadhipaṭinissaggo taṇhākkhayo virāgo nirodho nibbānaṃ. [15]
Воистину, ниббана существует там, где все формации прекращаются, все субстраты существования отбрасываются, все желания угасают, все пристрастия исчерпываются и вся масса страдания приходит к своему концу.
Upadhi – это основание, или субстрат, существования, которое делает тело местом удовольствия и боли или же счастья и страдания. Всего есть четыре субстрата: субстрат чувственного (kāmupadhi); субстрат совокупностей (khandhupadhi); субстрат загрязнения (kilesupadha) и субстрат ментальных формаций (abhisaṅkhārūpadhi). Субстратом чувственного являются пять нитей чувственного удовольствия. Они являются причинами страдания, но обычные люди думают, что они приносят им счастье и удовольствие.
Khandhupadhi относится к пяти совокупностям, которые приносят нам страдание. Тем не менее обычные люди утверждают, что они также являются источниками счастья. Если для них видение прекрасных образов, слышание приятных звуков, обоняние ароматных запахов, вкушение изысканных блюд, ощущение нежных прикосновений, а также обдумывание приятных мыслей являются наслаждением, то для арахантов все эти корни удовольствия представляются как несчастье.
Разве это делается не просто для того, чтобы удовлетворить потребность в удовольствии, когда кому-то приходится зарабатывать на жизнь? В нашей повседневной работе мы должны быть очень внимательны, чтобы сохранить то, что заработали, иногда даже с риском для своей жизни. Когда нам приходится соперничать с другими за получение необходимого и желаемого, иногда мы можем ссориться даже с друзьями и родственниками. Иногда, когда мысли об обладании собственностью оказываются на первом месте, то разногласия возникают даже в семейном кругу. Таким образом, появляются гражданские иски о наследовании. Коренной причиной всей этой горестной жизненной драмы часто оказывается привязанность к пяти нитям (аспектам) удовольствия. Всякое страдание происходит из ума и материи. И там, где эти совокупности не возникают, следует прекращение страдания. Следовательно, именно совокупности признаются как субстрат существования.
Жадность, враждебность и заблуждение являются основополагающими (базовыми) загрязнениями. Они порождают страдание во всех циклах существования, и они действуют во всех мирах – богов, людей, животных, голодных духов или адов. И поскольку они формируют основание для возникновения страдания, то называются kilesupadhi.
Накопление благотворных и неблаготворных действий называется abhisaṅkhāra. Благодаря добродетели щедрости, нравственности и развития ума возможно рождение на небесах, как дэвы или брахмы, и тогда могут думать, что эта жизнь является воплощением счастья. Люди в этом мире, наслаждающиеся плодами благотворных деяний, также думают, что они наслаждаются счастьем. Тем не менее араханты видят всех их как подверженных страданию, ведь если участь этих существ определяется их действиями, то они могут легко упасть в нижние миры, если их камма обернется плохой стороной. Поэтому формации определяются как abhisaṅkhārūpadhi. В ниббане же все эти четыре субстрата существования угасают (исчерпываются).
Исходя из закона зависимого возникновения было показано, что прекращение неведения приводит к прекращению формаций, а также то, что прекращение формаций приводит к прекращению сознания, которое ведет к связи с перерождением и новому становлению. Поэтому прекращение объясняется в комментариях как являющееся тождественным ниббане. Здесь же будет достаточно сказать, что это является прекращением, а также освобождением от страстных желаний и вожделений. И теперь, для дальнейшего разъяснения, я обращусь к Kevaṭṭa-sutta:
Viññāṇaṃ anidassanaṃ, anantaṃ sabbatopabhaṃ.
Ettha āpo ca pathavī, tejo vāyo na gādhati.
Ettha dīghañca rassañca, aṇuṃ thūlaṃ subhāsubhaṃ.
Ettha nāmañca rūpañca, asesaṃ uparujjhati.
Сознание невозможно увидеть. Оно не имеет пределов. Оно сияет чистотой. Оно без таких первичных элементов, как вода, земля, огонь и воздух. Оно ни длинное и ни короткое, ни большое и ни малое, ни приятное и ни неприятное для глаз. В ниббане вся материя, что склоняется/направляется к уму, полностью прекращается. И поскольку сознание приводится к угасанию, ум и материя прекращаются одновременно с этим.
Определенно, ниббана не может быть увидена простым глазом, но она может быть увидена глазом мудрости (знанием пути). Ее невозможно с чем-то сравнить. Она не имеет ни начала, ни конца, ни возникновения, ни исчезновения. Нельзя сказать, что ниббана возникает здесь и исчезает там. Где на земле кто-то может обнаружить начало или конец явлений, если формации полностью угасают?
Ниббана обладает исконной чистотой. Осквернение ума и материи возможно, когда такие нечистоты, как жадность, ненависть и неведение загрязняют сознание. На самом деле они могут загрязнять даже благотворные действия. Однако подобные загрязнения не могут возникнуть в ниббане. Поэтому мы говорим о том, что ее чистота является прозрачной, яркой и ясной. Этот образный язык описывает ниббану как свет. Но свет является результатом контакта органов чувств с чувственными объектами и свидетельствует о материальном. В ниббане же материя полностью отсутствует, и поэтому отождествление ее со светом в буквальном смысле будет противоречить учениям Будды.
Слово «sabbatopabhaṃ» в приведенном выше отрывке из Kevaṭṭa-sutta имеет другую коннотацию, делающую упор на том, что ниббана является тем, что достигается при помощи практики медитации. В Висуддхимагге и Абхидхамме отмечаются сорок методов практики, но в канонических текстах раскрываются лишь тридцать восемь, исключая приспособление света (āloka kasiṇa) и приспособление пространства (ākāsa kasiṇa). Буквально «kasiṇa» означает полноту и целостность. Это образ, который концептуализируется медитирующим как свет, распространяющийся повсюду, во всей полноте и без ограничения. Иными словами, это приспособление для созерцания, на котором представляется концепт. Поэтому обычно «āloka kasiṇa» переводится как «приспособление света», а «ākāsa kasiṇa» как «приспособление пространства». Практика, связанная с любым из этих объектов медитации, может привести медитирующего к достижению ниббаны. Приблизиться к морю можно, следуя от любой части побережья. Или если вы хотите окунуться в озере, то его вод можно достичь из любой точки вокруг.
Точно так же если вы хотите достичь ниббаны, то можно взять любой из тридцати восьми предписанных объектов медитации. Конечно же, вы не можете достичь желаемой цели лишь посредством метода тренировки сосредоточения и безмятежности. Вам также необходимо после тренировки и освоения безмятежности упражняться в медитации прозрения. Только лишь медитация прозрения может привести к определенному уровню погружения, с которого, посредством реализации Пути и Плода, вы можете устремиться к ниббане.
Однажды юный монах вместе с послушником в поисках виноградной лозы для изготовления палочек для чистки зубов вошел в лес. Вскоре послушник натолкнулся на мертвое тело и тут же, созерцая этот труп, достиг первой джханы. Тогда он стал медитировать на возникновение и исчезновение совокупностей до тех пор, пока не достиг второго и третьего уровня Пути. И в тот момент, когда он попытался достичь четвертой стадии, ведущей к арахантству, издалека раздался зов его старшего наставника. Тогда он вышел из джханы и показал монаху найденный им труп. Тогда тот принялся практиковать медитацию до тех пор, пока не достиг стадии не-возвращающегося. Похоже, что монах и послушник были хорошо знакомы с методами медитации прозрения, и поэтому они оба смогли стать не-возвращающимися. Это показывает, что любой из тридцати восьми методов медитации может привести к вступлению на Путь и к ниббане.