До аудитории я добралась с лицом человека, который торопится на пару. Хотя бежала я скорее от мыслей, которые увязались за мной ещё в коридоре.

Всё это было глупо. До неприличия глупо. Я увидела красивую женщину рядом с Юто, заметила её руку на его локте, услышала, как она говорит обо мне с уверенностью человека, посвящённого в чужие дела, — и теперь один вопрос никак не желал уходить: а если у него кто-нибудь есть?

Следом пришёл вполне разумный ответ: Акико, с чего ты вообще решила, что у него никого быть не может?

Вот и я о том же. С чего?

Юто — взрослый мужчина. Красивый, умный, бережный в обращении с людьми, внимательный к мелочам. Женщины рядом с ним наверняка появлялись. Возможно, появлялись и сейчас. Женщины, рядом с которыми моя мятая сумка, больная лодыжка, бесконечные разговоры с самой собой и выдающаяся способность падать в фонтаны в неподходящий момент выглядели особенно убедительным набором жизненных достижений.

Та женщина производила впечатление человека, который в фонтан не падал ни разу. В худшем случае — в объятия наследника крупной корпорации.

Я села за парту и открыла ноутбук за десять минут до начала пары. Чёрный экран вернул мне отражение. Лицо выглядело подозрительно спокойным.

Мне уже удавалось убедить себя, что ничего не произошло, когда в аудиторию вошла Маю.

Разумеется.

Она появилась в дверях в дорогом кардигане, аккуратная, светлая, с безупречной укладкой и выражением лица человека, который принёс с собой новость и заранее получил от неё удовольствие.

Я сразу поняла: она видела.

Маю обладала особым талантом попадать туда, где происходило событие, пригодное для дальнейшего использования против кого-нибудь.

Она прошла между рядами и выбрала место рядом со мной, хотя половина аудитории оставалась свободной. Положила сумку на стол, неторопливо достала телефон и повернулась ко мне.

— Ну что, Акико, — произнесла она негромко, с лаской, которой я давно перестала верить. — Тебя и тут отшили?

Я дала себе несколько секунд перед ответом. Подходящих реплик хватало, причём некоторые могли заметно обогатить её словарный запас. Только радовать Маю реакцией мне уже надоело.

— Ты о чём? — спросила я, продолжая смотреть в ноутбук.

Маю улыбнулась.

— О дорогой японке возле Такахаси-сэнсэя.

Моя рука задержалась на краю ноутбука.

— Очень красивая, правда? Элегантная. Ухоженная, — протянула бывшая подруга, явно смакуя каждое слово. — Из тех женщин, рядом с которыми мужчины вспоминают, что им самим пора выглядеть достойно.

Я подняла глаза.

— Ты теперь комментируешь чужие знакомства? Новое хобби?

— Мне интересно, — ответила Маю. — После расставания ты так быстро начала крутиться возле преподавателя, что я даже восхитилась твоей смелостью. А там, похоже, уже очередь.

Во рту стало сухо.

Я могла начать объяснять, что ни возле кого не крутилась. Между нами ничего нет. Юто мой сосед. В университете он временно. Вся ситуация гораздо сложнее, чем выглядит со стороны.

Каждое такое объяснение только подарило бы Маю ещё несколько поводов продолжить.

— Тебе кажется, что ты знаешь больше, чем знаешь на самом деле, — сказала я.

— Возможно. Хотя со стороны всё выглядело вполне понятно.

Она придвинулась ближе.

— Она держала его под руку. Он её руку не убрал. Потом ты ушла, а они остались. Очень мило разговаривали. Прямо парочка.

Я перестала смотреть на неё.

Потом ты ушла, а они остались.

Эта часть мне не понравилась.

Что происходило после моего ухода, я не видела. Я не слышала, что Юто ей ответил. Не знала, улыбался ли он, убрал ли потом её руку, сколько они вообще разговаривали.

Память услужливо вернула мне преподавательскую. Юто рядом с этой женщиной. Она смеётся, а он смотрит на неё своим спокойным взглядом — усталым, тёплым, тем, которым вчера смотрел на меня в сквере.

Нет. Стоп.

Я поджала губы.

— Маю, тебе правда настолько скучно жить своей жизнью?

Её улыбка стала уже.

— Мне сложно решить, что в твоём положении хуже.

Я промолчала, и она продолжила:

— Роман с преподавателем — рискованная история. Пусть даже с временным. Слухи, кафедра, оценки, этика… Представляешь, как всё это выглядело бы со стороны? Особенно после того, как тебя уже бросили.

Маю выдержала паузу.

— Но если этот преподаватель ещё и предпочёл тебе женщину своего уровня… даже не знаю. Наверное, это больнее.

Лицо обдало жаром. Злость пришла первой, следом — раздражающее узнавание: Маю попала точно в тот страх, которому я сама ещё не успела подобрать слова.

Я даже накрутить себя не успела. Она прекрасно справилась за меня. Быстро, чисто, профессионально.

— Ты не знаешь ни его, ни её, ни меня, — сказала я.

— Тебя-то я знаю.

Я закрыла ноутбук. Крышка хлопнула громче, чем хотелось, и несколько студентов обернулись.

— Ты знаешь версию меня, которую тебе удобно ненавидеть.

Маю задержала ответ на секунду. Мне хватило времени набрать воздуха.

— И знаешь, если тебе так нравится обсуждать чужую репутацию, начни с истории о том, как ты спала с парнем своей подруги, а потом пришла в аудиторию читать лекции о морали.

Улыбка на её лице удержалась лишь краешком губ.

— Ты стала смелее.

— У меня кончилось терпение.

На первом ряду кто-то с необыкновенным усердием перебирал содержимое пенала. Парень у окна смотрел в телефон с погасшим экраном.

Все слышали. Прекрасно. Очередная сцена. Только на этот раз мне не хотелось исчезнуть из комнаты. Руки дрожали, но я оставалась на месте.

Маю медленно откинулась на спинку стула.

— Посмотрим, как долго это продлится.

— Обязательно посмотри. Только с другого места.

Она прищурилась.

— Что?

— Ты села рядом со мной. Я тебя не приглашала.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Маю взяла сумку и пересела через ряд.

Маленькая победа. Глупая, детская, незаметная для всех, кроме меня.

Я снова открыла ноутбук. Пальцы всё ещё подрагивали. На экране мигал пустой документ. Мне следовало записывать лекцию.

Думать о проекте. О политических институтах. О чём угодно, кроме роскошной японки рядом с Юто.

Но слова Маю уже засели в голове.

Женщина своего уровня.

Мерзкая фраза. Липкая. Уровень. Класс. Статус. Правильность. Знакомый набор. В памяти всплыл бывший со своей «подходящей женой». Его родители. Их невидимая линейка, которой меня когда-то измерили и сочли недостаточно правильной.

Теперь я сама взялась за эту линейку. Смотрела на пустой документ и пыталась понять, не попала ли Маю в цель хотя бы своим ощущением.

Может, рядом с Юто действительно должна быть такая женщина? Красивая, взрослая, спокойная, без университетских драм, бывших подруг, растяжений, неловких почти-свиданий и русской мамы, подмигивающей из-за двери.

Та, которая не перепутает заботу с романтикой. Не покраснеет от одной ладони, заслонившей ей глаза.

Дверь аудитории открылась. Разговоры оборвались. Я подняла голову. Вошёл преподаватель другой дисциплины. Не Юто. Я выдохнула и тут же поймала себя на том, что продолжаю смотреть на дверь.

Увидеть Юто сейчас я не хотела. И всё равно ждала его. Я уставилась в ноутбук и напечатала первую фразу лекции. Стерла её. Потом написала совсем другое:Если это не ревность, почему так неприятно?

Я перечитала строку и сразу удалила. До такой честности я ещё не доросла.