— Милая, просыпайся, приехали, — доносится тихий ласковый голос отца.

Открываю глаза и вижу его улыбку. Сонно отстраняюсь, потирая веки. В салоне тихо, лишь снаружи приглушённо долетают голоса бойцов.

— Где мы? — оглядываюсь по сторонам.

— Судя по карте, где-то возле Сурселе, — отвечает отец, распахивая дверцу и выходя наружу.

Заворожённая сменой пейзажа, я следую за ним. Позади остались заброшенные постройки и разбитая дорога. Здесь же лес подступает почти вплотную к небольшой поляне. В нос бьёт свежий смолистый запах хвои и влажной земли. Такой чистый, что на миг кажется — свобода должна пахнуть именно так.

Снор с громким хрустом потягивается, разминая затекшую шею. Финн, склонившись, придирчиво осматривает колёса, постукивая носком ботинка по шинам.

Но где же Рокси?

Пробегаю взглядом по людям, выбирающимся из машин, однако её нигде нет. Учёные, как и я, замерли, разглядывая дикий лес.

Вдали замечаю приближающийся внедорожник — четвёртый из нашей колонны. Он плавно разворачивается и сдаёт назад, занимая странную позицию. И только глядя на его маневр, я складываю картинку воедино: четыре массивных кузова выстроились в защитное кольцо, отгораживая нас от леса.

Из машины выходит капитан Санчес. А следом… Хмыкаю и закатываю глаза. Ну конечно же Лиззи.

Фыркнув, отворачиваюсь к лесу. Меня неодолимо влечёт к этим настоящим диким деревьям. За всю жизнь я видела лес только в проекциях Новы, а теперь он простирается прямо передо мной — огромный, дышащий и жутковатый.

Делаю пару шагов и касаюсь ствола ближайшей сосны. Кора оказывается грубой и тёплой от солнца. Я будто прикасаюсь к чему-то, что существовало задолго до нас. Это кажется таким странным, необычным и невероятным.

Поднимаю голову. В вышине в кронах древних сосен гуляет ветер. Где-то совсем рядом раздаётся резкий птичий крик. На нижней ветке неуклюже скачет взъерошенный птенец. Чуть выше кружит взрослая птица — перелетает с ветки на ветку, словно ведёт его за собой.

Я невольно улыбаюсь. С усилием отлепляю ладонь от шершавого ствола. На подушечках пальцев остаются липкие янтарные капли смолы. Свежие, тягучие. Словно сам лес оставляет мне доказательство, что это не сон. Не голограмма. И не очередная картинка Новы.

— Любуешься? — слышится за спиной тихий голос.

Из-за развесистой ели бесшумно выходит Рокси. Винтовка в её руках опущена стволом вниз, но взгляд продолжает цепко сканировать чащу.

— Не отходи далеко от машин, Астрид, — уже мягче добавляет она, кивая в сторону лагеря. — Лес только кажется тихим. Идём, пока Том не устроил разнос.

Мы возвращаемся на поляну. Несколько бойцов лениво подпирают внедорожники, другие роются в багажниках.

Том стоит у капота. На поцарапанном металле расправлена потёртая карта, углы которой прижаты складным ножом и автоматным магазином. Заметив нас, он впивается в меня тяжёлым взглядом.

На мгновение кажется, что сейчас последует выговор. Но Санчес лишь сжимает губы и переводит внимание на Рокси, вопросительно приподнимая бровь.

— В зоне видимости чисто, — коротко докладывает она, подступая ближе. — Свежих следов у опушки нет. Дальше не заходила.

Том едва заметно кивает. Его взгляд скользит вдоль стены леса, оценивая каждый метр, затем падает на циферблат часов.

— Итак, «Химера», — негромко произносит он. — До темноты около трёх часов. Работаем по штатной схеме.

Этого оказывается достаточно. Лагерь словно просыпается. Снор вытаскивает из багажника увесистый рюкзак и пару катушек с тонким тросом. Закинув всё на плечо, он неторопливо шагает к кромке леса.

— Васко, сотвори на ужин что-нибудь человеческое, — бросает Снор через плечо. — Ещё немного — и я начну охотиться на белок.

— Не успеешь, — бурчит Васко, не поднимая головы. — Они тебя раньше заметят и разбегутся.

Васко? Готовить? Серьёзно? Этот двухметровый хмурый тип с выбритым виском и суровым взглядом выглядит человеком, который скорее свернёт кому-нибудь шею, чем станет помешивать суп.

Но именно он извлекает из багажника не ящик с патронами и не запасные магазины, а аккуратно сложенные котелки, горелку и мешочек со специями.

Со специями…

Кажется, людей из «Химеры» я ещё долго не перестану недооценивать.

Рокси тем временем одним лёгким движением взбирается на крышу второго внедорожника. Ложится на живот, раскладывает сошки винтовки и медленно ведёт стволом вдоль стены леса. Кажется, в этот момент весь остальной мир перестаёт для неё существовать: есть только прицел, чаща и периметр.

Финн с Багзи уже склонились над открытыми капотами. Один что-то проверяет, второй переливает топливо из канистры, попутно перебрасываясь короткими, понятными только им фразами.

Я медленно оглядываюсь. Никто не спрашивает, что делать, и не ждёт приказов — каждый уже знает свою роль. И только Том остаётся у карты, ведя пальцем вдоль маршрута и время от времени поднимая взгляд к югу, словно пытаясь разглядеть за деревьями нечто невидимое.

— Капитан, а нам что делать? — интересуется отец.

Санчес поднимает взгляд от карты и на мгновение задерживает его на нашей небольшой компании.

— Подключитесь к Васко. Дополнительные руки сейчас не помешают.

Мы идём к нему.

Васко уже расставил на переносном столике горелку, кастрюльки и несколько герметичных упаковок. Лиззи, не дожидаясь просьбы, тут же опускается рядом на корточки и принимается доставать продукты, словно она с отрядом «Химеры» на вылазках не впервые.

Васко косится на нас и тяжело вздыхает.

— Так… одной помощницы мне более чем достаточно, — бурчит он, кивнув на Лиззи. — Остальные соберите сухие ветки и сложите в одну кучу.

Тим, Адам и Питер без лишних слов расходятся по поляне. Отец обменивается взглядом с доктором Финчером.

— Похоже, мы тут только под ногами путаемся, — тихо говорит он.

— Тогда пойдем к Деклану, — отвечает Финчер.

Они идут к палаткам, где Деклан уже раскладывает дуги и тент.

Я остаюсь стоять посреди лагеря. Кажется, здесь каждый знает, зачем он нужен. Кроме меня.

Васко что-то недовольно бормочет себе под нос, затем поднимает взгляд:

— Астрид, принеси канистру. Она в багажнике головной машины.

Молча киваю и быстрым шагом направляюсь к внедорожнику. Том всё так же стоит у капота, склонившись над картой.

Огибаю машину и тяну за ручку багажника. Заперто. Недовольно хмурюсь, пытаясь вспомнить, как Финн открывал его пару часов назад. Где-то в салоне точно должна быть кнопка…

Водительская дверь оказывается слегка приоткрыта. Я распахиваю её и заглядываю внутрь, быстро пробегая взглядом по обивке и панели слева от руля — ничего. Ни рычажка, ни тумблера, ни малейшей подсказки. Наклоняюсь глубже в салон и тянусь к центральной консоли меж сидений, пытаясь нащупать нужную чёртову кнопку…

— Не там, — раздаётся глухой голос Тома прямо над ухом.

Я резко вздрагиваю, выпрямляюсь и врезаюсь плечом в его грудь. Том остаётся неподвижным. Не успеваю отшатнуться, как он нависает сверху, намертво блокируя меня в дверном проёме. Его рука протягивается над моим плечом к панели, оставляя мне лишь несколько сантиметров свободного пространства.

Где-то позади раздаётся тихий щелчок разблокированного замка.

— На будущее, Астрид, — тихо произносит Том, не сводя с меня взгляда, — в мою машину без разрешения не лезь.

Я молчу. Его слова звучат как приказ, но расстояние между нами делает его интимным. Том не спешит отступать.

— Если тебе что-то понадобится… попроси меня. Лично.

Я медленно расплываюсь в дерзкой улыбке, не разрывая зрительного контакта:

— Правила действуют на всех, капитан? Или для некоторых учёных у тебя всё-таки предусмотрены особые условия?

Том ещё мгновение изучает моё лицо, затем выбирается из салона и направляется к открытому багажнику.

— Что ты искала? — бросает он через плечо.

— Васко попросил принести канистру.

Том достаёт её, откручивает крышку и заглядывает внутрь.

— Воды хватит на сегодня. А вот на завтра запас нужно пополнить.

Он закручивает крышку, протягивает мне канистру, затем берёт из багажника ещё одну.

— Идём.

Удивлённо вскидываю брови:

— Куда?

— Метрах в ста отсюда есть ручей. Наберём свежей воды.

Том уверенно идёт впереди. Канистра в его руке кажется пушинкой, мне же приходится придерживать свою двумя руками.

Лес быстро проглатывает звуки лагеря. Ещё минуту назад за спиной слышались голоса бойцов и звон металла, а теперь остались лишь тихий шёпот хвои да мерный шорох наших шагов по сухим иглам.

Над головой раздаётся знакомый птичий переклич. Вскидываю взгляд и вижу того же самого взъерошенного птенца. Или мне лишь кажется, что это он? Выше кружится взрослая птица. Нет, это точно они. Словно преследуют нас.

Засмотревшись вверх, я спотыкаюсь о торчащий из земли корень, но меня тут же подхватывают за локоть, возвращая равновесие.

— Смотри под ноги, — бросает Том, не сбавляя шага. — Лес не собирается делать тебе поблажек.

Я закатываю глаза, резко выдёргиваю руку и ускоряю шаг, пытаясь обойти его. Не успеваю сделать и пары шагов, как меня перехватывают снова — куда жёстче — и грубо разворачивают к себе.

— Астрид, — низко, почти по слогам чеканит Том, пригвождая меня взглядом. — Хватит доказывать, будто ты можешь всё сама, когда очевидно, что это не так. Продолжишь в том же духе — я лично запру тебя в своей машине до конца экспедиции. Я понятно выразился?

— Не стоит утруждаться, — ухмыляюсь я, всучив ему канистру. — Захочешь запереть — просто попроси меня. Лично.

Разворачиваюсь туда, где сквозь деревья уже угадывается шум реки, и бросаю через плечо:

— Вдруг я даже соглашусь.

Пройдя ещё немного, замечаю, как между камнями петляет и журчит узкий ручей. Вода в нём настолько прозрачная, что на дне отчетливо виден каждый камешек.

Том начинает набирать воду. Я опускаюсь на корточки рядом и погружаю руку в прохладу. Ледяная! Пальцы мгновенно немеют.

— Здесь всегда такой холодный ручей? — морщусь, зачерпывая воду в ладонь и поднося её к лицу. — И её вообще можно пить?

— Чистый горный родник, — говорит Том, плотно закручивая крышку первой канистры, но сам не сводит напряженного взгляда с противоположного берега.

Подношу ладонь к губам и осторожно касаюсь воды языком. На вкус ничего особенного, просто вода. И я зачерпываю ещё раз, чтобы напиться по-настоящему.

И вдруг…

Том резко вскакивает на ноги, вскидывая оружие в ту сторону леса, откуда мы только что пришли. Я тут же поворачиваю голову, прослеживая направление его взгляда.

Между стволами что-то движется. Сначала кажется, что это кто-то из отряда. Но нет — это некроформ. Он вываливается из-за сосны, нелепо волоча ноги.

Сгорбившись, с опущенной головой, он держит в руках добычу и увлеченно вгрызается в нее.

Мы с Томом замираем. В мертвой тишине некроформ принюхивается и медленно поднимает голову. Мутные глаза смотрят прямо на нас. Возле его рта свисают перья и пух.

Некроформ разжимает пальцы, и на землю падает окровавленная разодранная маленькая птица.

Меня мутит, и я судорожно прижимаю ладонь к губам.

— Ни звука, — едва слышно шепчет Том и направляет оружие на некроформа.

Но выстрелить не успевает. Справа раздаётся глухой рык, и из густой тени кустов вылетает мощный силуэт и сбивает некроформа с ног. Я успеваю заметить лишь черную шерсть и клыкастую пасть, сомкнувшуюся на горле твари.

Хруст. И в следующее мгновение зверь, легко волоча по земле обмякшее тело, исчезает среди деревьев так же стремительно, как и появился. Лес снова затихает.

Слышно лишь громкое хлопанье крыльев птицы и моё паническое дыхание. Том ещё несколько секунд держит пистолет, направленный уже туда, где только что исчез зверь.

— Возвращаемся, — приказывает.

— Что это было?.. — пытаюсь выдохнуть.

Но Том резко хватает меня за локоть, рывком поднимает на ноги и тянет за собой.

До лагеря добираемся почти бегом. Первым делом ищу взглядом отца и тут же бросаюсь к нему, едва не запутавшись в растяжке ближайшей палатки.

Заметив наше появление, разговоры тут же обрываются. Бойцы машинально опускают ладони на автоматы и вопросительно смотрят на капитана.

— Капканы по всему периметру, — чеканит Том. — Рокс, Чак, держите ухо востро. Возле родника был некроформ. Возможно, он там не один.

— Может… пока не поздно, найдём другое место для ночёвки? — с обеспокоенным видом подаёт голос доктор Финчер.

— Уже поздно, — качает головой Том. — В темноте колонна станет лёгкой мишенью. Здесь у нас подготовленный периметр. До рассвета остаёмся тут. — Он переводит взгляд на Багзи. — Но машины держать в полной готовности. Если ситуация изменится — уйдём без задержек.

Отец тут же хмурится и притягивает меня к себе за плечи.

— Но мы не слышали выстрела, — произносит отец.

— Потому что я не успел, — отрезает Том. — Некроформа разорвали раньше.

По рядам бойцов пробегает нехороший шепоток, они переглядываются.

— Это был… волк? — с трудом выдавливаю из себя, чувствуя, как внутри всё сжимается от догадки.

Том оборачивается в сторону леса, откуда мы только что вышли.

— Едва ли. Слишком крупный, и окрас почти чёрный. Похоже, волкособ.

— Волкособ?.. — невольно ёжусь я. — В смысле, помесь волка и собаки?

— За два десятка лет брошенные собаки смешались с одичавшими волками, — негромко поясняет Финн, подходя ближе. — Получилось нечто похуже каждого из них. Крупнее волка, сообразительнее собаки. И, в отличие от тех и других, он не боится ни людей, ни некроформов.

Деклан ухмыляется, с бряканьем подхватывая связку капканов:

— Посмотрим, такой ли он умный, как говорят.

Я замираю, переваривая услышанное. Бойцы уже вовсю гремят железом. Пробегаю взглядом по лагерю: учёные тоже насторожились, а у Лиззи глаза округлились от страха.

Но мой взгляд цепляется за одну деталь.

Васко.

Единственный во всём лагере, кто не шевелится. Пока остальные готовятся встречать зверя, Васко продолжает молча смотреть в темноту леса.

***

Ночь окончательно опускается на лагерь. Костёр гасят почти сразу — лишний свет здесь никому не нужен. Лишь тусклые фонари, вкопанные по периметру, выхватывают из темноты силуэты палаток, а над остывающим котелком всё ещё лениво вьётся пар. Пахнет тушёным мясом. Кажется, курицей. Но после вида разодранной некроформом птицы кусок не полез мне в горло.

Постепенно лагерь возвращается к привычному ритму. О расслабленности говорить не приходится: бойцы сменяют друг друга на постах, проверяют растяжки, обходят выставленные капканы. Зато учёные заметно расслабились. Всё чаще вспыхивают негромкие разговоры о завтрашней экспедиции, маршруте и образцах, которые предстоит собрать.

Я сижу на бревне у почти погасшего костра. До отбоя остаются считаные минуты. Лиззи уже ушла в нашу палатку, а отца определили к доктору Финчеру. Тот как раз устраивается рядом и задумчиво смотрит на тлеющие угли.

Я снова и снова прокручиваю в памяти волкособа. Всё случилось за долю секунды. Чёрная тень, рывок… и некроформ уже лежит с разорванным горлом. Даже сейчас мозг отказывается складывать увиденное в единую картину.

Конечно, в Гимлеоне нас учили биологии. Мы прекрасно знаем, какими бывают волки и на что способны крупные хищники. Но это…

— Если люди превратились в некроформов… — вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю его обдумать, и я поворачиваюсь к Финчеру. Тот уже внимательно на меня смотрит. — Почему животные остались прежними? Или волкособ — тоже своего рода мутация?

Дэвид отвечает не сразу. Подносит к губам металлическую кружку, делает глоток и лишь потом качает головой:

— Нет. Волкособы существовали ещё до апокалипсиса. Их выводили искусственно, скрещивая волков с собаками. После гибели цивилизации они просто перестали зависеть от человека. — Он ненадолго замолкает, наблюдая, как в костре с тихим треском рассыпается очередной уголёк. — А что касается вируса… Всё, что нам удалось установить за эти годы, сводится к одному: он поражает исключительно человеческий организм.

— Значит… птицы, волки, медведи?..

— Остаются такими, какими были, — спокойно отвечает Финчер. — Они могут погибнуть от голода, болезней, могут стать добычей некроформов или других хищников. Но сами в них не превращаются.

Перед глазами вновь вспыхивает окровавленный птенец, выпавший из рук мертвеца. Меня пробирает мелкая дрожь, и я сильнее кутаюсь в куртку.

— Но почему? Почему только мы?

— Знай мы ответ на этот вопрос, возможно, у человечества ещё оставался бы шанс всё отыграть назад.

Финчер замолкает и задумчиво проводит большим пальцем по краю кружки.

Из палатки выходит отец. Он подходит, устало опускается рядом и переводит взгляд с меня на Финчера.

— На сегодня хватит, — тихо говорит он. — Завтра нам всем понадобится ясная голова.

Финчер вздыхает и поднимается с бревна, поправляя куртку.

Я провожаю его взглядом и вдруг понимаю, что один вопрос всё ещё не даёт мне покоя:

— Значит… волкособ — это просто животное?

— Просто? — Дэвид едва заметно улыбается. — Я бы так не сказал. Не мутант. Не порождение вируса. Просто очень умный хищник. Когда-то человек помог ему появиться, а всё остальное сделала природа.