Мой взгляд невольно скользит к окну.

Бескрайнее море хвойного леса постепенно сменяется суровыми хребтами Скандинавских гор. Каменные исполины подступают всё ближе, будто медленно вырастают из земли и подпирают собой низкие тучи. На вершинах ослепительно белеет снег, так и не растаявший к концу мая, а дорога, извиваясь между скал, упрямо карабкается всё выше. От перепада высоты неприятно закладывает уши.

Всматриваюсь в тёмные ущелья, уходящие куда-то в глубь гор. Всю ночь Деклан гремел железом, расставляя капканы, а утром ругался так, что его, наверное, слышали по всей округе. Ни один не сработал.

Я невольно усмехаюсь.

Может… волкособ действительно оказался хитрее нас?

Где-то там, среди этих неприступных скал и леса, он сейчас живёт своей жизнью. Свободный. И никому не принадлежащий.

— Дальше пешком, — сквозь помехи сухо звучит в рации деловитый голос Тома. — Дорога кончилась.

Финн плавно сбавляет скорость и останавливается на небольшой поляне. Одна за другой с металлическим клацаньем распахиваются дверцы машины, впуская в салон прохладный горный воздух. Поводя плечами, я натягиваю рукав защитного костюма на пальцы, пытаясь согреться. Следом за Рокси выскакиваю из машины, и мы выстраиваемся полукругом вокруг капитана.

— По старым картам, примерно в трёх километрах от лаборатории когда-то располагалось небольшое поселение. Не исключено, что там до сих пор шатаются некроформы.

Отец, хмуря густые брови, окидывает взглядом окружающий нас пейзаж.

— Значит, в обход? — спрашивает он, оборачиваясь к капитану. Холодный ветер треплет его и без того взъерошенные волосы. — Сколько это займёт?

Капитан Санчес смотрит на Чака, который держит прибор, похожий на электронный планшет. Экран мерцает графиками и цифрами.

— До точки «S» около семи километров по горной тропе, сэр, — докладывает Чак, не отрывая взгляда от прибора. — Подъём крутой, местами тропа узкая.

Я на секунду прикрываю глаза и прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего. Чёрт. И почему я наивно полагала, что будет легко? Это же настоящая пытка!

Кто-то из группы тяжело вздыхает, переминаясь с ноги на ногу.

— Другого пути нет, — отрезает капитан Санчес. — Придётся попотеть, зато избежим тесной встречи с некроформами. Химеры, разгружайте оборудование! Берём только самое необходимое. Финн, Деклан! — Том поворачивается к парням, стоящим чуть поодаль у второй машины. — Обеспечить безопасность транспорта, держать периметр под контролем и быть на связи! Докладывать о любых изменениях.

Финн и Деклан кивают:

— Так точно!

— Капитан, а инъекцию… разве не стоит сделать её сейчас? — спрашивает Адам, слегка напрягаясь.

— Инъекцию сделаем только у лаборатории, — чеканит капитан. — Эффект длится два часа. Поставим раньше — и защита спадёт ещё на подходе. Некроформы нас учуют, когда мы будем наиболее уязвимыми. Поэтому препарат держим до последнего. Инъекция строго по моему сигналу.

Остальные, повинуясь команде, спешно выгружают из внедорожников герметичные контейнеры, снаряжение и рюкзаки.

— Рокси и Снор, — продолжает Том, — вы идёте впереди. Ваша задача — обнаружить любые подозрительные признаки присутствия некроформов и диких животных… по возможности. Я в середине, рядом со мной доктор Вендель и Финчер. Васко и Багзи замыкают. Передвигаемся бесшумно, но не плетемся! На любой шорох замираем и не издаём ни звука. Вопросы есть? Нет? Тогда выдвигаемся.

***

Проклятый рюкзак впивается в плечи, словно свинцовые когти, высасывая последние силы. Каждый шаг отдаёт ноющей болью в натруженных ногах. Подъём по этому, казалось бы, безобидному склону превращается в мучительную пытку. Сколько времени прошло? Час? Кажется, что вечность. Моё шумное дыхание оглушает, напоминая о слабости лёгких, о слабости тела, не тренированного для таких вылазок.

Рокси идёт впереди легко и бесшумно, внимательным взглядом сканирует каждый выступ скалы, каждую подозрительную тень. В руках она уверенно сжимает винтовку. Даже Снор, вечный генератор идиотских шуток, заткнулся, стоило нам выдвинуться к этой лаборатории.

Во рту пересыхает, язык кажется куском наждачной бумаги. Всё, мне нужен привал.

Глядя под ноги, мысленно считаю шаги, чтобы хоть как-то отвлечься. Вдруг натыкаюсь на застывшую фигуру и поднимаю глаза. Доктор Финчер загипнотизированно смотрит вдаль. Следую за его взглядом, и сердце обрывается. Там, в сотне метров от нас, в горе видна…

— Лаборатория… — шепчу одними губами и падаю на колени, не в силах больше стоять.

Доктор Финчер, услышав мой шёпот, медленно кивает, не отрывая взгляда от бетонного монолита, вросшего в камень. Искорёженная железная дверь выглядит как врата Ада.

Группа с облегчением сбрасывает рюкзаки на землю и плюхается на траву. Дружный стон облегчения срывается с пересохших губ. Адам, мучительно застонав, разминает сведенные икры. Бойцы же продолжают стоять, настороженно вглядываясь в ржавые ворота. Капитан сосредоточенно прижимает бинокль к глазам, изучая лабораторию.

— Проверим, что от неё осталось. Чак, готовь дрон, — приказывает Том, не отрываясь от бинокля.

Чак с энтузиазмом принимается за дело. Его пальцы, ловкие и быстрые, словно танцуют на пульте управления.

Я стягиваю с плеч лямки рюкзака и выуживаю из бокового кармана бутылку с водой. Срываю крышку дрожащими пальцами и жадно прикладываюсь к горлышку. Вода, успевшая нагреться на солнце, стекает по подбородку. Плевать, как я выгляжу. Эту спасительную влагу никакой некроформ не вырвет из моих рук. Утолив жажду, перевожу дух и смотрю, как дрон взмывает в воздух и устремляется к воротам. Капитан Санчес не сводит глаз с экрана пульта управления. С моего места не видно изображения с дрона, но по нахмуренным бровям Санчеса и его тихим репликам, адресованным Чаку, я понимаю, что увиденное его не радует.

— Смотри, тут панель для ввода кода, — тыкает пальцем на монитор Чак. — Выглядит почти целой, несмотря на сломанные кнопки и грязь.

Том кивает и, наконец, оборачивается к нам, обводит всех сосредоточенным взглядом.

— Готовьтесь к инъекциям сейчас.

Багзи, к моему удивлению, направляется сразу ко мне. Вздрагиваю, когда он бесцеремонно отодвигает мой воротник, и инстинктивно жмурюсь. Прикосновение металла к шее обжигает холодом. Щелчок — и препарат уже в моей крови. Чёрт возьми. Эта процедура совсем не из приятных.

Пока жду остальных, дрон успевает вернуться, и Чак аккуратно убирает его в рюкзак.

— Дэвид! Дэвид!

Оборачиваюсь на голос отца. Его взгляд буравит спину доктора Финчера, но тот, кажется, ничего вокруг не замечает. Застыл, не отрывая взгляда от ворот лаборатории.

— Дэвид?! — с раздражением повторяет отец, повышая голос.

Закатываю глаза и протискиваюсь сквозь толпу к рассеянному доктору. Эти учёные словно дети, увидевшие гору из конфет. Только и ждут момента нырнуть в неё. Легонько тяну Дэвида Финчера за рукав костюма.

Он вздрагивает, рассеянно моргает и поворачивается ко мне. Жестом указываю на рюкзак, брошенный у его ног. Немой укор за затянувшуюся эйфорию. Доктор Финчер окидывает взглядом возбужденную группу, затем переводит взгляд на меня, виновато улыбается и торопливо опускается на корточки около рюкзака.

Капитан, убедившись в нашей готовности, приказывает двигаться дальше. Мы осторожно спускаемся с холма. Бойцы держат автоматы наготове. Я стараюсь не отставать от отца.

Под ногами хрустит сухой сорняк. Вблизи ворота кажутся ещё более зловещими. Ржавчина и мрачная серость облупившегося бетона лишь усиливают гнетущее ощущение заброшенности. Местами камни густо покрыты мхом. Это место буквально кричит, что здесь давно не ступала нога человека.

А ещё больше вопит, что здесь вообще не стоит находиться.

Бойцы занимают позиции, прикрывая нас. Капитан подходит к потрескавшейся панели и внимательно её осматривает. Пытаясь оттереть от многолетнего слоя грязи, с усилием надавливает на несколько кнопок. Безрезультатно. Затем, достав небольшой инструмент, ковыряется в проводах. Спустя пару томительных минут что-то едва слышно щёлкает.

— Похоже, питание есть, — бормочет капитан, — но код, скорее всего, заблокирован. — Он отходит в сторону, пропуская Чака: — Твоя очередь, гений.

Чак опускается на колени, вынимая из рюкзака потрепанный кейс. В нём видавший виды ноутбук, соединенный с хаотичным клубком проводов и микросхем.

— Ну что, старина, покажем этим древним мозгам, кто тут главный… — бормочет Чак, устанавливая ноутбук на землю.

Он подсоединяет провода к панели. Экран ноутбука вспыхивает, показывая искаженные символы.

Я осматриваюсь вокруг. Ветер здесь дует беспощадно. Ещё недавно на небосклоне солнце играло, а теперь серые тучи давят его последние лучи. Тишина. Звенящая. Подозрительная. Даже птиц не слышно.

— Чёрт! — восклицает Чак, заставив нас всех вздрогнуть. — Технологии в этой панели — ровесницы мамонтов. Сколько лет этому месту? Лет сто, не меньше.

— Без лишних слов, Чак. Нам нужны коды. И побыстрее! — говорит капитан Санчес и нетерпеливо наблюдает за манипуляциями Чака.

Тот полностью погружается в работу — быстрыми пальцами без устали барабанит по клавишам, неотрывно следя за бегущими строками кода. Его лицо напряженно, словно он ведёт отчаянную борьбу.

— Ну же, детка, откройся… Покажи мне свои секретики… Какие тайны ты скрываешь? — шепчет ласково Чак, склонившись над экраном.

Затянувшееся ожидание сменяется напряжением, которое нарастает с каждой секундой. И, судя по всему, не только у меня. Слышу прерывистое дыхание группы. По спине прокатывается ледяной озноб. Ветер? Или инстинкт кричит о надвигающейся опасности?

— Не нравится мне всё это, пап. Чувствую, что что-то не так, — тихо шепчу, не отрывая взгляда от пальцев Чака.

Отец гладит меня по спине, притягивает к себе:

— Ещё немного…

Внезапно панель издаёт пронзительный визг. Над воротами вспыхивает зловещий красный цвет, и оглушительная сирена разрывает тишину в клочья.

— Чёрт! Задел что-то не то! Это аварийка!

Всё. Нам конец!

Тело столбенеет в панике. Питер, Адам и Лиззи морщатся, зажимая уши.

— Эта сирена приманит всякую дрянь. Всем быть настороже! Действуем по протоколу! Чак, отрубай эту хрень!

Бойцы, пригнувшись, образуют полукруг перед воротами, прикрывая нас и осматривая периметр. Оружие наготове, пальцы на спусковых крючках. Каждое движение отточено до автоматизма. Я инстинктивно прижимаюсь к отцу. Мы все сбились в одну кучу, ища защиты за спинами бойцов.

— Пытаюсь! Система не отвечает! — говорит Чак.

С лихорадочной скоростью он перебирает варианты, отключает одни параметры и переключает другие. Но сирена продолжает выть, как предвестник смерти.

— Давай же! Не будь такой сукой! Выплюнь коды! — рычит Чак в отчаянии.

Что-то холодное и мокрое касается моего лица. Поднимаю глаза к свинцовому небу. Капля. Ещё капля. Дождь. С каждой секундой он становится всё настойчивее.

— Они придут… они придут… — лихорадочно шепчет Питер.

— Заткнись, Питер! Не каркай! — шикает на него Лиззи.

Я бы посмеялась над этой юной ботаничкой, корчившей из себя крутого солдата, но как-нибудь в другой раз, а лучше — в другой обстановке.

Капли дождя превращаются в ливень. Видимость падает до нескольких метров. Сирена продолжает вопить, словно зовёт кого-то издалека.

Внезапно из пелены дождя, словно из ниоткуда, возникают пять силуэтов. Смутные, размытые, но достаточно различимые, чтобы понять — это некроформы.

— Контакт. Дистанция — двадцать метров, — докладывает Снор.

— Не провоцировать, — приказывает Санчес. — Огонь только по прямой угрозе!

Некроформы слепо бредут на истошный звук сирены. Который, чёрт возьми, никак не хочет заглохнуть!

Одна из тварей теряет равновесие, скатывается по скользкому склону оврага, выламывая себе плечо о камень, и оказывается слишком близко к нам. Остальные синхронно вскидывают головы, шипят, ищут, дергаются, идут. На вершине оврага появляются ещё три силуэта. Боже, их становится много…

Я судорожно хватаюсь за руку отца. Чувствую, как он мелко дрожит. Или это я?

— Капитан?.. — шепчет Рокси.

— Ждём…

Упавшая тварь, шатаясь, поднимается на ноги и снова движется к нам.

— Снимай её, — отрезает Санчес.

Выстрел.

И в ту же секунду сирена глохнет. Некроформы резко останавливаются и жадно принюхиваются.

— Готово! Коды у меня! — тихо говорит Чак.

И быстро вводит их на панели.

На пыльном экране загорается обнадеживающая зеленая надпись: «Доступ получен. Коды активации: подтверждены». Но вдруг мгновение спустя экран гаснет, и на его месте возникает новый запрос: «Введите слово».

— Какого хрена? — удивляется Чак.

В этот момент доктор Финчер что-то невнятно бормочет себе под нос. Все взгляды устремляются на него. Финчер, нервно закусив губы, наконец выдавливает из себя:

— Хризалида.

Капитан Санчес убийственно смотрит на доктора. Чак, не теряя ни секунды, вбивает слово. Ворота вздрагивают. Механизмы стонут, и огромные створки медленно разъезжаются в стороны. И некроформы снова приходят в движение и идут на этот звук и вибрацию.

Зловонный воздух, спёртый и влажный, вырывается из темноты лаборатории.

— Живо внутрь! — рявкает Том, подталкивая нас к отрывающемуся входу.

Отец юркает в темноту, увлекая меня за собой. За нами остальные члены группы. Бойцы отходят медленно, пятясь, прикрывая нас. Их тактические фонари под стволами скользят по силуэтам некроформов.

— Чак, сейчас!

Чак успевает на что-то нажать, и железные створки с лязгом ползут навстречу друг другу. Багзи, Васко и капитан остаются снаружи, образуя подвижный щит. Некроформы приближаются. Выстрел. Ещё один. Ребята успевают протиснуться в закрывающиеся ворота в последний момент.

Глухой удар. Мир снаружи исчезает, отсеченный сталью. Секундная тьма сменяется лучом фонаря.

— Щиток! — коротко отдаёт приказ Том.

Лучи света мечутся по стенам в поисках распределителя.

— Здесь! — выкрикивает Багзи, подзывая Чака.

Томительные мгновения, и из глубины лаборатории доносится гул запускающегося дизельного генератора. Сквозь толстый слой пыли на плафонах пробивается тусклый свет, освещая наши измученные лица. Но облегчения нет.

В этой богом забытой лаборатории разносится чей-то истерический смех.

Замираю и в ужасе оборачиваюсь на источник звука. Взгляды группы, полные непонимания и тревоги устремляются на доктора Финчера. Химеры мгновенно наводят оружие на него.

— Это злой рок судьбы! — захлёбываясь безумным хохотом, выкрикивает Дэвид Финчер.

Капитан одним стремительным шагом оказывается возле доктора. Грубо хватает его, встряхивает и шипит сквозь зубы, в упор глядя в безумные глаза доктора:

— У меня только один вопрос, Финчер. И попробуй ответить так, чтобы мне не захотелось пристрелить тебя, а Совету сказать, что ты случайно заблудился в лесу. Откуда, чёрт возьми, ты знал слово для доступа?

Финчер продолжает хохотать, дёргаясь в руках капитана. Том с отвращением отталкивает его к стене. Медленно, с каким-то зловещим спокойствием, вскидывает пистолет.

Напряжение повисает в воздухе, густое и липкое, готовое взорваться от малейшей искры. Химеры крепче сжимают автоматы, видимо, готовясь выполнить любой приказ капитана. Не свожу пристального взгляда с Тома Санчеса и почти незаметно делаю шаг вперед, заслоняя собой отца.

Дэвид Финчер резко замолкает и сползает по бетонной стене. Нервно поправляет очки и обводит взглядом группу. В его тусклых старых глазах читается страх.

— Я… я работал здесь раньше. Сразу после университета… — тихо хрипит Финчер. — Это было единственное место, куда меня взяли без опыта. Я проработал недолго… Я не смог… не выдержал…

Санчес медленно отпускает пистолет. Бойцы ослабляют хватку на автоматах, но продолжают настороженно наблюдать за Финчером.

— Вы с самого начала знали, куда мы направляемся? И не сказали? — нетерпеливо выпаливает капитан Санчес.

— Как я мог знать? — умоляюще смотрит доктор Финчер на него. — Когда нас сюда доставляли, на нас надевали непроницаемые маски, намеренно лишали нас малейшего представления о местоположении. Снимали маски лишь в лаборатории. Это была частная лаборатория фармацевтической компании. Я жил тут. И я не знал, что мы именно сюда направляемся. О чем тут говорить, если это мой первый выход из Гимлеона за двадцать с лишним лет? Код доступа я сказал наугад. Единственное, что я знал о своей лаборатории, это то, что она находилась где-то в горах. И когда я увидел эти ворота… меня словно ударило током. Прошлое нахлынуло разом.

— Чем ты здесь занимался, Дэвид? — хрипло спрашивает папа.

— Сюда свозили психиатрически больных людей… тех, у кого не было ни семьи, ни родственников.

— Всё ясно. Они проводили над ними опыты, издевались над недееспособными, — зло бросает Снор, сжав кулаки.

— Нет, не совсем так, — качает головой Финчер. — Мы изучали реакцию мозга на психотропные вещества. Я занимался анализом образцов тканей. Нервных тканей, в основном.

— Так, может, это из-за вас мир полетел в тартарары? — вмешивается в разговор Рокси, вскинув бровь и скрестив руки на груди.

— Мы только изучали реакцию мозга пациентов на существующие препараты. Мы не занимались разработками, которые могли бы привести к созданию вируса ЗЭД-1.

Финчер замолкает и опускает голову. Сутулые плечи выдают его вину. Я непонимающе смотрю на него.

— В панели… Чак ввёл слово «Хризалида»? — медленно произношу я, впиваясь взглядом в Финчера. — Что это?

Доктор Финчер вздрагивает. Его губы дрожат, в глазах мелькает отчаяние.

Что ты скрываешь, Финчер?

— Это… это был проект, — выдыхает он. — Последние два года, пока я здесь был… Фармацевтическая компания пыталась найти способ остановить прогрессирующую деградацию личности у пациентов с тяжелыми психическими расстройствами. Но препарат «Хризалида» не помог. Он делал только хуже. Гораздо хуже. Вместо стабилизации состояния он вызывал необратимое изменение в структуре мозга. Пациенты становились агрессивными, неуправляемыми, теряли связь с реальностью. Они не чувствовали боли, могли рвать плоть зубами. Но что самое ужасное… пациенты действительно превращались в кукол. Запертые в собственном разуме, они проявляли каннибализм.

— Каннибализм? Ты хочешь сказать, что они… ели друг друга? — выпаливает Снор.

Финчер быстро кивает, устремив взгляд в одну точку. Он с трудом сглатывает комок в горле и встряхивает головой, будто пытается отогнать кошмарные воспоминания.

— Я видел это своими глазами… Они поедали плоть живых пациентов, словно животные. Это было… невыносимо.

— Да это же, чёрт побери, очевидно! Некроформы произошли из-за вашего долбаного эксперимента!

— Нет… — Финчер трясет головой с отчаянием. — Мне удалось сбежать отсюда. Я проскользнул незаметно в грузовик, который привозил пациентов. Начал новую жизнь, подделал документы, женился, нашел работу, у меня появились дети. Я пытался забыть этот ужас, оставить всё позади… Но когда мир погрузился в хаос и я увидел некроформа, мои первые мысли были о «Хризалиде». Я подумал, что проект вышел из-под контроля, что что-то случилось. Но, как мы знаем, вирус возник из-за приземного озона. «Хризалида» тут ни при чем.

Воцаряется угнетающая тишина. Я пытаюсь успокоить своё сердце, не в силах осознать всю глубину его слов. Но если быть честной, история Финчера лишь цветочки по сравнению с тем, что творится сейчас в нашем мире. Виновато ли в этом человечество? Безусловно. Но люди — живучие существа, отчаянно цепляющиеся за своё жалкое существование.

— Нам нужно сосредоточиться на том, что сейчас действительно имеет значение, — вмешивается мой отец. — Независимо от того, что произошло в прошлом. У нас сейчас две задачи. Первая — исследовать лабораторию, вторая — выбраться отсюда живыми. И даже если некроформы появились благодаря «Хризалиде», во что я с трудом верю, это значит, что у нас есть шанс создать вакцину, если найдём здесь источник вируса.

— Не будем тянуть время, — твёрдо произносит капитан. — Доктор Финчер, введите нас в крыло исследований.

***

Финчер неуверенно шагает впереди, то и дело оглядываясь, будто пытается отыскать верный путь в лабиринте собственных кошмаров. Мы следуем за ним по узкому коридору, где воздух пропитан не только сыростью и затхлостью, но и едким химическим привкусом.

Коридор петляет, то опускаясь, то поднимаясь, уводя нас вглубь горы. Когда-то здесь стены, должно быть, блестели стерильной белизной, но теперь облупившаяся краска валяется под ногами трухлявой шелухой. По обеим сторонам тянутся дверные проёмы, обрамленные ржавыми табличками, надписи на которых давно съело беспощадное время. А под самым потолком висят паутины.

Доктор Финчер резко останавливается у одной из дверей, пристально вглядываясь в полустёртую запись.

— Это… складское помещение, — хрипло произносит он, оборачиваясь к капитану Санчесу. — Здесь хранились препараты. В основном экспериментальные.

Капитан дёргает ручку двери, но та, разумеется, не поддаётся. Багзи подходит с каким-то инструментом. Несколько секунд, и замок сдаётся с жалобным скрипом. Дверь распахивается, открывая вид на захламлённое помещение. Беспорядочно наваленные коробки, осколки разбитых колб, покосившиеся стеллажи — всё покрыто толстым слоем пыли и плесени.

Финчер замирает на пороге. Остальные, не обращая внимания на его колебания, входят внутрь. Питер и Адам с любопытством рассматривают стеллажи.

— Господи! Что за вонь? Кажется, будто уксус смешали с бензином и чем-то гнилым, — морщится Рокси, стараясь прикрыть нос ладонью.

— Всем надеть маски! — приказывает капитан Санчес.

Я достаю из рюкзака респиратор и скрываю половину лица за фильтрами. Запах становится терпимее. Но тошнотворный привкус не исчезает.

— «Амфилокс… пропи…» — Адам кашляет в маску, отряхивая с пожелтевшей коробки толстый слой пыли. Он проводит пальцем по выцветшей этикетке. — Да тут ничего не разобрать! Как будто кто-то специально стёр.

— Старайтесь ничего не трогать без крайней необходимости. Особенно препараты, — предостерегает отец, окидывая нас взглядом. — Даже с истёкшим сроком годности некоторые вещества могут быть опасны. Астрид, это касается и тебя, — добавляет он с предостерегающей интонацией. У меня и в мыслях нет прикасаться к этому мерзкому хламу. — Нам нужны журналы исследований, отчёты, пробирки. — Отец пробегает взглядом по заброшенным стеллажам. — Хотя тут вряд ли мы что-то найдём. Похоже, все данные уничтожены.

Пыль. Она здесь везде. Толстым слоем покрывает все поверхности. Не понимаю, что тут можно найти? Обычная лаборатория, в которой бездушная корпорация проводила опыты своих сомнительных препаратов на безумцах.

— Пап, я выйду в коридор, здесь вонь невыносимая.

Папа кивает, не отрываясь от поисков.

Выхожу в коридор и оборачиваюсь, окидывая помещение взглядом. Папа увлечённо роется на полках. Капитан что-то выпытывает у доктора Финчера. Тот лишь мотает головой. Лиззи подходит к моему отцу и что-то показывает на другом стеллаже, держа в руках потрёпанную тетрадь в твёрдом переплёте.

— Здесь, кажется, рукописные записи. Похоже на лабораторный журнал, но не знаю, насколько он полный, — говорит она, осторожно передавая находку отцу.

Отец берёт её и начинает быстро пролистывать страницы, хмурясь всё больше и больше.

— Это может быть очень ценно, Лиззи, — бормочет он. — Проверьте, нет ли ещё чего-нибудь подобного.

Обычная лаборатория после Всемирной катастрофы. Казалось бы… Но иногда, чтобы увидеть истинную картину, нужно отойти на расстояние и взглянуть под другим углом.

— О чем думаешь, Колючка? — врывается в мои мысли голос великана.

Закатываю глаза.

— Пытаюсь понять, как избавиться от твоего надоедливого присутствия.

Снор хмыкает и прислоняется спиной к стене. Его льдисто-голубые глаза, как всегда, полны насмешки.

— Не нравится мне это место, — вдруг выдает он. — На моих вылазках такое впервые. Не бывает таких заброшек, где нет ни человеческих костей, ни луж крови… ни кишок, — саркастично добавляет он после короткой паузы и замолкает, задумавшись.

Я не комментирую его слова. Продолжаю стоять в коридоре и наблюдать за происходящим в кабинете.

— Как говорила моя бабушка, иногда за идеальностью скрывается самое зловещее зло, — вдруг тихо говорит Снор.