Сегодня в школе я рассказывал про мюзикл «Гамильтон». Мы изучали театральные жанры и виды представлений, и нам всем задали подготовить по презентации.
Времени на неё у меня ушло немало. Я начал с того, что это один из самых известных мюзиклов в истории, в нём смешаны хип-хоп, поп и ар-н-би, и он пересказывает историю Александра Гамильтона, карибского иммигранта и политика из числа отцов-основателей США.
– «Гамильтона» шестнадцать раз номинировали на премию «Тони», и одиннадцать раз он стал лауреатом, таким образом, побив все рекорды, – отчеканил я, и Джонс показала мне большой палец в знак одобрения. – А вот мой любимый факт об этом мюзикле: артисты в нём поют со скоростью сто сорок четыре слова в минуту, а это очень быстро.
Наш учитель музыки, мистер Беннетт, помог мне подключить колонки, и я включил свою любимую композицию My Shot[13].
– Как думаете, о чём эта песня? – спросил мистер Беннетт, когда она доиграла.
– Гамильтон хочет сделать что-то значимое, но пока не определился, что именно, – предположила Ария.
– Да! Блестящий ответ! – воскликнул мистер Беннетт. – Август, спасибо тебе за такую познавательную презентацию. Ты очень хорошо подготовился. Кто следующий?
Я сел за парту, весь сияя от удовольствия. Приятно было рассказывать о том, что мне интересно. И уже не терпелось самому сходить на этот мюзикл.
После уроков, когда все выходили через школьные ворота, Джордж с Тео шли у меня за спиной и громко насмехались над моей презентацией.
– И чем тебе понравился «Гамильтон»? – спросил Тео. – Компания мужиков в колготках и рюшах скачет и поёт – на что тут смотреть?
Своим смехом и дурацкими насмешками они убили всю мою радость от удачной презентации и одобрения мистера Беннета. Грудь как будто сжало обручем, и дыхание сбилось. Джонс бросила на меня значительный взгляд, явно готовая кинуться на мою защиту, но в этот раз я должен был сам за себя постоять.
– Зачем вы постоянно меня унижаете? Чтобы свою самооценку повысить? Будете и дальше продолжать, я пожалуюсь мисс Фэ и своим родителям.
– О-о, да ну? – усмехнулся Тео. – Тебе духу не хватит.
– Очень даже хватит, – отрезал я, вспоминая, как всё высказал своему папе после гранд-финала.
Джордж с Тео ничего не ответили. А потом у «места поцелуев и прощаний» остановился блестящий чёрный автомобиль, и из него выскочил Рафферти. Тут у них вообще челюсть отвисла. Папа Рафа купил нам билеты на «Гамильтона» и обещал отвезти нас вместе с Джонс на сегодняшнее представление. Но сначала мы собирались к Рафу домой, чтобы переодеться и поужинать.
– Скорей бы уж пойти на «Гамильтона»! – говорил Рафферти, помогая нам закинуть вещи в багажник. – Представляете, папа добыл нам пропуски за сцену! Сможем встретиться с самими артистами!
Мы сели в машину, и я помахал Джорджу с Тео из окошка.
Я потерял счёт времени в тёмном зале театра, очарованный живописными декорациями и костюмами, с головой окунулся в историю, которую с таким вдохновением передавали артисты. Мы с Рафферти беззвучно повторяли за ними слова песен и улыбались друг другу, встречаясь взглядами.
В конце исполнители вышли на поклон и потом ещё четыре раза на бис. Все аплодировали стоя. У меня аж ладони заныли. Потом мы познакомились с некоторыми артистами, включая Джейка Старра из Новой Зеландии, который играл самого Гамильтона. Он расписался на наших программках и сам попросил автограф у папы Рафферти. Я и забыл, что его отец известный футболист. Джонс рассказала мистеру Старру про наш список целей, и ему было очень приятно, что он тоже к нему причастен.
После представления я был на подъёме, и мне хотелось смотреть его снова и снова.
– Было так круто! – воскликнула Джонс. – Лучшее шоу из всех, что я видела. Правда, пока что единственное… В будущем обязательно побываем в Нью-Йорке и посмотрим «Гамильтона» на Бродвее!
– Ага, – поддержал её Рафферти. – Я с вами!