В пятницу я, наверное, миллион раз за день проверил нашу переписку с Джонс. Всё ждал, когда она отправит мне сообщение. Её опять не было на уроках – очередная запись к врачу. Даже мисс Фэ за неё беспокоилась.

– Что такое, Ави? – спросила Лекси, когда я уже пришёл домой. – Ты как на иголках.

– Моя подруга Джонс ходила сегодня к врачу. У неё может быть рак в глазу.

Лекси отложила телефон.

– Ничего себе. Всё серьёзно?

– Да, очень. Она и так осталась без глаза, а если ещё и второй удалят, она больше ничего не будет видеть.

Планшет наконец звякнул, и я проверил сообщение.

Дж: Снова рак:(

Я не знал, как её взбодрить, поэтому отправил ей ряд грустных смайликов.

Дж: Ничего страшного, мы от него избавимся. Увидимся в школе в понедельник.

А: Ага.

Лекси подошла ко мне.

– Плохие новости?

– Да.

Она взъерошила мои волосы и крепко обняла. От неё пахло кокосовым шампунем.

– В последнее время слишком много плохих новостей.

* * *

На ужин мама заказала две пиццы – мясную и овощную. Папы не было, но я не стал спрашивать, где он. Без него дома как-то приятнее и спокойнее.

Мы с Арчером одновременно потянулись за последним куском овощной пиццы, но он меня опередил и сунул её в рот с очень довольным видом.

– Мм, какая вкуснятина, – протянул он, медленно жуя.

Может, всё-таки лучше быть единственным ребёнком в семье, как Джонс?

– Арчи, зачем ты вредничаешь? – спросила Лекси. – Ави и так сегодня тяжело. Его подруга Джонс серьёзно больна.

– Как так? – ахнула мама.

– У неё нашли рак в глазу, когда она была ещё совсем маленькая, – объяснил я. – Тогда от него удалось избавиться, но он вернулся – уже в другом глазу. Теперь снова попытаются лечить.

– Мы можем что-то для неё сделать? Испечь мою сырно-овощную лазанью? Или мои «шикарные шарики» с ягодами годжи? – предложила мама.

– Правда? – обрадовался я.

Мама готовила по этим рецептам для своего магазинчика. Мне они всегда особенно нравились.

– Конечно! Занесём на следующей неделе.

– А ты не будешь слишком уставшая, чтобы готовить?

Мама вздохнула и поникла.

– Знаю, в последнее время я сама не своя, но попытаюсь взять себя в руки, хорошо?

– Хорошо.

– Где папа? – спросил Арчер.

Мама пожала плечами, а Лекси прижгла его взглядом.

Потом, когда мы с ней загружали посудомойку, сестра легонько толкнула меня локтем.

– Сегодня, пока ты катался на велике, родители крупно разругались, и папа ушёл.

– Он вернётся?

– Надеюсь, что нет.

Тут Арчер зашёл на кухню и уставился на Лекси.

– Как ты можешь так говорить?

– Он всех нас притесняет и расстраивает, – ответила моя сестра. – Особенно маму.

– Да, но всё равно это наш отец, – возразил Арчер.

– Что с того? Я не обязана его любить только потому, что мы с ним родственники.

* * *

Мы были на середине фильма, когда скрипнула входная дверь. Папа, сердито топая, подошёл к шкафу, достал из него спальный мешок и закрылся в своём кабинете. Даже «привет» нам не сказал. Мама выключила телевизор, хотя мы были на самом интересном моменте.

– Пора спать.

– Ещё только половина десятого, – пожаловался Арчер. Он даже не смотрел фильм, а всё это время играл в телефон и изредка задавал глупые вопросы.

– Не спорь, пожалуйста, – сказала мама.

– Ладно. Когда вы с папой уже перестанете ругаться и решите все свои вопросы? Ну, про твой дурацкий магазинчик, слитые накопления и год без работы? Я просто хочу, чтобы всё снова стало как раньше. Чтобы ты была нормальная и не утопала в депрессии.

Мама отвела взгляд, сдерживая слёзы.

– Помолчи, Арчер! – рявкнула Лекси. – Почему ты такой бесчувственный?

Я прижался к маме, и она меня приобняла одной рукой.

– Мам, нам в школе рассказывали про душевное здоровье, и я точно знаю, что ты ни в чём не виновата. Такое с любым может случиться, когда химикалии в мозгу в дисбалансе.

У мамы снова стал такой вид, будто она вот-вот заплачет, но не потому, что я её задел, как Арчер, а наоборот.

– Спасибо, Ави. Я постараюсь вернуть им баланс, Арчи, обещаю. Но и ты должен понять, что для меня «Зелёная терапия» была не просто магазинчиком. Это моя мечта. Я вложила в неё сердце и душу. И после того, как она закрылась, я чувствую себя совершенно никчёмной.

– Да, но папа говорит, что ты должна о ней забыть и жить дальше. Ты же не одна в этой семье. Перестань уже быть такой эгоисткой.

Иногда Арчер вёл себя совсем как папа.

Он вскочил с дивана и выбежал в тёмный сад, на холод, и принялся бить по мячу – подбрасывать его в воздух и ловить, раз за разом. Я посмотрел в окно, гадая, надо ли составить ему компанию. Арчер выглядел рассерженным, так что ему, наверное, не хотелось со мной играть.

– Пойдём, Ави, – сказала Лекси, обнимая меня за плечи. – Я тебя уложу. Могу прочитать сказку на ночь, если хочешь.

Может, я и вырос из сказок на ночь, но сейчас было бы приятно послушать ласковый, умиротворяющий голос Лекси.

– Да, пожалуйста, – ответил я.

– Спасибо, Лекси, – хрипло прошептала мама.

* * *

Было уже за полночь, и мне следовало бы спать, но в голове всё кружились мысли о болезни Джонс и ссорах моих родителей. Я пошёл по коридору на цыпочках, стараясь не наступать на скрипучие доски.

Папа разговаривал у себя в кабинете по телефону, и я затаил дыхание, когда проходил мимо. Он так и сидел там весь вечер, даже пиццей не угостился. Мне не было слышно, о чём папа говорит, но вряд ли о чём-то хорошем.

Из-под двери Лекси лился свет, а значит, она ещё не легла. Стучать я не рискнул, просто легонько повернул ручку и мягко толкнул дверь.

– Лекси, можно к тебе? Мне не спится.

– Уже поздно, Ави. Ох, ну ладно. Заходи быстрее, – сказала она, махнув мне рукой.

Я тихо затворил дверь. Папа очень разозлился бы, если бы увидел меня в коридоре. Ему очень не нравится, когда я «брожу по ночам». Ну что поделать, если я сова, а не жаворонок, как папа?

Лекси протянула мне довязанный шарф.

– Я сняла его со спиц и добавила бахрому.

Я забрал свой шарф и повязал на шею. Он выглядел замечательно.

– Спасибо, Лекси. А мне покажешь, как делать бахрому?

– Да, но в другой раз.

Я устроился на кресле-мешке, и Лекси бросила мне плед.

– Можно я тут посплю?

– Ладно, но только сегодня.

Обычно сестра не разрешала мне у неё оставаться, поэтому я старался вести себя тихо и не надоедать ей.

От музыки меня клонило в сон.

Я уже почти уснул, когда в дверь едва слышно постучали.

– Лекси, ты не спишь?

Голос был низкий, но точно не папин. Лекси открыла дверь, и Арчер вошёл с подушкой и стёганым одеялом в руках. Он свернулся на ковре у кровати и спросил меня:

– Тоже не спится?

Я кивнул.

В последний раз мы спали втроём в одной комнате, когда мне было девять. Мы поехали на море всей семьёй, и нас поселили в уютном домике с двухэтажными кроватями.

Лекси выключила настольную лампу, и я подумал, как хорошо, что у неё над изголовьем мерцают огоньки в виде розовых звёздочек. Мне не хотелось никому признаваться в том, что я до сих пор побаиваюсь темноты. Особенно Арчеру. Если честно, я бы тоже не отказался от розовых звёзд над кроватью, но у меня в комнате всё было синее с серым и покрывало самое обычное. Ну, ещё папа наклеил на стену плакат своей любимой команды «Сидней Суонс».

– По-моему, тишина даже хуже ругани, – прошептал Арчер.

– Да, – согласилась Лекси.

Сердитая тишина давила на нас, и это было невыносимо.

Меня так и подмывало вскочить с воплями и заколотить кулаками по стене. Я очень надеялся, что к утру всё наладится.

* * *

В понедельник утром, после двух дней футбольных тренировок под дождём и бесконечных переживаний, я очень радовался новой школьной неделе. Быстро собрал рюкзак и повязал свой радужный шарф на шею. Специально задержался у зеркала в коридоре, убедиться, что все цвета хорошо видно. И улыбнулся своему отражению, уже представляя, как Джонс восхитится. Я очень надеялся, что радужный шарф немножко поднимет ей настроение.

– Ави! Пойдём! – позвала мама.

Я сидел на крыльце и завязывал шнурки двойным узлом. Мне нравилось, когда они завязаны крепко и туго, но на это уходило много времени. Что не очень-то уместно, если на часах восемь двадцать две, а первый урок начинается в восемь сорок.

– Ну же, ты опоздаешь, – торопила меня мама. Она распахнула дверцу авто, взяла мой рюкзак и бросила на заднее сиденье. – Вот каждое утро так. Почему бы не завязывать шнурки уже в машине?

Я думал, что папа уехал на работу, но он ещё только выходил из гаража с велосипедом. Велосипед был сломан, и папа сунул обе половинки в багажник. Руки у него были все в масле. Родители до сих пор не разговаривали и сегодня даже не смотрели друг на друга. Правда, папа взглянул на меня и заметил мой шарф.

– Что это ты напялил, Август? Ещё и в школу?

Он неодобрительно покосился на маму и пробормотал с неприкрытым отвращением:

– Радужный шарф?

– Не надо, Хит, – попросила мама, нарушая их пакт о молчании. – Он сам его связал.

– Ничего, я сниму, – сказал я, потому что не хотел злить папу. Молча снял шарф и сунул в рюкзак.

Не знаю, как ему это удалось, но папа заставил меня стыдиться того, чем я сам очень гордился.