Разъяснив два элемента ниббаны, теперь, продолжая эти рассуждения, я обращаюсь к строфе (udāna), произнесенной Буддой, когда арахант Бахия Даручирия достиг anupādisesa nibbāna.
Yattha āpo ca pathavī, tejo vāyo na gādhati.
Na tattha sukkā jotanti, ādicco nappakāsati.
Na tattha candimā bhāti, tamo tattha na vijjati.
“Yadā ca attanāvedi, muni monena brāhmaṇo.
Atha rūpā arūpā ca, sukhadukkhā pamuccatī’ti (Udāna 10).
В сфере ниббаны нет базовых элементов земли, воды, огня или воздуха, нет сверкающих звезд, нет сияющего солнца и нет светящей луны. Но нет там и тьмы.
Мудрец познал ниббану благодаря собственным усилиям, поскольку он достиг просветления посредством обретения знания Пути и абсолютным образом стал арахантом. В результате он освободился от материального и нематериального, от счастья и страдания.
Опираясь на четыре первоэлемента земли (твердости), воды (текучести), огня (тепла) и воздуха (движения) возникает материя, порождающая привязанность к таким чувственным объектам, как видимые формы и звуки. Когда эти элементы исчезают, материя растворяется в небытии. Она отсутствует в ниббане. Там, где нет материи, не может быть света и тьмы.
Я уже неоднократно указывал на то, что ниббана нигде не имеет точки опоры, поскольку невозможно определить местоположение прекращения ума и материи. В одной сутте однозначно говорится, что ниббана не имеет местопребывания. В другой же отмечается, что в этом теле были провозглашены четыре истины. Однако в Абхидхамме говорится, что ниббана является инородной по отношению к телу. Вы найдете объяснение этого позже, когда я буду рассматривать внутренние (субъектные) и внешние (объектные) основания органов чувств, или способности органов чувств. Материя существует в сфере формы, ум – в бесформенной сфере, тогда как париниббана избавляет араханта от влияния ума и материи. Поэтому мы говорим о париниббане Бахии Даручирии как избавлении от круговерти страдания.
Во времена Будды некий торговец по имени Бахия бороздил моря и занимался коммерцией. Он неизменно добивался успеха во всех своих прошлых делах, но во время последнего путешествия его судно потерпело крушение. Все моряки и пассажиры утонули, лишь он один спасся и был выброшен на берег Суппарака. За время нахождения в море он потерял всю свою одежду. Когда он выбрался на сушу, ему пришлось сделать себе одежду из листьев, скрепленных вместе маленькими палочками. После этого, взяв чашу для подаяния из храма, он отправился с ней по окрестным деревням, собирая подаяния. Из-за надетого на нем пояса (набедренной повязки) из листьев жители деревень ошибочно приняли его за араханта и стали подносить ему пищу и одежду. Тогда Бахия подумал, что если он наденет дарованные ему одежды, тогда отношение к нему окружающих как к араханту прекратится. Поэтому он продолжил носить пояс из листьев в качестве одежды. Люди продолжали почитать его как араханта, и вскоре его слава распространилась широко вокруг. Со временем он сам поверил в то, что на самом деле является арахантом.
Тогда же жил один брахма, невозвращающийся, который знал Бахию из прошлых жизней. Он спустился на землю и, подойдя к Бахии, прямо сказал ему, что тот не является арахантом и что он не практикует никакой достойной араханта Дхаммы. Затем брахма произнес следующее: «Бахия, ты был одним из нас, семи практиковавших Дхамму во времена Будды Кассапы. Я был старейшим из семи и поэтому родился в мире брахмы. Прежде твоя вера в Дхамму была настолько сильна, что ты даже отказывался от предложенной тебе арахантом пищи, чтобы это не помешало постижению Дхаммы. Теперь же ты стал самозванцем, получающим удовольствие от того мизерного подаяния, которое тебе перепадает в результате обмана. Ты не арахант, обладающий благородными качествами араханта».
Услышав это, Бахия весьма устыдился и попросил брахму помочь ему найти араханта, если таковой был поблизости. На что тот сказал ему, что Будда, истинный арахант, располагается в данный момент в монастыре Джетавана, что в Саваттхи.
Бахия отправился в этот монастырь, как ему было сказано, но, придя туда, он не застал Будду, поскольку тот отправился за подаяниями. Тогда он сразу же последовал за ним и, повстречав Благословенного, попросил его об учении. В ответ он получил отказ, поскольку время и обстоятельства на тот момент были неблагоприятные. Тем не менее Бахия наставивал и обратился с просьбой три раза. В итоге Будда выполнил его просьбу и дал ему следующие наставления, которые также были включены в Бахия Сутту.
Tasmātiha te, Bāhiya, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘Diṭṭhe
diṭṭhamattaṃ bhavissati, sute sutamattaṃ bhavissati, mute
mutamattaṃ bhavissati, viññāte viññātamattaṃ bhavissatī’ti.
Evañhi te, Bāhiya, sikkhitabbaṃ.
Поскольку ты настаиваешь, Бахия, я призываю тебя практиковать следующее: когда ты видишь нечто, то просто смотри на это; когда ты слышишь нечто, то просто слушай это; когда ты узнаешь нечто, то просто узнавай это; и когда ты мыслишь нечто, то просто мысли это.
Вы также должны практиковать подобным же образом, распознавая каждое явление именно так, как оно проявляется. Это метод прозрения, известный как «просто видеть как есть, и ничего более (diṭṭhe diṭṭhamattaṃ)». Есть шесть врат органов чувств, через которые шесть чувственных оснований воспринимают шесть чувственных объектов. Здесь, ради краткости, перечисляются только четыре примера чувственного восприятия.
Когда индивидуум видит некий объект, он не останавливается на этом, и он не просто видит, но позволяет своему уму рассматривать (осмысливать) эти вещи сразу после момента видения. Например, в связи с очертанием и формой видимой вещи следует рассмотрение того, является она приятной или неприятной (нужной-ненужной), а также следует реакция в виде ощущений боли или удовольствия в связи с природой объекта. Естественным образом испытывают удовольствие, когда нечто является приятным. Когда же видят то, что воспринимается как отвратительное, то не только расстраиваются, но также испытывают отвращение и злость. И даже когда безразличны по отношению к чему-то, тем не менее все так же возникает эго. То есть думают: «Я вижу это», и, соответственно, при этом «я» появляется неизменно.
Если же просто видят нечто и отмечают это как увиденное, без размышлений, связанных с природой (свойством) видящего субъекта, видимого объекта и процесса видения, то это становится просто видением. Однако просто видеть нечто и остановиться на этом видении, не идя дальше в своих размышлениях, совсем не просто. Если же индивидуум не может распознавать лишь акт видения ради видения (как видение), то он не сможет не осознать видящего индивидуума или видимую вещь, поскольку думает о том, является ли он, она или это приятным или же нет. Если нравится то, что видят, тогда растет привязанность, а если не нравится, тогда растет недоброжелательность. И даже если остаются безразличными к тому, что видят, тем не менее формируется представление об индивидууме и постоянстве этого индивидуума. Поэтому очень трудно избавиться от представления самости, или эго. Лишь благодаря практике медитации прозрения возможно надлежащим образом знать, как следует видеть только то, что видят, и ничего более.
Без практики медитации прозрения для обычного мирянина не представляется возможным быстро остановиться на слышании, когда слышат, на обонянии, когда обоняют, на вкушении, когда вкушают, и осязании, когда осязают. Самое трудное – это остановиться на мышлении, когда мыслят, и поэтому дается совет постоянно отмечать явления, как только они появляются. Вначале почти невозможно отмечать все явления видения, слышания и т. д., поэтому следует начинать с наблюдения одного определенного явления во время практики медитации.
В учении о сатипаттхане говорится, что необходимо отмечать ходьбу как ходьбу. Это наблюдение за явлением движения, функционированием элемента движения. Когда вы встаете, отмечайте, что вы встаете; когда вы садитесь, отмечайте, что садитесь. Во время подобных движений вы можете чувствовать некоторые осязаемые явления в своем теле. Их также следует отмечать. Мы рекомендуем наблюдать за поднятием и опусканием поверхности живота во время медитации. Во время наблюдения за поднятием и опусканием поверхности живота, в соответствии с методом этой медитативной практики, ваш ум может начать блуждать, и вы можете начать думать о разных вещах. Отмечайте то, о чем вы думаете. Во время медитации вы можете чувствовать усталость, жар, затруднение дыхания или боль. Отмечайте и эти ощущения. Почувствовав усталость, вы можете поправить позицию своего тела. Отмечайте каждое движение, когда подбираете удобное положение. Медитируя, вы можете слышать посторонние звуки, которые также следует отмечать в момент их появления. Если коротко, то вам необходимо следить за своими движениями, физическими и ментальными, вместе с чувствуемыми ощущениями. Когда нечего отмечать, следует сосредоточиться на движениях поверхности живота.
Когда у вас развивается сосредоточение, вы обнаруживаете, что когда происходит видение, оно моментально устанавливается и сразу же растворяется (исчезает) в следующий момент. То же самое можно сказать о слышании, обонянии, вкушении, прикосновении и мышлении. Когда вы отмечаете действие слышания, то звук и восприятие звука исчезают. Когда вы чувствуете боль, то беспокойство, вызванное болью, и болезненное ощущение исчезают. Сосредотачиваясь на видении, следует внутренне отмечать то, что вы узнаете как видение.
После этого видение, отмечание и знание растворяются. Затем появляется знание исчезновения (ухода) возникающего и соответствующее знание того, что видимое явление является непостоянным. Это знание преходящей (эфемерной) природы вещей является знанием непостоянства. То, что возникает и тут же исчезает, не является удовлетворительным, и поэтому такое явление, в конце концов, является страданием. Такое знание постижения истины в связи со страданием является dukkhānupassanā ñāṇa. Кроме того, также развивается знание постижения лишенной самости природы вещей (anattānupassanā ñāṇa), когда вы убеждаетесь в том, что это в природе вещей, когда они происходят сами по себе.
Бахия, который обладал совершенствами (pāramī), достиг прозрения в тот же миг, как услышал сказанное Буддой. Поэтому, видя объект, он отмечал именно то, что видел, и ничего более. И наблюдая за явлением в момент его возникновения, в уме ничего не появлялось, кроме увиденного им факта. При виде какого-то явления он не думал про себя: «Я это вижу. Именно я это вижу». Но поскольку его ум освободился от привязанности, одновременно с этим исчезли эгоистическая гордость и ложные воззрения вместе с представлениями о самости.
После этого Будда сказал ему следующее:
Tato tvaṃ, Bāhiya, nevidha na huraṃ na ubhayamantarena. Esevanto dukkhassāti.
Бахия! Когда во время видения не появляется привязанность, ни этот, ни другой мир не будет с тобой. Тот факт, что таким образом отрицается существование, освобождает тебя от круговерти страдания. И в этом состоянии ты достигаешь абсолютного состояния ниббаны.
Когда избавляются от привязанности, эгоистической гордости и ложных воззрений, все загрязнения прекращаются. Там, где нет загрязнений, само настоящее или будущее существование, так сказать, становится угасшим. Отсутствие становления означает конец страдания, который является anupādisesa nibbāna.
В связи с этим в комментариях к Udāna говорится следующее: есть шесть пар способностей, оснований органов чувств, состоящих из шести органов чувств, а именно ушей, глаз, носа, языка, тела и ума, сгруппированных как внутренние, а также есть шесть чувственных объектов, а именно видимая форма (образ), звук, запах, вкус, осязаемое и представления, сгруппированные как внешние. Когда избавляются от таких загрязнений, как привязанность и т. д., при помощи развития знания прозрения, подобным же образом избавляются от внутренних (субъектных) и внешних (объектных) оснований органов чувств. Вы или ваша «самость» больше не пребывает во вратах ума, чувственных объектах и сознании. Прекращение функционирования этих чувственных оснований и есть, собственно, ниббана.
Это согласуется с действительным переживанием медитирующего. На ранних стадиях практики медитирующий должен обратить ум на врата ума, чувственные объекты и сознание, чтобы отмечать возникновение и исчезновение ума и материи. Все время он осознает появление и исчезновение совокупностей. Когда знание прозрения созревает, ум, так сказать, входит в прекращение всех явлений слышания, видения, обоняния, вкушения, осязания и знания, когда медитирующий непосредственно предстает перед ниббаной.
Пока Бахия слушал учение Будды, он стал арахантом. Когда Просветленный продолжил свой обход за подаяниями, Бахия отправился на поиски выброшенной одежды, чтобы сделать из нее монашеские одеяния, так как решил получить монашеское посвящение. Но, к сожалению, на него напала оберегающая своего теленка корова, в результате чего он погиб на месте. Когда Будда вернулся в свой монастырь, то нашел там тело араханта Бахии. Он распорядился, чтобы его кремировали подобающим образом, и повелел своим ученикам возвести в его память пагоду (cetiya).
Монахи в монастыре стали спрашивать Будду, где переродился Бахия. На это он ответил, что Бахия стал арахантом перед своей смертью и что таким образом он достиг париниббаны, произнеся уже процитированные ранее строфы относительно ниббаны, в которой четыре первоэлемента отсутствуют.
В комментариях говорится, что Бахия погиб, пронзенный рогами коровы, которая была в одной из своих прошлых жизней женщиной, которой он причинил вред, ограбив ее, после чего она умерла, обещая отомстить. После этого она много раз рождалась людоедкой, а он, будучи обычным человеком, много раз погибал от ее рук. Его неблаготворные деяния следовали за ним подобно тени, часто принося ему невыразимые страдания в нижних мирах. Все это были результаты его плохой каммы. Если бы он не достиг арахантства сразу после встречи с Буддой, то продолжал бы испытывать страдания в результате своих злодеяний. Но теперь, несмотря на то что его смерть была вызвана нападением коровы, все его страдания прекратились, поскольку им была достигнута ниббана, в которой совокупности больше не возникают. Будда, таким образом, рассматривал его смерть как великий триумф. Он почтил Бахию как выдающегося среди своих учеников в плане достижения более высокого знания за максимально короткое время.
В Kāmaguṇa Sutta из Saḷāyatana Saṃyutta сказано:
Tasmātiha, bhikkhave, se āyatane veditabbe yattha cakkhu
ca nirujjhati, rūpasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
Монахи! Вы должны развивать знание основания ума, стремящегося к ниббане, в которой глаза и чувственные объекты, воспринимающиеся глазами, прекращаются все вместе. Это прекращение [происхождения визуального восприятия] является самой ниббаной.
Таким образом, здесь Будда говорит о прекращении пары чувственных способностей – органа чувств и объекта органа чувств. Именно таким образом ниббана постигается посредством медитации на явлении видения. Когда медитирующий наблюдает за поднятием и опусканием поверхности живота, за положениями тела во время сидения или стояния или же за явлениями видения, слышания и т. д. во время медитации, он осознает процесс растворения. Таким образом развивается знание растворения. С точки зрения видящего субъекта нет ничего, о чем можно было бы сказать: «Это я» или «Я существую». С точки зрения видимого объекта нет ничего, на что можно было бы указать: «Это вещь, а это индивидуум». Таким образом, не могут найти ничего достойного для привязанности. И когда этот факт постигается, медитирующий достигает знания невозмутимости относительно формаций посредством обнаженного осознавания состояний ума, тела и ментальных формаций. В итоге медитирующий становится тем, кто осознает прекращение всех совокупностей.
Когда достигается эта стадия, то могут даже чувствовать, что все материальное в теле исчезло. Именно поэтому говорится, что орган зрения прекращает функционировать (cakkhu ca nirujjhati). При дальнейшей медитации вы отмечаете, что материальная форма, ум и восприятие, связанные с явлением видения, сметаются (сводятся) к небытию (отсутствию существования). Уместной в данном случае фразой является «визуальное восприятие формы прекращается (rūpasaññā ca nirujjhati)». Все это означает прекращение чувственного основания и чувственного объекта. И когда эта пара чувственных способностей прекращается, можно сказать, что ниббана оказывается в прямой видимости.
Yattha sotañca nirujjhati, saddasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
В ниббане прекращается орган слуха и слуховое восприятие. Следует отметить, что это прекращение способностей органов чувств и объектов органов чувств, связанных со слухом, является ниббаной.
Поскольку развивается знание невозмутимости относительно формаций, то, когда вы слышите звук, следует его отмечание. И как только вы его отмечаете, происходит осознавание растворения совокупностей ума, материи и ментальных формаций. На этой стадии вы чувствуете, что все ваше тело вместе с его слуховыми органами растворяется, исчезает. Это как если бы вы не слышали чувственные объекты (звуки) и поэтому не познавали бы их.
Yattha ghānañca nirujjhati, gandhasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
В ниббане прекращается орган обоняния и обонятельное восприятие. Следует отметить, что это прекращение способностей органов чувств и объектов органов чувств, связанных с запахом, является ниббаной.
Когда развивается знание невозмутимости относительно формаций, то вы отмечаете запах, как только он появляется. И когда вы продолжаете его созерцать, достигается стадия, на которой вы осознаете прекращение ума, материи и ментальных формаций. Весь этот процесс обонятельного восприятия растворяется, когда вы его отмечаете.
Yattha jivhā ca nirujjhati, rasasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
В ниббане прекращается орган вкуса и вкусовое восприятие. Следует отметить, что это прекращение способностей органов чувств и объектов органов чувств, связанных со вкусом, является ниббаной.
Когда развивается знание невозмутимости относительно формаций, то медитирующий может отмечать вкус пищи во время еды. И от этого он переходит к стадии, когда постигается то, как прекращаются совокупности ума, материи и ментальные формации.
В комментариях упоминается множество примеров, когда монахи достигали арахантства во время медитации на вкус принимаемой ими в пищу рисовой каши. То есть когда они ели пищу, вместе с внимательным наблюдением за этим процессом приходило осознавание исчезновения совокупностей ума, материи и ментальных формаций.
Yattha kāyo ca nirujjhati, phoṭṭhabbasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
В ниббане прекращается тело, обладающее чувством осязания, а также и тактильное восприятие. Следует отметить, что это прекращение способностей тела и телесных впечатлений является ниббаной.
Для медитирующего тело является чувственным объектом, за которым следует наблюдать большую часть времени. Поскольку развивается знание невозмутимости относительно формаций, то, когда вы отмечаете тело, которое производит тактильное восприятие, вы приходите к осознаванию растворения ума, материи и ментальных формаций, а также полностью растворяется действие отмечания явлений.
Yattha mano ca nirujjhati, dhammasaññā ca nirujjhati, se āyatane veditabbe.
В ниббане прекращается ум и восприятие идей (представлений). Следует отметить, что это прекращение способностей основания ума и объектов ума является ниббаной.
Здесь говорится о раскрытии ниббаны посредством восприятия ума. Возможно, что это раскрытие может быть наиболее частым. Когда развивается знание невозмутимости относительно формаций, грубые чувственные объекты исчезают, и на их место приходят более тонкие, поскольку медитирующий отмечает возникновение и исчезновение явлений. Он видит, как тело полностью исчезает и остается лишь восприятие. Что касается отмечания поднятия и опускания поверхности живота, то поднятие и опускание исчезают, и медитирующий приходит к осознаванию только того факта, что он воспринимает поднятие и опускание. Когда сосредотачиваются на этом, то ум, материя и ментальные формации прекращаются. Это осознавание прекращения и является ниббаной.