Поскольку араханты устраняют все загрязнения посредством сознания Пути, они преуспевают в сбрасывании ноши загрязнений, и благодаря этому их прошлая камма становится бездействующей после достижения ими париниббаны. Таким образом, прошлая камма больше не может создавать для них новое «становление». Но во время их жизни ее последствия продолжаются. В комментариях говорится, что Будда был богатым в свое время вследствие своей прошлой благой каммы. Тем не менее женщина-аскет по имени Сундари все же обвиняла его в безнравственности, поскольку его прошлая камма позволила этому произойти. Почтенный Сивали всегда получал обильные подаяния, поскольку он был щедр в своих прежних существованиях. С другой стороны, почтенный Лосакатисса вынужден был претерпевать ужасную нищету из-за своей скупости в прошлых жизнях.

Оковы существования

Араханты часто описываются как святые, не несущие бремени на своих плечах. Их свершением является обретение плодов Пути, благодаря которым оковы существования были разорваны. В современной речи мы часто используем такое выражение, как «разрывание цепей». Однако в случае с арахантом это больше, чем разрывание цепей ограниченности человеческой жизни. Арахантом полностью уничтожаются оковы человеческих страстей, которые удерживают человека в бесконечной круговерти существования во всех мирах самсары. Освободившись от этих цепей существования, он больше не вынужден рождаться вновь. Человек, пренебрежительно относящийся к Дхамме, не может разорвать цепи существования, которые рано или поздно затянут его в четыре нижние сферы, если у него плохая камма. Поэтому в Дхаммападе сказано: «Мирянин, пренебрегающий Дхаммой, делает четыре нижних мира своим постоянным местопребыванием».

Люди обычно живут в своих собственных домах. Если обстоятельства вынуждают их посещать дома других людей, то они могут оставаться там некоторое время как гости, после чего снова возвращаются в свои дома. Подобным же образом, если их постоянным местом жительства является ад, они могут изредка посещать высшие планы существования, но затем снова возвращаются на свое законное место. Иногда люди рождаются в этом мире как мужчины и женщины и даже поднимаются в сферы брахмы благодаря своей благотворной камме. Но все же оковы чувственного существования стягивают их вниз, в человеческую обитель. Таким образом, они умирают брахмой, чтобы родиться мужчиной или женщиной в этом мире.

Когда привязь короткая, буйвол не может выйти за пределы, которыми она его ограничивает. Подобным же образом человек, ограниченный узкими рамками существования, не может выйти за их пределы. Если его оковы существования позволяют ему перемещаться лишь в сферах формы или отсутствия формы, он никогда не сможет выйти за пределы этих границ и достичь ниббаны. Поэтому он продолжает жить, испытывая страдания старости, болезни и смерти. Араханты, с другой стороны, знают, что они разорвали оковы существования раз и навсегда.

Пять чувственных способностей

Араханты достойны похвалы по той причине, что им удалось уничтожить пристрастия (āsava) и загрязнения. (У обычных людей пристрастия появляются на поверхности их ума в виде загрязнений, как только складываются соответствующие условия.) Подобно всем обычным существам, араханты обладают чувственными способностями, поскольку их физические тела обладают основаниями органов чувств. И поскольку эти чувственные основы остаются неповрежденными, они могут видеть, слышать, обонять, вкушать и осязать чувственные объекты, а также различать то, что является плохим или хорошим. В отношении пяти чувственных способностей они подобны обычным людям, поскольку также все еще не могут избавиться от ощущения. Они знают, что такое страдание и счастье, но поскольку были отброшены все загрязнения, такие как ненависть и т. д., они не чувствуют несчастья, хотя, конечно же, они могут распознавать физический дискомфорт как таковой. Подверженные влиянию сезонных изменений, они могут чувствовать жару и холод. Они могут чувствовать то, что полезно или вредно для их здоровья. Когда объекты органов чувств им неприятны, они могут чувствовать физический дискомфорт, хотя ментально они остаются безразличными. Они практически не проявляют никакого интереса к удовольствиям или боли. У них не возникают жадность, неприятие и неведение в результате приятных ощущений, сформированных чувственными объектами.

Прекращение вожделения

У араханта перестает появляться вожделение (rāga), а также неприятие и неведение. Арахант может видеть, у него возникает сознание глаза и узнавание, но у него нет таких чувств, как вожделение, неприятие и неведение. Все пристрастия исчерпываются, и это прекращение пристрастия есть sa-upādisesa nibbāna, уничтожение пламени вожделения, ненависти и неведения с остающимися субстратами.

Вступая на Путь, арахант наслаждается sa-upādisesa nibbāna, пока не достигает париниббаны. Он абсолютно счастлив в этом состоянии, поскольку все страдание, причиняемое круговертью загрязнений, удаляется. Тем не менее тело – совокупности – все еще остается, и это может длиться в течение одной или двух тысяч циклов в случае тех, кто достигает Пути, находясь на уровне брахмы. Это хорошо в определенном смысле, поскольку в этом мире не существует физического страдания и неприятных объектов. Однако что касается тех, кто достиг Пути в этом человеческом мире, то они вынуждены переносить невзгоды и недуги, которые наследует их плоть из прошлых жизней. Например, таковыми являются утомительные ежедневные хождения за подаяниями, а также ежедневное омовение лица или тела и т. д. Таким образом, арахант должен нести свое бремя совокупностей, несмотря на то что не испытывает по отношению к ним привязанности.

Почтенный Бакула, который достиг превосходства как самый здоровый среди учеников Будды, дожил до ста шестидесяти лет, став арахантом в возрасте восьмидесяти и достигнув париниббаны еще через восемьдесят лет. Это означает, что он нес бремя своих совокупностей в течение ста шестидесяти лет и освободился от оков совокупностей, а также человеческих страстей лишь после достижения париниббаны. Несмотря на это, он не стремился ни к долголетию, ни к смерти. Я говорил вам на прошлой неделе, что арахант вообще не стремится к продолжению жизни или приближению смерти, хоть и с нетерпением ждет париниббаны.

Ниббана без остатка

Ниббана без остатка (anupādisesa nibbāna) является уничтожением страстей вместе с совокупностями. Соответствующим образом это было истолковано в Itivuttaka, где говорится, что таково достижение почтенного бхиккху, который достоин уважения и почитания в силу того, что он избавился от пристрастий и загрязнений, практикуя все то, что надлежало практиковать, осуществляя все, что следовало осуществить, сбросив с себя бремя совокупностей, разорвав оковы существования, освободившись посредством обретения всей полноты знания, отвергнув ощущения как непривлекательные (неприятные) и, наконец, достигнув покоя и безмятежности в течение жизни.

Важный момент, который здесь следует отметить, состоит в том, что ощущение прекращается вместе с достижением париниббаны араханта. Обычный человек и даже опытный практикующий не могут от него избавиться. Они склонны принимать это как нечто приятное, и поэтому у них возникает привязанность к ощущениям. Будучи привязанными к ощущениям, они держаться за них даже в момент сознания смерти. Таким образом, это продолжается как возникновение связанного с перерождением сознания. В результате возникает новое становление. Для араханта, с другой стороны, прекращение ощущения начинается уже во время жизни. Здесь можно вспомнить аналогию с угасанием пламени в связи с прекращением. Это угасание начинается уже во время жизни. И поскольку ощущение было погашено, нет никакой возможности для нового возникновения становления после париниббаны араханта.

То, что было сказано относительно ощущения, также распространяется с некоторыми вариациями и деталями на восприятие, ментальные формации и сознание, которые прекращаются, когда прекращается ощущение. Вместе с материей они представляют собой совокупности, в зависимости от возникающих результатов. Вместе с отрицанием совокупностей и результатов в итоге арахантами осуществляется уничтожение без остатка субстрата существования.

Две заслуживающие внимания строфы

В Itivuttaka [8] есть две ключевые строфы, в которых говорится о двух элементах ниббаны.

Не опираясь [на ложные воззрения в результате страстных желаний], при полном обладании невозмутимостью [по отношению к приятным и неприятным чувственным объектам], при осуществлении мудрости глаз, Будда ясно продемонстрировал два элемента ниббаны. Один элемент sa-upādisesa nibbāna является прекращением загрязнений с остатком субстрата существования, и это совершенно очевидно здесь и сейчас. Это означает разрывание оков существования.

Anupādisesa nibbāna становится явственной лишь после париниббаны. В этом элементе уничтожение становления является полным. Зная эти два элемента как бесформенные и несотворенные силой сознания Пути, араханты освобождаются от становления. Постигнув сущность Дхаммы и достигнув невозмутимости по отношению ко всем хорошим и плохим чувственным объектам, они наслаждаются угасанием формаций.

В моем последнем обсуждении anupādisesa nibbāna была показана как место нахождения элемента покоя. Об этом говорится фигурально, поскольку на самом деле у этого нет местоположения. Также это не является причиной и результатом. В комментариях sa-upādisesa nibbāna описывается как разрушение и отсутствие вожделения без указания на какое-либо местоположение, причину или результат. Не будет совершенно правильным сказать, что Путь и его Плод, склоняющие к ниббане, являются причиной и что прекращение загрязнений в этих двух элементах является результатом. Также может быть отмечено, что покой, к которому Путь и его Плод склонны, является обычной ниббаной, тогда как рассматриваемые здесь два элемента являются сверхобычной ниббаной. Оба они являются одним и тем же, и оба они обладают атрибутом покоя (santi), одной из характеристик ниббаны.

Ниббана находится вне времени, и поэтому будет одинаково некорректно спрашивать, ведет ли Путь в момент прекращения загрязнений к ниббане в процессе ее установления в настоящем времени или же он устремляется к будущей ниббане с уничтожением совокупностей уже после париниббаны араханта. В данном случае ниббана находится за пределами концепции времени.

Рассмотрим скрытые предрасположенности (тенденции), способствующие формации страстного желания, ненависти и неведения. Обычные люди обладают ими в избытке. Они возникают, когда есть благоприятные условия, и они не могут быть отнесены к прошлому, настоящему или будущему. И поскольку они вне времени, то их прекращение также вне времени. Рассмотрим также явление прекращения. Оно не является событием, и оно не возникает. Нельзя сказать, что оно возникло, возникает или будет возникать. Оно не имеет связи со временем, и, строго говоря, мы не утверждаем, что прекращение было завершено. Оно происходит в момент, когда появляется сознание Пути. Когда загрязнения прекращаются, опирающиеся на них совокупности теряют свою возможность возникать. Это явление в данном случае является вневременным. Поэтому бессмысленно спрашивать, склоняется (ведет) ли сознание Пути к настоящему или к будущему.

Где бы круговерть происхождения (uppāda), пребывания (ṭhiti) и растворения (bhaṅga) ни действовала, наилучшей Дхаммой является медитация на Плод Пути. Когда достигается абсолютное, вместе с исчезновением этих трех аспектов мыслительного момента, реализуется ниббана. Это высочайшая стадия. Когда араханты выходят из медитации ниббаны во время достижения результатов Путей, они выражают свою радость в виде следующих фраз:

Susukhaṃ vata nibbānaṃ, sammāsambuddhadesitaṃ.

Asokaṃ virajaṃ khemaṃ, yattha dukkhaṃ nirujjhatī’ti.

Все страдания уничтожаются в ниббане, где нет печалей, страстей и опасности. Определенно, блаженство – это ниббана, которую продемонстрировал Полностью Просветленный.

Таким образом, араханты стремятся к этому блаженному состоянию anupādisesa nibbāna, в котором материя, ум и ментальные формации угасают. И поскольку они избавляются от круговерти страдания, становление не возникает.

Пусть все, кто слушает, относясь уважительно к этим рассуждения о ниббане, достигнут ее за короткое время благодаря знанию Пути и его Плода.

Sādhu! Sādhu! Sādhu!