В субботу папа заехал за мной и Арчером, чтобы забрать нас на полуфинал. Команде Арчера все прочили победу, и она считалась лучшей. И его самого наверняка объявят лучшим игроком на поле, как обычно. Он давно не удивляется, когда зачитывают его имя и выдают ему медаль. У него их целый ящик в комоде, и ленты переплетены между собой, будто варёные спагетти.
Мы молча сидели за кухонным столом, уже собранные, в форме. После матча мы обещали переночевать в папиной новой квартире. Сначала я не соглашался, но мама меня уговорила хотя бы разок там побывать.
Лекси наотрез отказалась с нами идти и сказала, что мама её не заставит. Ей через два месяца исполнится шестнадцать, и она может сама принимать решения. Поэтому Лекси закрылась у себя в комнате и включила грустную музыку на полную громкость. Будь я уже подростком, пошёл бы в гости к Джонс вместо футбола. Обсуждал бы с ней наш список целей и играл бы с Ринго.
– Удачи, мальчики, – сказала мама. – Уверена, вы оба отлично сыграете.
Арчер на неё даже не смотрел. Он винил маму в том, что папа от нас ушёл. По-моему, они оба были отчасти виноваты. Папа нам просигналил, когда затормозил у входа, но даже не заглянул поздороваться с мамой. Поэтому не увидел, что сегодня она не в спортивных штанах и поношенных уггах. Она даже позанималась йогой с утра и приготовила нам кокосовые панкейки с черничным сиропом на завтрак.
– Мне обязательно идти? У меня живот болит.
Я жалобно посмотрел на маму, но на неё это не подействовало. Она ободряюще улыбнулась и протянула мне рюкзак.
– Да. Обязательно.
Я поплёлся к выходу и нехотя обулся.
– Ави! Давай быстрее! – крикнул Арчер из машины.
Он уже сидел впереди и, наверное, настраивал радио на какую-нибудь кошмарную станцию. Или включал свой плейлист для поднятия духа перед игрой.
Я плюхнулся на заднее сиденье и сгорбился. Волосы упали мне на лицо. Коробки с папиными вещами занимали половину салона и весь багажник. Родители говорили, что разошлись только на время, но я в этом сильно сомневался.
– Доброе утро, Август, – сказал папа. – Смотрю, ты, как всегда, бодрячком! Ну что, парни? Покажем этим слабакам из «Уиллоуби» и «Кроуснест», как играют настоящие чемпионы!
Когда мы отъезжали, я заметил, что Лекси смотрит на нас в окно. Она быстро задёрнула занавеску, пока папа её не увидел.
Я опустил взгляд на свой телефон и перечитал сообщение от Джонс про билеты в зоопарк.
Дата совпадала с финалом по футболу. Если мы сегодня победим, я не смогу пойти посмотреть на Мэймэй и поставить первую галочку в нашем списке целей.
Команда собралась на овальном поле, и меня слегка замутило от волнения. «Уиллоуби» намного крупнее нас и играют более грубо. В детской футбольной лиге нельзя врезаться в противников, подрезать и намеренно толкать на землю, но «Уиллоуби» плевать хотели на эти правила.
Впрочем, папу это не смущает. Он любит жаловаться на то, что в спорте теперь одни неженки, а в его время футболисты боролись как звери. Я однажды услышал, как он говорит другому тренеру: «Их надо закалять, чтобы не разревелись, когда дело дойдёт до настоящей схватки».
Я сорвал несколько травинок с поля и сжал их в кулаке.
– Ну что, бойцы! – воскликнул папа. – Пора показать, из какого вы теста! Кто хочет вернуться домой с утешительным призом и без возможности сыграть в финале? Вы этого хотите?!
У меня внутри всё сжалось. Папа говорил низким, пугающим голосом, которым всегда ко мне обращался, если я напортачил.
– Нет! Мы хотим победить! – хором отозвались ребята.
– Рафферти! Ты приведёшь эту команду к победе? – спросил папа.
– Да, тренер!
Рафферти старался казаться грозным и решительным, но я заметил, что руки у него дрожат.
Мы собрались в кольцо, положив руки друг другу на плечи, и Рафферти произнёс небольшую речь, чтобы мотивировать нас перед игрой и дать ещё пару советов в последний момент. Он вообще хороший капитан. Джордж и Тео стояли по бокам от меня, и я получил от Тео плечом.
– Не вздумай уронить мяч, Гентинг, – прошипел он.
– Помолчи, а то разнервничается из-за тебя, – одёрнул его Джордж. – Пойдём уже готовиться.
Мы выбежали на поле. Арчер, в форме под номером семь, разогревался неподалёку со своей командой. Он буквально скользил по траве, с лёгкостью подбрасывал и ловил мяч. Было бы здорово на денёк поменяться с ним телами, опробовать на себе, каково это – чувствовать себя победителем.
Первую четверть я отмораживал попу на скамье и наблюдал за тем, как остальные гоняются за мячом, роняют его, сбиваются в кучу, падают друг на друга. В общем, на поле происходило чёрт-те что. Папа явно сильно нервничал.
– Соберитесь, парни! Что вы как ошалелые какаду?
Во второй четверти мы как-то перенастроились и стали играть лучше. Оливер получил мяч в пятидесятифутовой зоне. Он неуверенно покрутил его в руке и подтянул гетры, нервно глядя на ворота. Дотуда ему было не добросить. Слишком далеко.
– Рискни, Олли! – крикнул папа.
Оливер не забил, и папа убрал его с поля.
– Выходи, сынок.
– А как же Финли? – спросил я, показывая на своего соседа, который сморкался в салфетку.
– У него тяжёлая аллергия, и он здесь просто ради поддержки.
– Да он и с аллергией лучше меня сыграл бы…
– Ави! Иди!
– Ладно, ладно.
Я выбежал на поле, стараясь никому не мешать, не подходить близко к мячу и не встречаться взглядом со своими товарищами. «Уиллоуби» забили два гола, и завыла сирена. Тайм закончился на семнадцать – двадцать восемь в их пользу. Папа весь раскраснелся, как помидор. Наверняка уже планировал нас отчитать за то, как плохо мы работаем в команде и как мало стараемся.
В последней четверти нам всё же удалось опередить «Уиллоуби» на два очка, в основном благодаря Рафферти. После того как папа прочитал ему лекцию о лидерских качествах и о том, что он не играет на пределе своих возможностей, Рафферти стал буквально летать по полю и забил кучу голов. В общем, он так классно играл, что я глаз не мог от него отвести. Казалось, будто другие игроки вообще для меня пропали.
Папа каждый раз бил кулаком в небо, когда Рафферти забивал, и кричал ему:
– Молодчина, Раф!
Интересно, ему жалко было, что это я его сын, а не Рафферти? Я провёл на поле одиннадцать минут, а мяча даже не коснулся. Прозвучала финальная сирена, и мы победили со счётом сорок два к тридцати шести. Ну вот. Что я скажу Джонс? Сам ведь придумал посмотреть на обезьянку. И мы договорились выполнять все цели вместе.
Папа выбежал на поле, и я поплёлся к нему.
– Мы в финале, парни! Отлично сыграли!
Все обняли друг друга за плечи и затянули командную песню. Рафферти подняли на руки и пронесли по полю, словно одиннадцатилетнее божество.
После матча папа с Арчером были на седьмом небе от счастья.
– Мои сыновья в гранд-финале!!! – восклицал папа. – Я вами так горжусь!!!
Он энергично похлопал меня по спине, будто я подавился куриной косточкой и задыхался.
Арчера, само собой, объявили лучшим игроком: он забил рекордное число голов – девять. Все знали, что на финал придут футбольные скауты, которые ищут новые таланты. Когда Арчеру Гентингу исполнится восемнадцать, его будут рекомендовать в Австралийскую футбольную лигу.
Может, несколько лет спустя я увижу Арчера по телевизору в команде «Сидней Суонс». Он будет бежать по полю, мускулистый, с идеальной причёской, и я услышу, как папа поддерживает его из толпы болельщиков.
Мы пообедали, и папа предложил сходить в кино. Они с Арчером хотели посмотреть «Жёсткую копию» – фильм для зрителей от пятнадцати, с кучей перестрелок и преследований, а я – новую часть «Троллей».
– Троллей? – переспросил папа. – Это такие куклы с цветными волосами? Кажется, твоя сестра с ними играла ещё в детсаду!
– Да, – ответил я, – в этих фильмах красивая музыка.
– Тебе нравится музыка? Страшно представить, какая она там! – ужаснулся Арчер.
– Ну-ну, Арчи, полегче, – осадил его папа. – Может, пойдём на картинг? Это же весело. Согласен, Ави?
– Ладно.
В итоге я сидел у трассы в парке развлечений и слушал музыку из фильма в наушниках, а папа с Арчером соревновались в скорости на гоночных машинках. Зато, если подумать, в кои-то веки мы все были довольны.
Квартира у папы была маленькая и тёмная. Разве ему комфортнее жить здесь, а не в нашем доме с четырьмя спальнями, двумя телевизорами и большим задним двором? Мебель тут была неудобная и воняла сигаретным дымом, а ещё нам с Арчером приходилось делить комнату.
Арчер сразу бросил рюкзак на двуспальную кровать и крикнул: «Забито!» – так что мне достался раскладной диван. Я улёгся на него, и пружины больно впились в спину. Пожалуй, на полу было бы удобнее.
– Почему это большая кровать твоя? – пожаловался я.
– Потому что я больше, – ответил Арчер и завалился на неё прямо в обуви. Он уставился в свой телефон, и я задумался, чем нам вообще заняться в папиной квартире, где нет ни книжек, ни игр.
– Нормально устроились? – осведомился папа, заглядывая к нам. – Это временное место, я потом найду получше.
– Ты не вернёшься домой? – спросил я.
Он нахмурился и сел на краешек дивана.
– Ави, мы с твоей мамой пока не планируем съезжаться.
– Разве вы не собирались уладить все свои разногласия?
– Ну, их довольно много, дружище. Так быстро не решишь.
– Понятно. Можно я вернусь домой после завтрака?
Папа покачал головой.
– Но я взял билеты на матч «Суонс».
– Я хочу домой.
– Ладно, – сказал он, – отвезу тебя и пойду на игру с Арчером. Зря ты отказываешься. Скажи, если передумаешь.
– Вряд ли.
Папа вздохнул и поднял взгляд в потолок.
– Ты весь в мать. Такой же упрямый.
Папа с Арчером ушли в гостиную смотреть футбол, а я закрылся в комнате и связал ещё пару рядов жёлтой шапки. Она была уже почти готова. Джонс могла ходить в ней в больницу на все оставшиеся процедуры. А может, я бы закончил её ещё до нашего похода в зоопарк.
Я замер со спицами в руках. Совсем забыл про гранд-финал! Как мне теперь встретиться с малышкой Мэймэй?