Каждая минута за Стеной ломает ещё одну привычную картину мира. Реальность разительно отличается от тех прилизанных виртуальных заповедников, которые Нова годами показывала нам на экранах. Земля, когда-то называвшаяся Швецией, превратилась в дикий, агрессивный и завораживающий зелёный океан. Природа за двадцать два года не умерла. Она словно сорвалась с цепи, вырвалась из человеческой власти и теперь медленно хоронит остатки прежней цивилизации под мхом, корнями и молодыми деревьями. Это пугающе красиво.

Дорога ещё держится. Наверное, только потому, что военные постоянно расчищают этот маршрут. Но лес медленно забирает своё. Корни вспарывают асфальт, из трещин поднимаются папоротники.

Где-то вдали между деревьями сверкает огромное озеро.

Бросаю взгляд на отца. Он тоже не отрывает глаз от окна.

— Знаешь… Всё оказалось совсем не таким, как я себе представляла, — тихо говорю. — Я думала, за Стеной давно ничего не осталось. А здесь…

Папа едва заметно усмехается, не отводя взгляда от дороги.

— Апокалипсис уничтожил не планету, милая. Он уничтожил лишь нашу иллюзию, что она принадлежит нам.

В какой-то момент наш внедорожник сбрасывает скорость. Вся колонна съезжает с разбитого асфальта и ныряет в едва заметную лесную колею, почти скрытую травой. Сосны и ели смыкаются кронами так плотно, что дорога превращается в длинный зелёный тоннель.

Отец хмурится, вглядываясь в окно.

— Заброшенная деревня…

И правда. Между стволами один за другим проступают деревянные строения. На многих крыши давно провалились, стены местами затянуты мхом, а из-под разрушенных крылец уже поднимаются молодые берёзы. Только редкие островки тёмно-красной краски напоминают, какими эти дома были когда-то.

Внедорожник резко бьёт по тормозам.

— Почему мы встали? — В голосе отца впервые за весь день проскальзывает настоящая тревога.

С переднего сиденья к нам медленно оборачивается Снор. Лицо абсолютно серьёзное. Он задерживает взгляд на отце, затем переводит его на меня.

— Небольшая остановка. Проверим, принимают ли ещё городских учёных в качестве оплаты, — выдаёт Снор с непроницаемым выражением лица, не сводя с нас глаз.

— Простите?.. — непонимающе хмурится отец.

— Не переживайте, — невозмутимо продолжает Снор. — Если учёный не подойдёт, всегда остаётся красивая девушка с Верхнего уровня. Такие нынче тоже неплохо котируются.

От его слов внутри меня всё сжимается от дурного предчувствия. Машинально перевожу взгляд на лобовое стекло.

Из тёмного проёма ближайшего полуразрушенного дома выходят двое вооружённых мужчин. Один держит ружьё на плече, второй цепко рассматривает нашу колонну.

Сердце ухает куда-то вниз. Я сама не замечаю, как судорожно вцепляюсь в ладонь отца.

И вдруг салон взрывается дружным смехом Финна и Снора. Рокси лишь тяжело вздыхает и качает головой, пряча усмешку.

— Да расслабьтесь вы! — хохочет Снор, подмигивая мне. — Людьми мы не торгуем. А вот синтин иногда меняем: им — пару капсул, нам — что-нибудь интересное из мира До.

Я медленно разжимаю пальцы, отпускаю руку отца и прожигаю Снора злым взглядом.

— Ты всегда такой идиот или сегодня особенно стараешься?

Снор расплывается в довольной наглой улыбке:

— Это проверка на стрессоустойчивость, Колючка. Между прочим, я забочусь о моральном климате в коллективе. Вон, видишь, даже доктор Вендель оценил мою шутку, — кивает на моего отца.

Я поворачиваюсь. Папа и правда едва заметно улыбается, покачивая головой, хотя настороженного взгляда с вооружённых местных не сводит.

Слышны глухие хлопки дверцы, и я вижу, как из переднего внедорожника выпрыгивает Том. Следом выбираются Багзи и Деклан, прихватив небольшой герметичный кейс. Мужчины из заброшенного селения идут им навстречу, но оружие не убирают.

Подавшись ближе к окну, я наблюдаю, как бойцы и местные обмениваются короткими фразами, внимательно следя друг за другом. Багзи приоткрывает кейс всего на несколько сантиметров. Один из местных осторожно достаёт ампулу, долго рассматривает её на свет, словно опасаясь подделки, а затем удовлетворённо кивает напарнику. Тот оглядывает колонну и скрывается в доме.

Наступает странная пауза. Том, Деклан и Багзи не двигаются, просто ждут.

Наконец, мужчина появляется снова. В одной руке он несёт старую металлическую канистру, в другой — потёртый рюкзак.

Багзи первым берёт канистру, свинчивает крышку, принюхивается к содержимому, довольно хмыкает и убирает её в багажник.

Том тем временем подбирает рюкзак и направляется к машине. Распахнув заднюю дверь, он протягивает ношу Рокси.

— О-о… — довольно улыбается та, сразу заглядывая внутрь. — Всё-таки нашли.

Том скользит взглядом по салону, и на мгновение его глаза задерживаются на мне.

— Всё нормально?

Отвожу взгляд от Рокси, которая уже прячет рюкзак под сиденье, и тихо отзываюсь:

— Да…

Он явно собирается сказать что-то ещё, но, словно передумав, едва заметно кивает и захлопывает дверь.

Снаружи Багзи и Деклан рассаживаются по местам. Оживают моторы, и колонна медленно трогается с места.

— Не понимаю… — выдыхаю я, и Рокси тут же вопросительно поднимает голову. — Почему они выбирают синтин? Разве инъекция не должна быть их единственным спасением?

Снор тихо хмыкает и чуть оборачивается.

— Потому что уколом генератор не запустишь, Колючка, — бросает он и снова переводит взгляд на дорогу. — Инъекция спасёт тебя на пару часов. Топливо помогает им жить остальные двадцать два.

Я ещё несколько секунд провожаю взглядом мужчин, скрывающихся между деревьями, пока не замечаю движение на крыше одного из домов. На обломках, почти сливаясь с потемневшей кладкой, неподвижно сидит человек с винтовкой. Однако ствол его оружия направлен вовсе не в нашу сторону. Он смотрит в лес — в густую зелёную чащу, словно в любую минуту оттуда может появиться некроформ. Лишь теперь мой взгляд цепляется за детали, которые ускользали раньше.

Руины деревни опоясывает двойной ряд высокой металлической сетки. Местами она покосилась и заржавела, а кое-где стянута свежей проволокой поверх старых разрывов. Ещё дальше, между стволами, тянется странная линия из натянутых цепей. К ним привязаны жестяные банки, ржавые колокольчики и какие-то металлические обломки. Стоит лишь чуть задеть такую растяжку — и звон наверняка разнесется по всей округе.

У нас — многометровые бетонные стены. У них — проржавевшая сетка, колючая проволока и гремящие банки. И всё же они меняют старое топливо не на спасительную инъекцию, а на крошечную возможность продержаться ещё немного.

***

Резкий толчок встряхивает машину, вырывая меня из объятий сна. Веки распахиваются, и тут же ноет затёкшая от неудобной позы шея. Осторожно отстраняюсь от отцовского плеча и смотрю в окно.

Снова… Снова проезжаем мимо какого-то полуразрушенного села. Говорят, что в бывшей Швеции таких было немало. В салоне по-прежнему царит дремота. Рокси и отец спят, прильнув щеками к стеклу. Финн уверенно ведёт автомобиль. Снор изредка клюёт носом, борясь со сном.

Вдруг тишину разрывает шипение рации.

— … вижу… машины… — пробивается голос сквозь помехи.

— Повтори, Багзи, — отзывается капитан Санчес.

— Говорю, вижу впереди брошенные машины. Не завал. Проезд свободен. Но стоят они как-то… странно. Как будто кто-то специально их так поставил. Не нравится мне это, Том.

— Колонна, сбавляем скорость! Багзи, в хвост! Я выезжаю вперёд! Чак, дроны в воздух! Полная разведка маршрута! — шипит динамик, донося приказ Тома.

Колонна послушно сбрасывает скорость.

— Птичка уже в воздухе, сэр.

Тревожный диалог мигом рассеивает остатки сна. Все в салоне просыпаются и застывают в напряжённом ожидании. Финн плавно сбрасывает скорость, уступая дорогу Тому. Его машина обходит колонну и исчезает из виду.

— Всем быть начеку, — командует Том сквозь помехи рации.

Снор выхватывает из-под сиденья автомат, проверяет предохранитель. Рокси со сосредоточенным лицом делает то же самое. Я лихорадочно сканирую взглядом окрестности. Вокруг лишь поросшие хвойным лесом холмы, усеянные редкими покосившимися строениями, готовыми вот-вот рассыпаться.

— Веду наблюдение, — докладывает Чак. — Багзи прав. Машины расставлены… в шахматном порядке. Но никаких признаков жизни…

Я выдыхаю с облегчением.

— Проезжаем с максимальной осторожностью. Держим дистанцию, — командует капитан Санчес.

Чуть проехав вперёд, я вижу непонятную картину: машины действительно стоят неестественно, будто их расставили так нарочно. Они искорёжены ржавчиной, стекла выбиты, шины спущены.

— Стоп… — слышится голос Чака в рации. — Вижу облако пыли впереди. Ветер?..

Сглатываю вставший в горле ком. Финн за рулём выпрямляется, придвигаясь к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть что-то сквозь мутную даль.

— Капитан! — разрывает динамик рации голос Чака. — Это не пыль! Это некроформы! Их тысячи! Они несутся прямо на нас!

— Назад! — ревёт капитан. — Всем машинам разворот! Отходим!

Финн мгновенно сдаёт назад, рывком переключает передачу, и машина с визгом шин бешено разворачивается. Снор ругается, пытаясь не выронить автомат.

Но в следующее мгновение рация взрывается криками Багзи:

— Некроформы! Орда некроформов прёт на нас с тыла! Мы в ловушке!

Я в ужасе оборачиваюсь и вижу, как за последней машиной поднимается ещё одно облако пыли.

Некроформы настигают последнюю машину и набрасываются на неё. Багзи не успевает вырваться, и машина застревает в массе тел.

— Огонь!

Из всех внедорожников гремят оглушительные выстрелы. Снор, высунувшись из окна, стреляет по тварям из автомата. Рокси тоже хладнокровно отправляет пулю за пулей в гниющие головы.

Начинается хаос. Суматоха. Паника. Я цепляюсь за отца, неотрывно наблюдая за разворачивающимся кошмаром. Машина в хвосте колонны с грохотом переворачивается, стёкла разлетаются вдребезги, и некроформы тянут руки к Багзи.

— Чёрт… — хрипит Финн.

Снор и Рокси продолжают стрелять, отчаянно пытаясь сдержать натиск.

Гнать! Нам надо ехать! Спасаться!

Финн, не дожидаясь приказа, яростно крутит руль, разворачивая машину, и выжимает педаль газа, стараясь прорваться вперед через преграждающих дорогу тварей. Машину трясёт, нас в ней бросает из стороны в сторону. И вдруг глухой удар сверху. Один, второй… Некроформы на крыше!

— Окно! Закрыть окно! — кричит Финн, из последних сил стараясь выровнять машину.

Но нас всё сильнее кренит в сторону. В салоне становится темно — твари осаждают нас. Стекло трескается под натиском их рук, и в салон врывается смрадный запах гнили и разложения. Снор отбивается прикладом автомата, но тварей слишком много. Одна, отдаленно напоминающая женщину, хватает его за руку и впивается в неё гнилыми зубами. Крик боли пронзает салон.

— Снор! — кричит Рокси, пытаясь помочь ему, но и на неё набрасывается тварь.

Отец прижимает меня к себе, словно пытается заслонить от смерти. Его руки дрожат.

Внезапно машина начинает бешено вращаться на месте. Финн отчаянно пытается вернуть управление, но внедорожник с чудовищной силой врезается в скопление старых авто.

Удар. Темнота. Ничего не слышно. Не видно.

Открываю глаза, и мозг подаёт сигнал, что надо быстрее прийти в себя и бежать. Вижу рядом лежащую без сознания Рокси, из её виска сочится кровь. Слышу шипение и булькающие звуки — Снор дышит тяжело.

— Эй, Снор, — зову его, поморщившись от тупо пульсирующей в голове боли.

Снор медленно поворачивается. Отлично, он двигается — значит, живой. Не успеваю обрадоваться, как меня обдаёт ледяным ужасом. Его глаза… Они изменились... Льдисто-голубые глаза затянулись мутно-молочной плёнкой. Шипение. Жадно принюхивающийся вдох. И Снор хищно рвется ко мне.

Резко открываю глаза. Сердце бешено колотится. Голова так же покоится на плече отца. Мерное гудение мотора заполняет уши. За окном та же бесконечная зелёная полоса, редко сменяющаяся полуразрушенными деревнями. Отец безмятежно спит.

Не понимаю… Это был всего лишь сон?! Просто разыгравшееся подсознание на фоне страха и стресса?

Слышу разговоры бойцов. Снор сыплет дурацкими шутками и сам же давится от смеха.

Резким движением подаюсь вперёд, протискиваюсь между передними сиденьями и со всей силы бью Снора кулаком в плечо. Он обрывает свой идиотский смех и ошарашенно оборачивается ко мне.

— Не вздумай меня жрать, пугать или нападать! — шиплю, грозя ему пальцем.

— Э-э-э… что? — недоумённо моргает он.

— Особенно когда превратишься в чёртова некроформа! — выпаливаю и краем уха слышу весёлые смешки Рокси и Финна.

— А-а-а… Кошмарик привиделся! — протягивает понимающе Снор. — Как говорила моя бабушка, если во сне человек превращается в тварь, то это никогда не произойдёт наяву.

— Более идиотского оправдания я не слышала! — фыркаю и откидываюсь обратно на спинку сиденья, чувствуя, как кошмар рассеивается, и расслабляюсь.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Рокси.

— Надеюсь. Если только я не ясновидящая и нас не ждёт искорёженное кладбище машин, расставленных в жутком шахматном порядке, где на нас набросятся зомби.

Хмыкнув, Рокси говорит:

— Мы проехали такое скопление час назад, когда ты дрыхла. И, как видишь, никаких некроформов, мы все живы, — тихо смеётся, заметив мои расширенные глаза. — Это были военные машины, точнее — то, что от них осталось. Поэтому они были таким странным образом расположены. Видимо, сдерживали натиск, когда всё начиналось.

— Колючка, обижаешь! — оборачивается через плечо великан, и в его голубых глазах пляшут смешинки. — Эта машина пережуёт толпу тварей и не поперхнётся, а стёкла выдержат любую атаку. Так что расслабься и доверься профессионалам.

Снор подбрасывает мне пластиковую бутылку с наклейкой в виде эмблемы Гимлеона. Ловлю её на лету и медленно откручиваю крышку. Желудок сжимается от голода. Мы в дороге часов пять? Шесть?

— Сколько мы уже едем? — спрашиваю Рокси.

Она бросает взгляд на свои массивные часы, нажимает на боковую кнопку, и зеленоватый свет циферблата высвечивает её лицо.

— Три часа, — отвечает она. Заметив мою страдальческую гримасу, добавляет: — До остановки ещё час. Хочешь есть? Могу предложить снеки.

— Снейки? — переспрашиваю с сомнением, провожая взглядом её руку, ныряющую в недра того самого рюкзака.

— Сне-ки. Закуска из мира До. Местные иногда вытаскивают из развалин всякие уцелевшие штуки. Эдакий привет из прошлого.

— У них нет срока годности? — представляю, сколько там плесени и бактерий.

— Да там столько химии, что они, кажется, второй апокалипсис переживут! — смеётся она. — Попробуй, это довольно вкусно!

Господи, да они все настоящие психи! Питаться какой-то дрянью с истекшим сроком годности! И говорить о тоннах химии в их составе! Точно смертники!

— Я потерплю, — морщусь невольно и жадно пью воду большими глотками.

Рокси пожимает плечами и возвращает сумку под сиденье машины.

Прохладная вода смачивает горло, принося обманчивое чувство сытости. Закрываю крышку и бросаю взгляд на отца, который все ещё погружен в глубокий сон. Наверняка переживания прошлой ночью не давали ему сомкнуть глаза, и теперь он отсыпается, не слыша даже смеха Снора.

Прижимаюсь к плечу папы. Он слегка вздрагивает, обнимает меня и снова засыпает. Мой взгляд скользит по проплывающим мимо искореженным зданиям, заброшенным заправкам. Однообразие радует. Пусть будет так — лучше уж это, чем города-призраки, где есть большая вероятность столкнуться с некроформами. Глаза начинают слипаться, и я, убаюканная привычным гулом мотора машины, снова проваливаюсь в полусон.