— Эй, Кас, привет! — В палату, звонко смеясь, вихрем влетела Астрид. — Что читаешь?

Мальчик расплылся в слабой улыбке и повернул к ней электронный планшет:

— Новости. Тут пишут о пополнении новобранцев.

Девочка тут же плюхнулась на край его кровати, поджав под себя ноги. Её яркие рыжие волосы, заплетённые в косу, казались чем-то инородным в этом стерильном пространстве. Она была самим воплощением жизни и энергии.

— Только не говори, что ты собрался к ним! Там же одни психи!

— Никакие они не психи, Аст, — тихо возразил Каспер и снова перевёл взгляд на экран. — Они ходят за Стену. Видят реальный мир. Сражаются с некроформами лицом к лицу… — Он ненадолго замолк и тихо, почти шепотом добавил: — Вот встану на ноги... и обязательно стану бойцом.

Астрид несколько секунд молча смотрела на него, а потом вдруг задорно улыбнулась во весь рот:

— Тогда и я с тобой!

— Правда?

— Конечно! Кто же тебя одного отпустит? Будем вместе гонять некроформов! — Она встала на колени на матрасе и вытянула руки, изображая автомат: — Та-та-та-та!

Каспер тихо рассмеялся, качая головой:

— Не всё так просто. Нас ещё могут не взять. Для начала нужно учиться и долго тренироваться.

— Ещё как возьмут! — фыркнула Астрид и решительно выставила кулак: — Потому что Кас и Аст…

Каспер подался вперёд и стукнулся своим кулачком о её кулачок:

—… одна команда.

— Каспер… — тихо выдыхаю я, и сон рассыпается.

Резко распахиваю глаза. Над головой уже не звёзды. Только тёмный потолок внедорожника и мерный рокот двигателя. Перевожу взгляд на лобовое стекло. Уже стемнело, и фары освещают лишь узкую полоску дороги. Безразлично скольжу взглядом по приборной панели. Разноцветные кнопки. Руль. Крепкие руки, сжимающие его. Ощущаю на себе внимательный взгляд и поворачиваю голову. Том мельком смотрит на меня и снова возвращает всё внимание к дороге.

— Проснулась?

— Сколько ещё до лагеря?

— Час. Может, чуть меньше.

Том сидит в одной футболке. В салоне тепло, обогреватель дует в лицо. Чувствуя, что окончательно согрелась, я расстёгиваю молнию на куртке защитного костюма. Наши бронежилеты уже давно скинуты на заднее сиденье.

— В лаборатории ты не слишком увлечённо помогала в поисках старых образцов и записей, — нарушает тишину Том, не отрывая глаз от ночной трассы. — Разве ты не мечтаешь стать великим генетиком? Пойти по стопам отца?

Я перевожу взгляд за окно, наблюдая, как в свете фар мимо проносится разбитый, съеденный ржавчиной дорожный знак.

— Нет, — признаюсь глухо. — Генетика меня никогда не интересовала.

— Тогда зачем ты так рвалась в эту экспедицию? Неужели только ради сопровождения отца? Я заметил, как ты прикрыла его собой, когда я поднял пистолет на Финчера. Ты правда думала, что я мог выстрелить в твоего отца?

— Именно, — поворачиваюсь к капитану.

Его челюсть напрягается, взгляд становится тяжёлым.

— Есть протокол, Астрид. Моя работа — защищать тех, кто находится под моим командованием. Таких, как ты и твой отец. И если кто-то из группы теряет рассудок или заражён, моя обязанность немедленно устранить угрозу. Там, в лаборатории, я действовал в интересах вашей же безопасности. Включая твоего отца.

— Мне плевать на протокол. Пусть их будут тысячи. Отец у меня один. И я не позволю никому причинить ему вред. Никому, — отвечаю резко. И сразу меняю тему, не желая дальше это мусолить: — Ты так и не ответил на мой вопрос: что за нелюдей мы встретили в лесу?

— Ты отключилась, — напоминает он.

Да, стоило нам сесть в машину и завести мотор, как усталость навалилась всей своей тяжестью, и я не заметила, как провалилась в сон.

— Всё, что осталось от Швеции, сейчас поделено между бандами, — серьёзно отвечает Том. — Люк и его отморозки — одни из них.

Я замираю, и меня внезапно прошибает волна паники.

— Погоди… Те трое сказали, что знают про наш лагерь. Они могут на нас напасть?

— Мы не суёмся в их дела — они не трогают нас. Что-то вроде мирного соглашения. Поэтому не стоит волноваться. Но лучше лишний раз с ними не сталкиваться. — Том умолкает, сосредоточившись на крутом повороте. Я снова откидываюсь на спинку сиденья, глядя в окно. — Извини, — неожиданно слетает с его губ.

Я удивлённо вскидываю бровь, поворачиваясь к нему.

— За что?

— За симуляцию в Точке. Признаю, перегнул палку. И за те… резкие слова.

— Хм, как вы легко переобуваетесь, капитан Санчес, — горько усмехаюсь. — Стоило нам немного побродить вдвоём по лесу… Но не стоит извинений. На правду, как известно, не обижаются.

В салоне повисает молчание, прерываемое лишь ровным гулом двигателя.

Наконец, мы добираемся до лагеря — несколько палаток, костёр, возле которых мелькает несколько фигур. Выхожу из автомобиля, и внезапно на меня с объятиями набрасывается Лиззи.

— Наконец-то! Я места себе не находила! Как же я перепугалась! Я была в ужасе, когда не увидела тебя после осыпи! Думала, ты… ты под завалами… — всхлипывает она, судорожно хватая меня за плечи. — Доктор Финчер… он…

Молча отстраняю её от себя. Лиззи с раскрасневшимся от слёз лицом замечает подошедшего Тома и тут же бросается к нему:

— Я… я так рада, что вы в порядке, — бормочет она, уткнувшись ему в грудь.

Том на мгновение опешивает. Встретившись со мной взглядом, он в замешательстве хмурит брови и, явно не зная, куда деть руки, слегка неуклюже хлопает Лиззи по плечу.

Усмехнувшись, я демонстративно отвожу взгляд и разворачиваюсь спиной к этой сцене.

— Ой… — осознав свою оплошность, Лиззи смущённо отстраняется.

Иду дальше в лагерь. Навстречу попадаются Багзи и Васко. Скупой кивок в мою сторону, и они проходят мимо. Ищу взглядом родное лицо.

Отец сидит на поваленном бревне, уставившись на пламя, и машинально помешивает ложкой содержимое металлической кружки.

— Пап, — зову тихо.

Он вздрагивает и быстро поднимается.

— Дочка! — Карамельный взгляд быстро ощупывает меня в поисках подтверждения, что я цела и невредима. И вот папа уже стискивает меня в объятиях. — Милая… Этот камнепад… Всё началось так внезапно… А когда грохот стих и я увидел, что тебя нет среди нас… я… — он не в силах договорить.

— Я в порядке, пап. Правда, — так же тихо отзываюсь, чувствуя, как его дрожь передаётся мне.

Отец молчит, лишь крепче сжимает меня. Отстраняюсь. Лицо у отца посерело от горя, вины и скорби. Дэвид Финчер…

— Он погиб не из-за тебя, — выпаливаю я сразу, в лоб, без обиняков.

Из меня хреновый утешитель. И нужные слова я, наверное, никогда не смогу подобрать. Но я должна вытащить отца из этой трясины вины, пока она не засосала его целиком.

— Мы столько лет работали вместе. Как я теперь посмотрю в глаза миссис Финчер? Если бы я не споткнулся… Если бы Дэвиду не пришлось меня оттолкнуть… он бы успел…

— И тогда под этим каменным завалом лежал бы ты… — заканчиваю я за него. — Это был несчастный случай, пап. Камням плевать, кто у них на пути! Это судьба, рок — называй как хочешь! Ты ничего не мог сделать.

Отец тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу.

— Пойдём присядем, — беру его за руку и веду к костру. — Я очень проголодалась.

Папа протягивает мне миску с едой, источающей аппетитный аромат — что-то похожее на тушёную фасоль с мясом, — и кружку с горячим напитком. Делаю глоток сладкого чая с травами.

— Вы нашли в лаборатории что-нибудь важное?

— Что? — папа моргает, выныривая из мыслей, отрывается от разглядывания костра и устало смотрит на меня. Но в глазах уже нет той вины. Уже хорошо.

— Я спрашиваю, что вы нашли в той лаборатории?

— Ничего особенного. Старые записи, бесполезные образцы. Там всё было уничтожено. Но в хранилище мы нашли целый ящик «Хризалиды». Прихватили несколько ампул для исследований.

— Пап, иди отдохни. Тебе нужно набираться сил. Завтра будет… — замолкаю, увидев приближающегося капитана.

Он останавливается в нескольких шагах, скрестив руки на груди.

— Доктор Вендель, нам нужно поговорить.

Отец кивает и поднимается. Они отходят чуть в сторону. Слышу обрывки их разговора — что-то об образцах, протоколах и дальнейших планах, но предпочитаю не вслушиваться и принимаюсь за еду.

Позже я долго ворочаюсь в тесном спальном мешке — сон не идёт. Выспалась в машине. Голоса вокруг давно смолкли — все спят. В палатке я не одна — рядом спит папа. Я не смогла оставить его наедине с терзающими его мыслями.

В полумраке взгляд цепляется за его рюкзак. Из-под клапана выглядывает уголок потёртого блокнота. Должно быть, это те самые записи, которые нашли в пыльных завалах лаборатории. Уснуть всё равно не получится, поэтому я тихонько вытаскиваю блокнот и вылезаю из палатки. Думаю, папа не будет против, если я полистаю страницы. Вряд ли смогу что-то понять в записях учёного, но чем ещё себя занять? Конечно, не самое лучшее решение листать эти записи перед сном — уверена, ничего светлого они не хранят.

«…00:15 — объект 721 переходит в состояние крайнего возбуждения. Зрачки расширены. Объект не реагирует на болевой синдром и испытывает приступ голода. Нейронные связи нарушены. Препарат “Хризалида” притупляет высшие функции мозга, но осознание происходящего остается. Как если бы оказаться в чужом теле».

— Что читаешь, Колючка?

Я вздрагиваю, чуть не выронив блокнот. Снор, чтоб его!

— Страшилки на ночь, — демонстрирую ему записи отчёта.

Снор ухмыляется, небрежно опускается рядом со мной и слегка задевает плечо. В руках у него миска, до краёв наполненная едой. Зачерпнув полную ложку, он с наслаждением отправляет её в рот, прикрыв глаза.

— Ммм… самая лучшая стряпня Васко! Да простит меня бабушка, но это просто божественно!

Я захлопываю блокнот и отворачиваюсь к догорающему костру. Снор, торопливо прожевав, тычет ложкой в сторону записей:

— Я был прав? Эти учёные были полными отморозками?

— Могу дать полистать, если хочешь проникнуться атмосферой.

— Не, спасибо. Мне и здешних тварей хватает. Но, судя по твоей кислой мине, там полный трэш, — пожимает плечами Снор, уплетая свою еду.

Пламя потрескивает, отбрасывая тени на наши лица.

— Спасибо, — говорю я, отрывая взгляд от пляшущих огоньков и глядя в его льдисто-голубые глаза. — Я видела, как ты оттащил отца с пути обвала.

Взгляд Снора тут же смягчается. Впервые за время нашего знакомства я вижу не насмешливого шута и бесстрашного великана, а человека, способного на искреннее сострадание.

— Мы одна команда, Колючка. Мы должны прикрывать друг другу задницы, неважно, кто ты — военный или учёный. Иначе в этом чёртовом мире просто не выжить.

Его слова повисают в воздухе. Я поспешно отворачиваюсь, пряча подступившие эмоции.

К нам подходит Васко и, как всегда, с угрюмым лицом, молча садится напротив.

— Чувак, я, конечно, стопроцентный мужик, но после твоей готовки готов родить тебе кулинарного наследника! — басисто смеётся Снор, отставляя в сторону пустую миску.

Васко хмыкает в ответ, и его губы растягиваются в скупой ухмылке.

— Не стоит так распинаться, Снор. Ты не в моём вкусе, у меня аллергия на нытиков, да и майор вряд ли оплатит нам декретный отпуск в этих пустошах.

— Ты бессердечен, — вздыхает великан, прижимая руку к груди. — Серьёзно, что ты вообще туда подсыпал? Обычная консервированная фасоль, а вкус такой, будто за неё нужно выложить свою почку.

— Просто волшебная специя.

— Ты хотел сказать — щепотка любви? — Из темноты появляется Рокси. Она устало улыбается и опускается на бревно рядом с Васко.

— Ага, любви! Откуда у него любовь? — фыркает Снор. — У него вместо сердца кусок окаменевшего пайка и такой взгляд вечно, будто весь мир задолжал ему. Старик, твоему сердцу нужна правильная встряска. Какая-нибудь безумная девица, которая сначала прострелит его, а потом залатает синей изолентой. Вот тогда ты оживешь.

— Прекращай читать женские журналы, которые крадёшь на заброшках, Снор, тебе это вредит, — сухо парирует Васко и подбрасывает в костёр несколько сухих веток. — Кто на посту?

— Финн, — зевая, поудобнее устраивается у огня Рокси.

— Ладно, народ, я к Финну. — Снор тяжело поднимается и подмигивает мне: — Колючка, не засиживайся. Завтра ранний подъем!

***

Кто мог подумать, что «ранний подъём» — это в пять утра? Мои веки будто намертво склеены суперклеем и отказываются повиноваться. А тело устроило настоящий бунт! Оно отчаянно требует капитуляции, умоляя о горячей ванне с пеной, с солью, с аромамаслами, которые вернут меня к жизни. И, чёрт возьми, я мечтаю нормально почистить зубы! Если я говорю «нормально», то это значит ультразвуковой зубной щеткой! Боже, всё это кажется роскошью из другой жизни! Все кричали об опасностях за Стеной, но почему никто не обмолвился о таком зверском отсутствии комфорта? Не уверена, что это заставило бы меня отказаться от экспедиции, но это был бы чертовски весомый аргумент против подобных вылазок.

Здесь даже элементарный поход в туалет превращается в унизительную спецоперацию! Сначала двое бойцов прочёсывают ближайшие кусты на предмет затаившихся некроформов. А потом ты идёшь туда под их «чутким присмотром» — потому что отходить дальше трёх метров от дороги смертельно опасно!

Чувствую себя последним куском дерьма. Меня нисколько не удивит, если вид моей голой задницы стал всеобщим достоянием «Химеры», несмотря на мои жалкие попытки спрятаться за кустами и деревьями.

Впрочем, меня это сейчас мало волнует. Гораздо больше беспокоят комары, которые устраивают пиршество на моей пятой точке, напиваясь крови до отвала! Бесит! Мы всего три часа в пути, а меня всё выводит из себя! Это всё для меня слишком! И что я вчера несла? Благодарственную чушь этому великану? Это не ты, Астрид! Разве не они кричали о своей главной задаче — сохранности наших жизней? Так пусть и выполняют её, чёрт возьми!

Я хочу домой! Хочу вернуться в цивилизацию! Хочу нормальный, мать его, туалет! Хочу горячую воду! И, может быть, пару дней тишины, чтобы окончательно не сойти с ума!

— Хватит ссать, Астрид! Все только тебя и ждут! — ревёт Снор, и эхо его голоса прокатывается по лесу.

Натягиваю брюки, застёгиваю молнию. Все они, видите ли, ждут меня! Я не виновата, что мой мочевой пузырь потребовал облегчения! Пока они делали привал, я дрыхла!

Выбираюсь из зарослей. Машины рычат, готовые сорваться с места. Снор одаривает меня кривой усмешкой, поджидая у нашего автомобиля. Спасибо, что не пошёл следом. Прохожу мимо машины Тома. Он, прислонившись к водительской дверце, буравит взглядом горизонт. Серая мышка, восседающая на заднем сиденье, со слащавой улыбкой машет мне рукой. Дура.

— Если тебе там тесно, можешь пересесть ко мне, — небрежно бросает Том, не отрывая взгляда от горизонта.

— И не подумаю, — бросаю в ответ, направляясь к нашему внедорожнику, где на заднем сиденье меня ждут Рокси и отец.

***

На подступах к мёртвому городу наша колонна встала. До всего этого времени наш маршрут был проложен так, чтобы минимизировать столкновения с городами-призраками. Однако дорога с западной стороны, по которой мы планировали объехать руины, обрушилась, вынудив нас развернуться.

Деклан и Финн, сжимая оружие, прожигают взглядом зловещий силуэт города. Снор и Багзи, сгрудившись над старой картой города, разложенной на капоте, тихо что-то обсуждают. Том стоит рядом с планшетом, изучая спутниковые снимки города после вируса. Но сделаны они несколько лет назад и доверять им нельзя.

— Пятнадцать минут, как они молчат, — шепчет Рокси, стоящая рядом со мной. Её глаза прикованы к наручным часам. — Ещё пять минут, и придется отправлять вторую группу.

Час назад Чак и Васко ушли проверить восточную объездную дорогу и окрестности города с помощью дрона. Минуты тянутся, будто специально оттягивая момент неизбежности, играя на наших нервах.

Наконец рация капитана оживает, перебивая бормотание бойцов.

— Сэр, восточная дорога тоже обрушена. Мост провалился.

Том тут же выхватывает рацию и нажимает на кнопку.

— Что с городом, Чак? Дрон что-нибудь показал? Есть шанс проскочить по окраинам?

— На этот город выпустили столько «дождя свободы», что хватило бы на целую страну… Окраины города зияют кратерами. И дрон засёк там движение. Слишком много движения. Настоящий чертов улей.

В воздухе повисает тяжелая тишина. Бойцы обмениваются мрачными взглядами.

Перевожу взгляд на Рокси и тихо спрашиваю:

— Что Чак имел в виду под «настоящий улей»?

Она оборачивается и окидывает меня усталым взглядом:

— Когда началась вся эта чертовщина, армия решила выжечь эту заразу. Стереть с лица земли одним ударом. — Она переводит взгляд к горизонту, где виднеется город, и невесело усмехается. — Но стало только хуже. Некроформы разбежались по руинам. Теперь это их дом. Правительство и армия потратили все ресурсы, а что в итоге? Все впустую. Абсолютно.

— Почему у них не вышло?

— Они совершили самую главную ошибку, — зловеще произносит Рокси. — Недооценили некроформов. Думали, это просто ходячие мертвецы. И, разбомбив города, создали для них крепости.

Капитан склоняется над картой города, пальцы нетерпеливо барабанят по капоту машины.

— Можем дать крюк километров в сорок по северо-восточному пути, — предлагает Снор. — Зато без приключений на задницу.

— Горючего может не хватить, — качает головой Багзи и тычет пальцем в карту. — Остается единственный коридор… Через центр. Проспекты широкие, переулков меньше, обзор лучше. И, самое главное, меньше дыр от снарядов, а значит дороги целые.

— Этот путь ведёт прямиком через ад, — ворчит Снор. — И мы едем не одни.

Великан кидает красноречивый взгляд на учёных. Багзи вопросительно оборачивается к капитану.

— Твой ход, Том. Что скажешь?

Том стискивает зубы до хруста. Минута на размышления, и он отточенным движением подносит рацию к губам, большим пальцем вдавливая кнопку передачи.

— Возвращайтесь, Чак! Мы едем через центр города!

— Принято.

Капитан отстраняется от капота, густые брови чуть сведены к переносице. Если в нем и бушует сомнение в принятом решении, то он надежно скрывает его за маской сурового бойца. Его взгляд проходится по нашим застывшим лицам.

— Чтобы добраться до точки «М», нам придется проскочить через город. Мост, как вы слышали, обвалился. Багзи раздаст инъекторы, и каждый из вас сделает укол.

Питер, стоящий в стороне, бледнеет, его глаза округляются от ужаса.

— Неужели мы поедем прямиком в логово некроформов? — лепечет он едва слышно.

Деклан бросает на него испепеляющий взгляд:

— Если ты ещё не понял, где, мать твою, находишься, то советую включить мозги и забыть про сопли, понял? Иначе сдохнешь, и никто даже не заметит! — шипит он, приближаясь к Питеру.

Бедолага испуганно кивает. И непонятно, что его больше пугает: взгляд Деклана или его слова. Наверное, то и другое вместе.

Багзи наклоняется к багажнику и вытягивает из него небольшой ударопрочный чемоданчик, откидывает крышку. И все один за другим подходят к нему. В отдельных бархатных ячейках покоятся миниатюрные шприцы с тщательно отмеренной дозой. И таких ампул не меньше полусотни.

Багзи внимательно следит за тем, чтобы все до единого сделали себе укол. Я торопливо выхватываю инъектор.

— Нужна помощь? — спрашивает Багзи, заметив мою дрожь.

— Нет. — Я поспешно отступаю, сжимая проклятый портативный шприц.

Отойдя от внедорожника, раскрываю ладонь и впиваюсь взглядом в белесую жидкость внутри инъектора. То ли от её вида, то ли от предстоящей поездки к горлу подступает тошнота, и во рту стоит кислый привкус страха. Оттягиваю ворот защитного костюма, прижимаю инъектор к шее. Глубокий вдох. Задержка дыхания. И резкое нажатие. Жидкость обжигает изнутри, мгновенно распространяясь по венам.

Жаклин говорила, что побочные эффекты при повторном применении исчезнут, но это уже третья доза, и зрение все равно на секунды мутнеет. С силой надавливаю пальцами на глаза и растираю их, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного жжения.

К нашей колонне наконец приближаются Васко и Чак. На броне Васко смесь грязи и бурых пятен. Том подходит к бойцам, проверяя, нет ли риска заражения. Но, судя по уверенной походке Васко, кровь не его. И всё же вид такой, будто из него хотели сделать фарш.

— Эй, старик, выглядишь так, словно побывал на свидании с мясорубкой, — хмыкает Снор, подходя к ним.

Фыркаю и бросаю взгляд на широченную спину великана. Вот что бывает, когда торчишь два дня в одной машине с этим клоуном. Ещё немного, и мы начнём читать мысли друг друга. Осталось только заплести фенечку с именами и обменяться признаниями в вечной дружбе.

— Всё в порядке? — басит Багзи, протягивая прибывшим бойцам инъекцию.

— Руины кишат тварями, — коротко выдаёт Васко, принимая инъектор и с профессиональной невозмутимостью всаживает его себе в шею.

— «Химера», перестраиваем колонну! — громко объявляет Том. — Багзи, Снор — головной дозор. Чак, я — сразу за ними. Финн, Рокси — держитесь третьими. Васко, Деклан — замыкаете колонну, прикрываете тылы. Астрид, Лиззи и доктор Вендель — ко мне в машину. Питер, Адам, Тим пересаживаются к Финну. Задача — проскочить незамеченными. Огонь открывать только в крайнем случае. Нам нужна тишина, а не бойня. Помните о протоколе. Защита учёных — первоочередная задача.

Деклан фыркает, скрестив руки на груди:

— Лучше бы с Бриной отправился на зачистку территории, а не нянчился тут с этими гениями! Серьезно, Том! Когда эта «Химера» вела себя тихо? Мы выкуривали этих уродов из каждой дыры!

Капитан мгновенно переводит острый взгляд на Деклана:

— Проблемы с выполнением приказа, Деклан?

— Никак нет, сэр! Просто… хочется покончить с этим дерьмом побыстрее.

Отряд начинает рассаживаться по машинам. Лиззи уже ждёт в машине капитана. Распахиваю дверцу и ныряю на сиденье. Следом за мной отец. Том занимает своё место за рулем и заводит двигатель. Чак прогоняет настройки дрона, и тот уверенно взлетает, возглавляя колонну. Наша небольшая процессия медленно двигается за ним. В пасть мёртвого города.