— Чёрт, — с ненавистью отшвыриваю очередной камешек, проклиная его — постоянно на них неудачно наступаю.

Кажется, эти камни только и ждут, когда я навернусь и переломаю себе всё, что можно.

Едва волочу ноги, плетусь в хвосте группы. Из-за меня наша шеренга растянулась, превратилась в оборванную нить. Плевать. Усталость сковывает все тело. Все, о чем я мечтаю, — принять горизонтальное положение.

Осмотрев складское помещение и удостоверившись, что, кроме потрепанного журнала, взять с собой нечего, мы столкнулись с неразрешимой дилеммой: как выбраться из лаборатории? Возвращаться через главный вход, где у ворот копошатся некроформы, — равносильно самоубийству, тем более что действие инъекции подходит к концу. Остается вариант переждать ночь в богом забытой лаборатории, полагаясь на то, что с рассветом твари уйдут, или хотя бы часть их, но эта перспектива мало в кого вселяет оптимизма.

И тут нас вновь удивляет доктор Финчер, сообщая о существовании потайного входа, через который когда-то доставляли пациентов. Через тот же вход ему в своё время удалось сбежать, укрывшись в грузовике.

Я смотрю в сутулую спину доктора Финчера. Он идёт в паре шагов впереди меня, опустив голову. С тех пор, как он указал на существование второго входа, он не проронил ни слова, видимо, погрузившись во мрачные воспоминания.

Ещё час назад я отчётливо слышала чьи-то шаги за спиной, но сейчас они стихли, потонули в усиливающемся свисте ветра. Обернуться и проверить нет ни сил, ни желания. Отец идёт впереди рядом со Снором, а позади них Питер и Тим, увлечённые болтовнёй. И всё же это расстояние между мной и отцом мне не нравится, поэтому я решаюсь протиснуться вперёд, чтобы оказаться рядом с ним.

— Пап, — окликаю его, стараясь перекричать ветер. — Пап, подожди!

Внезапно бормотание идущих впереди Тима и Питера разрывает глухой нарастающий гул. Все мгновенно останавливаются. Багзи вскидывает руку, безмолвно требуя тишины, и через оптический прицел снайперской винтовки оглядывает окрестности.

— Что это? — шепчет Питер.

Гул становится все громче, превращаясь в яростный рев. Земля под ногами вибрирует, со склона срываются мелкие камни.

— Сирена? — спрашивает Тим.

— Нет, — резко отвечает Багзи, не отрывая взгляда от прицела. — Гораздо хуже.

— Обвал! — истошно орет Рокси.

И в этот миг мир словно замедляется. Я поднимаю голову и вижу…

Господи. Склон над нами содрогается. Облако пыли и снежной крошки поднимается в воздух. Камни скачут по склону, увлекая за собой тающий снег и выворачивая деревья с корнем, рождая хаотичный грохот.

Группа срывается с места в панике. Кто-то кричит, пытаясь отыскать укрытие или уйти с дороги надвигающейся осыпи. Начинается хаос. Безумный крик, толкотня. Кто-то случайно задевает отца, и он, потеряв равновесие, падает.

— Папа! — вырывается крик из моей груди.

Инстинктивно срываюсь с места, но чьи-то руки вцепляются в мои плечи и грубо дёргают назад.

— Папа! Вставай! Беги! — отчаянно молю, но слова тонут в рёве и грохоте.

Внутри меня всё сжимается от страха за отца. Я пытаюсь вырваться, но хватка становится крепче. Дёргаюсь вперёд, вбок — бесполезно.

Отец с трудом поднимается, шатаясь. Мои глаза распахиваются от ужаса, из горла рвётся безмолвный крик, но вырывается лишь хрип отчаяния.

Доктор Финчер бросается к отцу.

— Берегись, Ганс! — кричит он и толкает моего папу в сторону.

Снор молниеносным движением успевает схватить его за лямку рюкзака и утащить с пути смертоносной стихии подальше в сторону.

Мгновение. Картинка перед глазами застывает и теряет чёткость. Успеваю разглядеть, что на месте отца теперь доктор Финчер. Секунда. Всё затягивает темнотой, и я слышу, как что-то гигантское обрушивается с чудовищным треском.

Меня накрывает волной пыли, я закрываю глаза. Воздух становится густым и грязным, и я чувствую, что куда-то лечу.

Обвал утихает так же внезапно, как и начался. Я прерывисто дышу. Сердце дико колотится, в ушах звенит, перед глазами пляшут белые мушки. Я стою. Нет… лежу. Меня тоже накрыло осыпью? Тяжесть придавливает тело. Не могу пошевелиться. С трудом фокусирую взгляд.

И тону в карих глазах капитана Санчеса.

Как он здесь оказался? Это он удерживал меня?

— Папа… — шепчу, пытаясь осознать произошедшее. — Папа…

Том молчит, не отрывая от меня взгляда. Не двигается, придавливая меня своим телом, склоняется надо мной, его лицо измазано грязью и снегом.

Сердце заходится в бешеном ритме. Страх сковывает каждую клеточку тела. Я начинаю всего бояться. Даже этого застывшего чёртова Тома.

Внезапно рация оживает, разрывая тишину шипением.

— Капитан?

Том не реагирует. Его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Нечитаемый. Пугающий.

— Капитан, вы слышите меня? — зовёт Рокси настойчивее.

Том наконец моргает и поднимается, освобождая меня от тяжести.

— Докладывай обстановку, Рокси! — приказывает хрипло.

У меня дрожат руки. Я остаюсь лежать на холодной земле.

— Все целы и живы, кроме… — шипит рация, сообщая леденящую новость, — доктора Финчера. И с нами нет Астрид Вендель.

— Она со мной.

Я заставляю себя подняться и стряхиваю комья земли и снега с дрожащих коленей. Ноги не слушаются. Калейдоскоп событий проносится в голове. Доктор Финчер спас моего отца. Вздох облегчения прокатывается дрожью по всему моему телу. Я поворачиваюсь к завалу. Гигантская груда камней перекрыла нам дорогу, отделила от остальной группы, частично зацепив меня и Тома.

— Завал не разгрести, сэр, — уже говорит в рацию Багзи.

— Мы с Астрид пойдём по обходному маршруту. Вы возвращайтесь в лагерь, — отвечает Том и, взглянув на меня, добавляет: — Не забудьте оставить машину для нас.

— Принято, сэр. На связи.

Рация шипит и умолкает, оставляя нас в тишине. Только сейчас начинаю понимать весь кошмар случившегося. Доктор Финчер мёртв. Он мёртв! Покоится под обвалом камней. Горький ком подкатывает к горлу, и я сглатываю его. Как там отец? Разъедает ли его чувство вины? Делаю глубокий вдох, тщетно стараясь успокоить дрожь в теле. Ещё один взгляд на застывшую каменную могилу. Немой укор неизбежности. Напоминание о ничтожности наших жизней перед безжалостным величием природы. Не кара и не месть, а лишь мимолетное испытание. Проверка на прочность…

— Нам нужно идти, — разрывает тишину Том, не давая мне увязнуть в мыслях. — Обходной путь будет долгим.

Киваю. Капитан прав. Нужно собраться с силами и выбираться из этого места.

Том идёт первым, возвращаясь на дорогу, по которой мы ещё недавно поднимались. Я была так погружена в свои думы, что была уверена: я плелась в хвосте группы и не замечала шагавшего рядом капитана. Неужели он шёл настолько бесшумно?

Прожигаю его спину взглядом.

— Где этот обходной путь? Мы же практически у подножия горы.

— Спустимся ещё ниже, — отвечает он, не оборачиваясь.

Я медленно поворачиваю голову и смотрю вниз, за край обрыва. Там бездна. Лишь тёмные верхушки сосен на другом её краю контрастируют с безоблачным небом. Красота, от которой сейчас тошно.

— Понятно, — выдыхаю, не в силах оторвать взгляда от пропасти. Делаю шаг к Санчесу и тут же замираю, увидев его суровое лицо. — Что?

— Твоей хладнокровности позавидуют даже бывалые бойцы.

— Ты ожидал увидеть истерику, потоки слёз или проклятия небесам? — сухо парирую. — Отец, скорее всего, в порядке и, что самое главное, в безопасности. А доктора Финчера слезами всё равно не вернёшь. Это был его выбор.

Том пристально смотрит в мои глаза, будто пытается прочесть мысли.

— Ты слишком легко воспринимаешь смерть.

Я пожимаю плечами, стараясь игнорировать его взгляд.

— Не ты ли говорил, что я бездушная кукла?

Том, не говоря ни слова, отворачивается и продолжает путь. Я иду следом, чувствуя себя выпотрошенной. Сосудом, из которого выпили всю жизнь до дна. Каждый шаг отдается гулким эхом в голове.

Вдох, выдох. Сгинула усталость. Лишь адреналин, бурлящий в крови, придаёт сил сосредоточиться на дороге.

Вдох, выдох. Следующий шаг.

Том останавливается и указывает на неприметную тропу, уходящую вниз и заросшую молодыми елями и кустарниками.

— Это здесь.

Я киваю, и мы продолжаем путь. Каменистая тропа постепенно сходит на нет, уступая место лесу. Влажная земля проседает под ногами, а запах прелой листвы и смолы ударяет в нос. Мы петляем между деревьями, то опускаясь, то поднимаясь по склону. Иногда приходится пробираться сквозь густые заросли, цепляющиеся за одежду и волосы.

Том внимательно осматривает окрестности, сверяясь со встроенным компасом на своих массивных часах. Надеюсь, он знает дорогу.

— Мне нужно отойти, — сообщаю после двух часов блуждания по лесу.

— Вон за той сосной, — указывает подбородком Том, не отрывая взгляда от чащи.

Поворачиваю голову в указанном направлении и хмыкаю. Ну конечно, одинокий тонкий ствол. Хоть бы ель предложил — за ней укрыться реальнее. Не знаю, был ли это сарказм, но я отхожу чуть дальше — за кустарники.

Сделав свои дела, возвращаюсь к Тому. Успеваю сделать пару шагов, и в следующий миг уже лечу носом в землю, а сверху на меня обрушивается гора мышц. Том! Его сильное, натренированное тело придавливает меня к земле, выбивая кислород из лёгких и лишая возможности пошевелиться.

— Слушай, если это твой способ предложить секс… — запыхавшись, начинаю я, пытаясь вырваться.

Но он не даёт договорить. Резким движением Том разворачивает меня на спину и грубо накрывает мой рот ладонью.

Его взгляд настороженный, серьёзный. Том прикладывает указательный палец к своим губам, требуя заткнуться. Я, как загипнотизированная, безоговорочно повинуюсь, даю знать, что поняла, прикрыв на секунду глаза.

Том убирает руку с моих губ и, чуть приподнявшись, прикладывает к глазам бинокль. Я невольно скольжу взглядом по его напряжённой шее с выпирающим кадыком, по мускулам, готовым к броску, по жёсткой щетине на подбородке.

Вдруг он резко опускает бинокль и ещё сильнее прижимает меня к земле. Мои мышцы от такого напора едва не превращаются в желе. Стараюсь дышать медленно, прислушиваясь к окружающим звукам, но слышу лишь шепот природы и бой собственного сердца.

Внезапно ладонь Тома скользит вверх по моему бедру, обжигая кожу сквозь ткань брюк. Я замираю. Волна возбуждения прокатывается по телу. Наши с Томом глаза встречаются, его взгляд полон решимости.

— Что ты…

Том снова затыкает мой рот ладонью, на этот раз почти ласково, и пристально смотрит на меня. Горячая ладонь застывает на месте. Его пальцы на моём бедре сжимаются чуть сильнее.

Он наклоняется к моему уху и горячим дыханием опаляет мою шею:

— О моих желаниях поговорим позже, — хрипло шепчет он. — А сейчас убираемся отсюда. Быстро.

Он резко отстёгивает кобуру на моём бедре и ловко извлекает пистолет, вручает его мне и жестом приказывает двигаться тихо. Мы поднимаемся и, низко пригнувшись, чуть ли не на четвереньках пробираемся сквозь густые заросли. Земля под руками влажная и холодная, а запах прелой листвы кажется особенно резким. Через несколько минут Том останавливается, выпрямляется, внимательно осматривается по сторонам и подаёт знак мне следовать за ним дальше.

Я с трудом поднимаюсь, ощущая ноющую боль в мышцах от неудачного «приземления». Пистолет в руке кажется чужим и неуклюжим, но я крепко сжимаю его. На данный момент он — моя единственная защита. Мы продолжаем идти, стараясь не издавать ни звука.

Вскоре Том опускает пистолет и оборачивается ко мне. Я с облегчением выдыхаю.

— Так-так, а вот и наши голубки. Мы за вами уже час тащимся, — раздаётся хрюкающий мужской голос.

У меня кровь застывает в жилах.

Из-за деревьев выступает мужчина с автоматом в руке, одетый в изношенный военный костюм. Лицо покрыто слоем въевшейся грязи, а на шее болтается потёртый платок. Мерзкий вид незнакомца кричит о его жизни на задворках цивилизации.

Том моментально реагирует, вскидывая пистолет.

— Не двигайся, — рычит он, целясь в бродягу.

Из лесной чащи показываются ещё двое. Второй — точная копия первого. В грязной форме, с волосами, склеенными жиром. Незнакомец обнажает свои гнилые зубы. Фу, меня сейчас стошнит.

Третий — видимо, самый главный из них, — с вытянутым крысиным лицом и безумной ухмылкой, вызывает липкое омерзение. Он делает шаг вперёд и картинно разводит руки в стороны:

— Капитан Санчес из Гимлеона, рад приветствовать тебя! И что привело вас в наши скромные владения? — останавливается он в пяти шагах от нас.

— Мы оба знаем, Люк, что это нейтральная территория.

— Мои ребята засекли ваш лагерь неподалёку. Не припомню, чтобы вы заходили так далеко от города. Что вы здесь вынюхиваете? — продолжает Люк.

Тревога ледяной хваткой сдавливает моё горло.

— Обычная вылазка. Тренировка новобранцев.

— Неужели в Гимлеоне совсем оскудели военные ряды? Или подготовка хромает? — Люк хохочет, бросая на меня похотливый взгляд. — Взгляните только на неё! Едва пушку удерживает. Капитан, ты её для красоты за собой таскаешь или как подстилку для своего отряда? Стрелок из неё нулевой, но сосёт, небось, просто отменно!

Мерзкие слова Люка вязнут в ушах, выжигая остатки самоконтроля. Меня трясёт, но уже не от страха, а от дикой ярости.

— Закрой свою грязную пасть, урод! — рычу я, отчего Люк на мгновение замолкает. — У меня хватит сноровки прострелить тебе кое-что пониже пояса. И поверь, ощущения будут отличные — куда лучше, чем когда твой гнусный член сосут твои дружки!

— Как тебя зовут, рыжая? — шипит главарь, щурясь.

— Я уже сказал, что мы здесь делаем, Люк. Не усложняй. Тем более тебе прекрасно известно, что поблизости находится «Химера», — стальным голосом произносит Том и одним движением заслоняет меня собой.

— Да я ж просто пошутил, капитан. Не стоит так нервничать. Обычное любопытство, — ухмыляется главарь, отводя от меня взгляд.

Во мне всё клокочет от ярости. Том не спускает с Люка глаз, вижу, как белеют костяшки его пальцев на рукоятке пистолета.

— Ладно, не будем злить капитана, — вдруг примирительно произносит Люк. — Не смею вас задерживать. Счастливого пути!

Он машет рукой своим псам, и те нехотя отступают в чащу. Напоследок Люк задерживает на мне пристальный, нескрываемо липкий взгляд, в котором вспыхивает зловещее обещание. Криво усмехнувшись, главарь разворачивается и скрывается за деревьями вслед за остальными.

Убедившись, что все трое скрылись из виду, Том опускает оружие. Он переводит на меня тяжелый, хмурый взгляд, полный немого упрёка за мою дерзость.

— Что это за люди? — тихо спрашиваю я.

— До машины ещё полчаса. Нужно скорее убираться отсюда.