Не проходило месяца, чтобы верхушка города не собиралась потусоваться. Нужно же как-то разнообразить свои скучные дни на безопасном острове посреди апокалипсиса. Торжественные ужины, благотворительные вечера, выдуманные тупые праздники, которые потом вносятся в ежегодный календарь, чтобы придать им вид чего-то значимого.

И сегодня как раз один из таких дней. День памяти первого боевого отряда, доблестно отдавшего жизнь, защищая периметр города. Звучит красиво. На деле же их смерть не изменила ровным счётом ничего, кроме того, что подарила местной знати повод для очередного пафосного сборища.

На импровизированной сцене льётся приторная речь Миранды:

— …Но сегодня, в этот особенный день, мы не только скорбим, но и чтим их память, их подвиги и бесстрашие. Давайте вспомним о том, что именно благодаря их храбрости и жертвенности мы можем собираться здесь, в этом зале, и говорить о надежде. Их жертва не забыта!

Генерал, стоя рядом с Мирандой, сдерживает фальшивые слёзы, принимая поздравления от местной знати. Какая смехотворная ирония — на таком важном вечере нет ни майора Ричарда Хорнера, ни капитана Санчеса, ни одного другого бойца с военной базы, кто действительно мог бы достойно принять поздравления.

Праздничный вечер в полном разгаре. Шампанское искрится в бокалах. Смех звучит отовсюду. Пустые разговоры сплетаются в неразборчивое гудение. Официанты скользят с подносами между парами, предлагая изысканные закуски и выпивку. В зале блистает вся элита города, всех возрастов.

В этот вечер я сопровождаю отца. Великого генетика, ученого Ганса Венделя. Ханна отказалась прийти, сославшись на неотложные дела. Странно. После нашего приезда она ведёт себя как-то иначе. Настолько странно, что даже не поинтересовалась, видела ли я долбаных некроформов. Я думала, она замучает меня расспросами, но нет — тишина. Будто то, что ей нужно было узнать, она и так знает. Не замешан ли тут майор Хорнер?

Отец сегодня блистает. Волосы зачесаны назад, ни единой пряди не выбивается. Безупречный смокинг. Он одаривает собравшихся отточено вежливой улыбкой. К нам то и дело подходят, засыпают вопросами об успехах в области генетики. А чаще — с тупыми просьбами создать волшебный эликсир вечной молодости. Идиоты. За стеной бушует апокалипсис, а эти старые развалины грезят о том, как обмануть смерть и сохранить ускользающую молодость.

Перед нами вырастает чета Портманов. Отец сдержанно кивает мистеру Стиву и Рону, после чего галантно касается губами тыльной стороны ладони миссис Портман.

— Оливия, вы, как всегда, очаровательны, — говорит отец.

— О, Ганс! Ваши исследования — это свет в конце тоннеля для всего человечества, — щебечет в ответ банальности Оливия.

Отец благосклонно наклоняет голову. Рон и Крис пошли в маму — у них такие же слегка кучерявые пшеничные волосы и зеленые глаза.

— Ганс, рад приветствовать, — поправляя бабочку, Стив скользит по нам снисходительным взглядом.

Сегодня он играет в «джентльмена старой закалки». Безупречный смокинг, идеально уложенные тёмные волосы, осанка человека, который уверен, что держит этот город за горло. Вот только у меня перед глазами упорно всплывает совсем другая картина. Как этот «джентльмен» хрюкал от удовольствия, натягивая очередную подружку в оранжерее.

— Как вам вечер? — спрашивает Стив, изображая искренний интерес к нашему мнению.

— Вечер великолепен, Стив, — отзывается мой отец, взглядом скользя по толпе. — Рад видеть столь уважаемых коллег и друзей, заинтересованных в нашем общем будущем.

Рон, стоящий рядом с матерью, смотрит на происходящее с легким пренебрежением и явно мечтает смыться.

— А где Крис? — тихо спрашиваю я, поймав его взгляд.

— Крис, как всегда, где-то затерялся, — со вздохом отвечает Оливия, глядя на мужа с недовольством.

— Кстати, пойдём найдем его? — предлагает Рон, с надеждой глядя на меня.

— Обрати внимание, сын, на семью Хьюстонов, — громко перебивает его Стив. — У них дочь. Пока ей семнадцать, но уже в следующем году можно объявить помолвку.

— Пап, не сейчас, — начинает беситься Рон.

Мистер Портман уже подыскивает ему невесту?

В этот момент толпа впереди расступается, и к нашему скромному кругу приближается Миранда, а с ней…

Чёрт.

Я успела напрочь забыть о его существовании. Меньше всего ожидала, что он станет завсегдатаем Гимлеона.

И почему мы с отцом всё ещё стоим тут? Не пора ли раствориться в толпе, обменяться фальшивыми любезностями с другими людьми? Лёгким, почти незаметным движением дёргаю отца за рукав пиджака — сигнал к бегству. Но он, словно заворожённый, не отрывает взгляда от приближающейся парочки.

Миранда окидывает зал высокомерным взглядом хозяйки положения, а под руку держит того самого «важного гостя» из Брэша.

Айдена.

Чёрный костюм сидит на нём пугающе идеально. У этого пижона определённо есть личный портной. На безупречно скроенном пиджаке нет ни единой лишней складки. Айден двигается с хищной, обманчиво расслабленной грацией. Нас он демонстративно не замечает. Его стальные глаза лениво скользят по толпе, но этот взгляд точно не скучающего гостя, а сканирование элиты Гимлеона. В следующую секунду этот сканер останавливается на моём отце.

— Миссис и мистер Портман, — с приторной улыбкой обращается наследница Гимлеона. — Прекрасный вечер, не правда ли?

— О, Миранда! — восклицает Оливия. — Дорогая, не о чем беспокоиться. Всё, как всегда, на высшем уровне. Твоя речь была безупречной, — лицемерно сыплет комплиментами мать Рона, потом переводит заинтересованный взгляд на её спутника. — Мистер Айден, какая честь — сопровождать сегодня самую ослепительную звезду нашего Гимлеона! — Она заговорщицки подмигивает Миранде. — Неужели это заявление?

Айден медленно отрывает взгляд и переводит его на Оливию. На его губах появляется лукавая улыбка.

— Безусловно, — кивает он.

Сама изящная учтивость. Хоть сейчас закатывай глаза. На мгновение наши взгляды встречаются, даже сцепляются. Узнал меня? О да, без сомнений. На его лице мелькает скрытая насмешка, адресованная лично мне.

— И всё же, если верить астрономам, миссис Портман… — Айден слегка поворачивается к Миранде и небрежно опускает руку ей на талию, — самая ослепительная звезда — это Солнце. И оно не нуждается в признании, ему достаточно… присутствовать.

Миранда и Оливия заливаются кокетливым смехом. Рядом слышу сдавленный смешок отца и недоумённо поворачиваюсь к нему. А его что так развеселило?

— Айден очаровательно старомоден в своих комплиментах! — щебечет Миранда и ещё теснее льнёт к Айдену.

— Абсолютно согласен, — вдруг подаёт голос отец с лёгкими смешинками вокруг глаз, оборачивается ко мне, накрывает мою ладонь, лежащую на его локте, и чуть сжимает пальцы. — Но не стоит забывать, что у Солнца сокрушительная гравитация. Стоит подойти слишком близко — и тебя притянет и сожжёт дотла.

Папа и Айден обмениваются короткими безмолвными взглядами. На лице Айдена едва заметно дёргается уголок губ.

— Мистер Айден, — бесцеремонно перехватывает инициативу мистер Портман. — Я надеялся, что ваш глава всё же удостоит нас своим присутствием. Но, как вижу, вместо него здесь снова вы?

— Вы прекрасно осведомлены о правилах, мистер Портман, — спокойно парирует Айден. — Глава города Брэш предпочитает оставаться на своей территории. Равно как и мистер Кортес. Именно поэтому здесь я — официальный представитель города Брэш. И, уверяю вас, я говорю от его имени. — Он делает паузу, обводя присутствующих вежливым взглядом. — Для меня большая честь присутствовать на вашем празднике. Это прекрасная возможность познакомиться с уважаемыми жителями города. — Айден снова переводит взгляд на отца и протягивает ему руку: — Ганс Вендель, полагаю?

— Он самый, — пожимает руку в ответ отец.

— Наслышан о ваших работах, — произносит Айден, не разрывая рукопожатия. — Гимлеон многим вам обязан.

Миранда тут же подхватывает с натянутой улыбкой:

— Разумеется! Доктор Вендель — великий генетик, гордость нашего города!

— Не стоит преувеличивать, — мягко отвечает папа. — Все мы стараемся внести вклад в процветание нашего города.

— Скромность украшает человека. — Наконец Айден опускает руку отца и снова смотрит на меня. — А вы, должно быть, мисс…

— Астрид, — перебиваю я этого павлина. И, чуть подумав, добавляю, приподняв бровь в саркастической усмешке: — Просто Астрид.

В глубине стальных глаз Айдена вспыхивает хищный блеск и ещё что-то неуловимое, тёмное, от чего у меня по спине пробегает вполне осязаемая волна неприятной дрожи.

— Прошу прощения, — вклинивается Рон, кивая в сторону подошедшей пары, — мам, пап, мы с Астрид пойдём прогуляемся. Может, встречу Криса и скажу, что вы его ищете.

Миссис Портман отмахивается, не отрывая взгляда от Айдена.

— Тоже прошу меня извинить — вижу старого приятеля, профессора Шлимана. Давно не виделись, надо поболтать о старых временах. — Отец слегка касается моего плеча, невесомо целует в щёку и тихо шепчет: — Скорее всего, вернусь домой поздно. Ты отдыхай с друзьями, не скучай.

Рон тянет меня за собой, ловко проскальзывая сквозь гудящую толпу гостей и ныряя между официантами с подносами.

— Валим отсюда, — бросает он через плечо. Из-под кудрявой чёлки азартно вспыхивают зелёные глаза, лицо расплывается в довольной ухмылке. — Сиенна собирает всех у себя. Там хотя бы найдётся приличный виски миссис Делани. Ян обещал подтянуться с девчонками. Крис, судя по всему, уже там.

Очередная сходка золотой молодёжи — последнее, что мне нужно. Но, чёрт возьми, это всё же лучше, чем торчать здесь и улыбаться местным пираньям в дорогих костюмах.

Апартаменты Сиенны почти неотличимы от моих, разве что гостиная шире и полна роскоши. Это единственное место, где мне не нужно получать одобрение Новы — наши идентификаторы внесены в систему, поэтому мы можем заходить друг к другу без ограничений. Идеальная дружба под идеальными улыбками-оскалами.

Рейчел Делани трепетно относится к своему статусу и обожает устраивать тут приемы для местной элиты. Но сегодня она на празднике, поэтому апартаменты полностью в распоряжении Сиенны.

Я стою у панорамного сенсорного окна, на всю стену которого растянулась живая проекция мегаполиса, раскинувшегося внизу. Позади меня гул голосов и звон стаканов. Сиенна ушла вытаскивать мамины запасы дорогого виски, но где-то застряла.

Мой взгляд падает на мерцающие огни города. Они пульсируют в такт чему-то невидимому. Небоскребы пронзают сумрачное небо, а чуть дальше темнеет пятно огромного парка. Не могу вспомнить названия этого города из мира ДО…

Ханна когда-то рассказывала о нём. Кажется, это Нью-Йорк. Интересно, во что он превратился после того, как вирус сожрал цивилизацию? Так ли он прекрасен сейчас? Или ничем не отличается от того разрушенного города-призрака, кишащего некроформами?

— А что за унылые лица?

Ян величественно входит в гостиную с самоуверенной улыбкой на лице. Все взгляды мгновенно приковываются к нему. Он обнимает за талию двух девушек, которые похожи как две капли воды. Их прямые волосы, одного цвета и длины, ниспадают на плечи, а короткие латексные шортики вызывающе подчеркивают узкие бедра. Кокетливые взгляды открыто намекают на желание немного повеселиться.

Ян, обернувшись к ещё пятерым, стоящим позади сестёр, кивком указывает на диван. Среди них выделяется парень в черных обтягивающих брюках и жилете. Серьезно? Он что, притащил их из клуба БДСМ?

Со смехом шлёпая близняшек по задницам, Ян подталкивает их в нашу сторону:

— Мои прелестные, давайте устроим незабываемый вечер для моих дорогих друзей!

Близняшки, словно голодные кошки, почуявшие лакомства, шагают к Крису и Рону. Парень же с приклеенной улыбкой идёт в мою сторону. Останавливаю его рукой на полпути, не желая даже дышать с ним одним воздухом, и сквозь стиснутые зубы цежу:

— Отвали!

Парень не расстраивается и тут же меняет траекторию. Одна из девушек перехватывает его, вцепляется в локоть и мурлычет:

— О, а ты как раз в моём вкусе…

Она утаскивает его прочь из гостиной, прихватив по пути ещё и белобрысую девицу.

Крис уже сидит без рубашки, а на его коленях извивается одна из близняшек.

— Ладно, ребята, развлекайтесь, — бросаю я им и, не дожидаясь ответных любезностей, направляюсь прочь к выходу из апартаментов.

На моём пути возникает Ян. Слащавая улыбка играет на его губах.

— Астрид, как же давно мы не виделись…

— Не преувеличивай. Мы виделись на дне рождения Сиен, — отрезаю и, не останавливаясь, иду в коридор, отделяющий гостиную от фойе.

Ян следует за мной, как тень.

— Ты даже не останешься?

Я лишь качаю головой в ответ.

— Что случилось, Астрид? Ты вечно куда-то бежишь.

Я резко разворачиваюсь и в упор смотрю на самодовольное лицо. Ян — единственный внук многоуважаемого Али Джафара. Старше нас на четыре года. В его внешности гармонично переплелись европейские и восточные корни. Светлая кожа с лёгким бронзовым отливом. Густые ресницы придают выразительности взгляду, а мягкие черты лица уравновешивает слегка изогнутый нос.

В просторном фойе мы одни. Где-то в гостиной слышен весёлый смех.

Ян делает шаг ближе, вторгается в моё личное пространство. Наклоняется, впиваясь взглядом в мои глаза.

— Не отказывай мне в просьбе, Астрид, — низким бархатным полушёпотом произносит он, напоминая о своём давнем предложении. — С Роном ты рассталась давно. Да и, как мне известно, у вас всё было довольно скучно… Со мной всё будет иначе.

— Ответ всё тот же, Ян. Ты не в моём вкусе. И в моей… — делаю паузу, цепляя его прямым взглядом, — постели тебе делать нечего.

— Знаешь, в женщинах я всегда восхищался глазами, — продолжает он, пропустив мои слова мимо ушей. Его взгляд бегает от моих глаз к губам и обратно. — Бирюзовые, синие, карие, серые, чёрные. Я видел тысячи завораживающих взглядов. Но твои, Астрид, — это нечто изумительное, таких просто не существует. На родине моего деда говорили, что глаза — это зеркало души, способное раскрыть любые тайны и чувства. Но твои… Они молчат. Словно… мёртвые.

Внутри всё на секунду замирает, сердце начинает стучать набатом. Пытаюсь изобразить на лице безразличную ухмылку.

— Райян, — с усмешкой называю его полным именем, — тебе стоит освежить навыки подката. Потому что сравнивать девушку с трупом — это дерьмовый комплимент.

Разворачиваюсь и выхожу из фойе, оставляя позади гул голосов, смех и музыку. Дверь мягко закрывается за моей спиной.

Прохладный воздух коридора приятно касается обнажённых плеч, и я с облегчением выдыхаю. Провожу ладонями по шёлку изумрудного платья, разглаживая ткань на бёдрах, поправляю подол и решительно расправляю плечи. С меня хватит этого «высшего общества» на сегодня.

Успеваю сделать всего несколько шагов по ковровой дорожке, когда воздух в лёгких будто застывает.

Навстречу мне вальяжно идёт Айден. С той раздражающей уверенностью человека, который никогда не спрашивает, можно ли ему войти.

Какого чёрта он забыл в жилом секторе? Да ещё и на верхнем уровне?

Он замирает, будто тоже не ожидал меня здесь увидеть. Несколько долгих секунд мы молча вглядываемся друг в друга в пустом коридоре.

На нём всё тот же безупречный чёрный костюм, но уже без галстука. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута, словно официальный вечер наконец перестал требовать от него идеальной версии.

Его взгляд скользит по моему лицу, затем едва заметно смещается в сторону, безошибочно вычисляя дверь в апартаменты Сиенны, и возвращается обратно. На губах появляется почти незаметная усмешка, будто увиденное только что подтвердило какую-то его мысль.

— Гимлеон впечатляет, — негромко произносит он, не разрывая зрительного контакта. — Настоящий триумф человеческой инженерии. Только есть одна проблема: всё здесь слишком… выверено и стерильно. Будто город давно перестал дышать и теперь лишь старательно изображает жизнь. Не находишь?

Удивлённо вскидываю бровь.

— Смелые выводы для того, кто здесь всего лишь гость, — холодно роняю я и натягиваю дежурную улыбку. — Было безумно познавательно, мистер, но у меня дела.

Огибаю его по широкой дуге, демонстративно глядя прямо перед собой. За спиной раздаётся тихий, почти беззвучный смешок.

— Гость? — переспрашивает Айден, и в его голосе слышится ирония. — В Гимлеоне гостями бывают абсолютно все, Астрид. Даже те, кто свято уверен, будто родился хозяином этого места.

Этот чёртов псих вообще понимает, где находится?

Я резко разворачиваюсь к нему. В груди закипает глухое раздражение.

— К чему этот сомнительный философский трёп?

— К тому, что ты производишь впечатление человека, который искренне ненавидит это место.

Скрещиваю руки на груди, маскируя внутреннее напряжение за сухой усмешкой.

— А ты производишь впечатление того, кто слишком увлечён коллекционированием чужих секретов, — приподнимаю бровь, напоминая об инциденте в оранжерее. — Опасное хобби, не находишь?

— Секреты банальны и предсказуемы. Меня интересуют трещины.

— И зачем представителю Брэша искать трещины в чужом городе?

— Чтобы понять, когда рухнет фасад.

От его пугающе спокойного тона по коже рук невольно пробегают мурашки. Инстинкт вопит: от таких людей лучше держаться подальше. Он находится на чужой территории, под прицелом системы Новы и Совета, и всё равно ведёт себя так, будто это он здесь задаёт правила.

То ли безумец, то ли в Брэше все поголовно такие самоуверенные павлины.

Мы снова вглядываемся друг в друга. Коридор кажется оглушительно тихим.

— Не слишком ли много ты на себя берёшь? — тихо говорю я, косясь в угол потолка, где поблёскивает линза камеры.

Намёк прозрачнее некуда. Но Айден даже не оборачивается. Он лишь непринуждённо убирает руки в карманы брюк и склоняет голову набок, глядя на меня.

— Тебя пугают мужчины, которые берут то, что хотят? — На его губах расцветает чертовски наглая ленивая улыбка.

Делаю шаг вперёд. Взглядом скольжу по его безупречной челюсти и останавливаюсь на его потемневших грозовых глазах.

— Меня утомляют мужчины, которые путают уверенность с вседозволенностью, — цежу сквозь зубы. — И я терпеть не могу затянутые прелюдии. Так что ближе к делу, Айден. Что тебе нужно?

Выражение лица Айдена едва заметно меняется. И впервые за весь разговор он перестаёт играть. Наглая усмешка исчезает, уступая место чему-то более острому и внимательному.

— Мне показалось, — негромко произносит он, — что люди, потерявшие кого-то по-настоящему важного, обычно смотрят на мир именно так… Особенно если этот человек ушёл слишком рано.

Внутри всё сжимается в тугой узел.

— Не понимаю, о чём ты.

Серые глаза впиваются в моё лицо, сканируют каждую чёрточку.

— Возможно, — тихо соглашается он, не сводя взгляда. — Но имя Каспер тебе ведь знакомо?

Меня словно окатывает ледяной водой. Ком застревает в груди. Откуда… Откуда он знает про Каспера? И кто он, чёрт возьми, такой?

— Осторожнее, — выплёвываю я с яростью. — Его имя не для дешёвых манипуляций.

— Ты ведь сама чувствуешь, что в этой истории что-то не сходится, — слегка пожимает плечами Айден. — Официальные версии порой существуют лишь для того, чтобы людям было проще спать по ночам.

Его руки по-прежнему в карманах. Весь его вид источает скуку, словно мы обсуждаем погоду.

— Никакой тайны нет. Он умер от лейкемии. Не смей осквернять его память.

— Я лишь предлагаю тебе подумать, Астрид. Сложить пазл. В Гимлеоне слишком мало людей, которые действительно это делают.

Я кривлю губы в презрительной усмешке, отказываясь вестись на эти завуалированные речи. Передо мной циничный, расчётливый кукловод, готовый использовать чужую боль как разменную монету. Каспер для него — просто пешка в какой-то его личной игре.

— Уже сложила. Какой-то приезжий псих пытается обвинить Совет, — быстрым оценивающим взглядом прохожусь по статной фигуре. — Прими совет, Айден: не переоценивай свои силы. В Гимлеоне такие игры всегда заканчиваются трупами.

Айден снова улыбается мне широкой улыбкой, обнажая зубы.

— Тогда, возможно, твой город давно боится не тех людей.

— Господи, кого я слушаю… — шепчу себе под нос, качая головой, и, развернувшись, быстрым шагом покидаю коридор.

Совет что-то скрывает? Да плевать, пусть даже и так. Но при чём здесь Каспер?

Но что, если…

Нет. Это бред.

И всё же внутри уже шевелится мерзкая, опасная мысль.

Что, если никакой лейкемии не было?