В нашем городе нет и намёка на транспорт, что естественно, ведь изначально Гимлеон строился в рамках экологической программы и строительство дорог в нём не предусматривалось.

Всё, что мы знаем о машинах, вынесено из уроков истории: когда-то люди отдавали баснословные деньги за эксклюзивные модели, превращая их в предмет культа. В городе даже есть музей автотехники тех времён — с отполированными, вылизанными до блеска экспонатами за витринным стеклом.

Именно поэтому я представляла себе нечто похожее на музейные экспонаты. Но реальность превзошла всё, что я могла вообразить.

Сначала майор выводит нашу группу в длинный технический пролёт. Бойцы отделяются и уходят в противоположную сторону. После очередного поворота майор Хорнер останавливается у железной двери, прикладывает ладонь к матовой панели биометрического сканера и вбивает код. Устройство отзывается коротким писком, и створка неохотно отходит в сторону, открывая проход вглубь.

С каждым шагом пол уходит из-под ног всё круче. Ещё одна металлическая преграда, снова сканирование ладони, код — и стальные челюсти двери тяжело размыкаются перед нами.

Первыми в помещение, толкаясь, протискиваются парни из ГИЦа.

— Вот это да… — выдыхает кто-то.

— Охренеть!

Они замирают на месте, блокируя проход.

— Ну чего встал? — бурчу я и подталкиваю застывшего Питера.

Он делает шаг вперёд, освобождая мне обзор. И в эту же секунду у меня перехватывает дыхание.

Внизу, в огромном цехе, стоят четыре машины. Хотя слово «машина» кажется для них почти оскорблением. Скорее — грозные механические звери. На капотах и передних бамперах выстроены ряды массивных стальных шипов. На крышах возвышаются тяжёлые поворотные установки с длинными стволами, напоминающие то, что я недавно видела в Точке. А рядом — огромные прожекторы.

Настоящие мобильные крепости.

Тим первым сбегает по лестнице, подходит к ближайшему внедорожнику и заворожённо проводит ладонью по шершавой, покрытой царапинами броне.

— Осторожно, Тим, укусит! — раздаётся предостерегающий голос.

Тим от неожиданности вздрагивает и резко отдёргивает руку, испуганно оборачиваясь.

Из складского помещения, наполненного гулом мужских голосов, выходит Рокси с большой коробкой в руках. Остановившись неподалёку, она заливисто смеётся, а её ярко-красные пряди вспыхивают под ярким освещением.

— Господи, да я же просто прикалываюсь! Ну вы и дёрганые, — игриво улыбается она.

Из-за другой машины появляется Снор.

— Пытаешься почувствовать мощь этого зверя? — с лёгкой усмешкой спрашивает он Тима, направляясь к Рокси, и легко забирает у неё увесистый груз.

После насмешливого замечания Рокси щёки Тима мгновенно покрываются лёгким румянцем. Он выпрямляется, стараясь принять непринуждённый вид.

Адам подходит к Тиму, игриво толкает локтем в бок и многозначительно смотрит в сторону склада, куда только что скрылась Рокси.

— Чего встал? Не хочешь попытать счастья?

Лицо Тима вспыхивает ещё сильнее.

— Отвали, придурок! — шипит он, отталкивая Адама.

Папа спускается по металлической лестнице, а за ним идём мы с доктором Финчером. Он подходит к ближайшему внедорожнику и замирает, с лёгкой грустью рассматривая массивный корпус.

— Целая вечность прошла с тех пор, как я последний раз держался за руль, — задумчиво произносит он. — Кажется, это было, когда я отвозил детей в школу. Мы стояли в утренней пробке, и вдруг люди вокруг стали превращаться в обезумевших монстров.

— Эти машины — наши инструменты, — говорит майор Хорнер, спустившийся вслед за нами. — Раньше они были просто средством передвижения, а теперь необходимы для выживания за Стеной.

Я тоже не остаюсь в стороне и подхожу ближе к внедорожнику. Осторожно касаюсь пальцем одного из стальных шипов на бампере. Всю жизнь я видела машины только за музейным стеклом или в голограммах. Там они казались красивыми игрушками ушедшей эпохи. Эти же выглядят тяжёлыми, уродливыми, исцарапанными бесконечными вылазками за Стену. И именно поэтому вызывают куда больше уважения.

Но действительно ли эта груда металла способна защитить людей от того, что ждёт нас за Стеной?

— Надеюсь, синтин не подведёт, — подаёт голос Адам, с въедливым интересом обходя массивный корпус. — А то ведь за двадцать два года от нормального бензина давно осталась одна химическая смола.

— Не сомневайся, док. — Из-под днища соседней машины на лежаке выкатывается Багзи. Он легко поднимается на ноги, неторопливо вытирает замасленные пальцы тряпкой и скалится в широкой белозубой ухмылке: — Синтин расщепляет даже протухшее дерьмо. Заливаешь пару капсул этой магии — и через пять минут выдохшаяся жижа снова превращается в рабочее топливо. Движки у этих монстров всеядные: схавают всё, что горит, ещё и добавки попросят.

Из дверей склада снова выныривает Рокси. Я вовремя подаюсь назад, уступая ей дорогу, пока она тащит очередную коробку.

— Осталось пустяковое дело: добраться до этих чёртовых цистерн и не сдохнуть по дороге, — замечает она, бросая многозначительный взгляд на Багзи. — Возле Гимлеона мы выскребли всё до последней капли ещё лет пять назад, — это она уже говорит Финчеру.

— Ну… тогда молимся на наших городских умников — вдруг они наконец научатся делать отличный бензин из наших соплей, — усмехается Снор и подмигивает Адаму.

Майор Хорнер привлекает к себе внимание, громко прочистив горло, и обводит всех хмурым взглядом.

— Теперь по одному подойдите к Васко — он поможет надеть броню и деактивирует ваши идентификационные браслеты. На время миссии вся группа официально перестаёт существовать для внутренней сети города. — На его лице на мгновение мелькает тень усталого раздражения, словно ему претит сама необходимость произносить этот приказ. — Безопасность Гимлеона превыше всего, и за Стеной ваши цифровые профили не должны стать вашей уязвимостью. Процедура обязательна. Затем займите места в машинах… Помните: у вас жизненно важная миссия. Жду вас здесь в полном составе.

Майор Хорнер разворачивается, направляется к лестнице и быстро поднимается наверх, покидая цех. Я смотрю на отца и пытаюсь выдавить ободряющую улыбку. Он находит мою заледеневшую от волнения ладонь и крепко сжимает её. Во мне поднимается удушающая тяжесть, а живот словно сковывают толстые ржавые цепи. Фраза, брошенная майором: «Жду вас здесь в полном составе», — обжигает. Осознание происходящего бьёт под дых. Это, чёрт возьми, не прогулка по городу, — вспоминаю слова Ханны. Это настоящая смертельно опасная экспедиция. Путешествие в неизвестность, откуда каждый рискует не вернуться.

А если я не вернусь? Господи, нет… нет… Что мы творим? Что я здесь делаю?

Оглядываю свою группу и хочу закричать, чтобы одумались, остановились, не смели выходить за пределы города. Но возле открытого проёма уже выстраивается очередь. В их движениях проскальзывает нетерпение, а глаза горят предвкушением.

Предвкушением чего? Неминуемой гибели?

Ком застревает в горле. Ощущаю себя каменной статуей, всё вижу и слышу, но не могу сделать даже вдох. Мои чувства атрофировались, а язык прилип к нёбу.

— Милая, с тобой всё хорошо? — встревоженно спрашивает отец. Он заслоняет мне обзор, бережно обхватывает щеки ладонями и пристально всматривается в глаза. — Выдохни, Астрид. Медленно. Всё в порядке. Всё хорошо. Я здесь, я рядом. Умница, ещё раз. Мы справимся. С нами все будет хорошо. Обещаю, — шепчет папа.

Я ловлю его карамельный взгляд. В нём спокойствие. В нём дом. В нём моя семья. Там меня ждёт Ханна. Я медленно выдыхаю. Чувства возвращаются. Ощущаю горячие ладони отца.

— Молодец, — папа прижимает меня к себе и целует в висок.

Делаю глубокий вдох и жадно впитываю каждую частичку его уверенности.

— Пап, кажется… я боюсь.

— Ох, милая, — вздыхает папа, и в этом вздохе целая вселенная понимания, — бояться — это абсолютно нормально. Это естественная реакция на неизвестность. Это говорит о том, что ты осознанно подходишь к ситуации. Важно помнить, что страх может быть как твоим врагом, так и защитником. Разреши себе чувствовать его, но не позволяй ему управлять.

— Так стыдно… Это я должна быть тебе опорой, но именно ты придаёшь мне силы. А мы ещё даже не за Стеной. Чувствую себя лишним грузом на твоих плечах. Прости…

— Не говори так, милая. Ты никогда не была и не будешь лишним грузом! Знаешь что? Я счастлив разделить это путешествие именно с тобой! Не с Ханной, не с доктором Финчером, не с этими самонадеянными юнцами, а именно с тобой! Ты моя дочь, Астрид! И я горжусь тобой! Всегда помни об этом!

— Доктор Вендель, — тихий голос Лиззи вырывает нас из этого теплого момента. Она нерешительно мнется и топчется на месте. — Там спрашивают, куда сложить важные реактивы… ещё пробирки…

— Сейчас, Лиззи, минутку, — отмахивается отец и вновь смотрит мне в глаза. — Иди, Астрид, надевай жилет. Потом садись в свободную машину и займи место мне. И никаких извинений.

Отбрасываю терзающие мысли и обвожу взглядом цех. Действительно, все уже успели облачиться в бронебойные жилеты. Какофония голосов смешивается с грохотом коробок — Снор таскает их и запихивает в багажник. Папа уже стоит рядом с Лиззи и что-то оживлённо объясняет Рокси, указывая на пластиковый контейнер с серебристой гравировкой «ГИЦ» — видимо, с теми самыми реактивами.

Я направляюсь в комнату, где Васко выдаёт снаряжение. Оттуда как раз выходит доктор Финчер, задумчиво потирая пустое запястье.

Здесь густо пахнет резиной и порохом. Повсюду громоздятся ящики и, конечно же, оружие — его тут много. В углу ждут своей очереди рюкзаки, готовые к погрузке.

— Привет, — глухой голос Васко выдёргивает меня из оцепенения. — Давай руку.

Он внимательно смотрит на меня изумрудными глазами, держа в пальцах тяжёлое кольцеобразное устройство. Я инстинктивно касаюсь металла на своём запястье.

— Спокойно, это всего лишь деактиватор, — хмыкает Васко, заметив мой жест.

Я молча протягиваю ему руку.

— Ампутация в комплект не входит, — бормочет он себе под нос. — По крайней мере, сегодня.

Юмор выходит так себе. Васко защёлкивает кольцо прибора прямо поверх браслета. Устройство отвечает низким гулом, по металлу пробегает мелкая дробь вибрации. Из-под корпуса выбиваются три алых луча и начинают часто мигать.

Секунда… две… Свет гаснет.

Скрытый замок сдаётся с тихим металлическим щелчком. Обруч размыкается и соскальзывает прямо в широкую ладонь Васко. Он тут же отправляет отключённый гаджет в свинцовый кейс и захлопывает крышку.

На коже остаётся лишь бледный след и непривычная, тошнотворная лёгкость. Без привычного веса становится отчего-то жутко. Идентификации больше нет. Для Гимлеона Астрид Вендель прекратила своё существование.

— Добро пожаловать в число призраков, — сухо констатирует Васко, подхватывая бронежилет. — А теперь броня — твоя новая лучшая подруга и единственное, что отделяет тебя от гроба. Жилет-хамелеон: мимикрирует под любую дрянь снаружи, чтобы тебя не подстрелили в первую же минуту. Лёгкий, прочный — двигаться будешь свободно. Надевай.

Он ловко помогает мне подогнать защиту.

— Убедись, что плотно прилегает к телу, — застёгивает он боковую пряжку. — Никаких зазоров. Проверь, как сидит: подними руки, повернись. Мешать не должен.

Я поднимаю руки и подтягиваю корпус — жилет мягко подстраивается под движения. Поворачиваюсь влево, затем вправо. Васко отступает на шаг, оценивая результат.

— Хорошо. А теперь оружие, — он кивает на стол, заваленный пистолетами и винтовками. — Выбери что-нибудь по вкусу. Для новичка идеальны «вальтéр» или «беретта». Лёгкие, удобные и...

— Без разницы. Давай любой, — перебиваю, не желая тратить время.

Васко хмурится, словно я нарушила неписаный закон, но не спорит.

— Ладно, держи «вальтер», — он берёт со стола пистолет и хмыкает: — Тоже не терпится покинуть удушающие стены города?

— Типа того…

Я закрепляю кобуру на бедре и загоняю в неё пистолет. Разворачиваюсь, делаю шаг — и нос к носу сталкиваюсь с Томом.

Его кофейные глаза быстро сканируют меня, оценивая готовность, после чего он переводит взгляд на Васко:

— Отправляемся.

Я обхожу массивную закованную в броню фигуру и выхожу из комнаты. Иду к машинам. Возле двух уже суетятся ребята, занимая места. Мой взгляд выхватывает совершенно свободную машину. Идеально. Ищу глазами отца, но в этой предстартовой суматохе его нигде не видно. Решительно направляюсь к заветному транспорту. Устраиваюсь на заднем сиденье и закрываю дверцу — хаотичные мысли требуют тишины. Прижимаю пальцы к вискам и откидываюсь на спинку. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, впуская в себя спёртый запах салона. Кончиками пальцев массирую висок, пытаясь унять эмоции. Правая нога слегка подрагивает. Растираю её, пытаясь утихомирить нервы. Скольжу рукой с колена на прохладную поверхность сиденья. Завороженная ощущением, приоткрываю глаза и рассматриваю потрескавшуюся обивку. Она испещрена сетью мелких морщин. Провожу рукой, чувствуя шершавость и крошечные бугорки, из которых кое-где торчат нитки.

Передняя дверца машины распахивается, и в салон просовывается блондинистая копна волос Снора. Он моментально обводит заднее сиденье взглядом, и его искрящиеся голубые глаза останавливаются на мне. Ухмыльнувшись, он произносит с игривой ноткой:

— Готова нырнуть в омут приключений? — Не дожидаясь ответа, он громко кому-то кричит уже снаружи: — Она здесь!

Дверца с моей стороны открывается, и я вижу папу. На его лице читается облегчение. Он улыбается мне своей самой теплой любящей улыбкой, и от неё растворяются мои последние сомнения и страхи.

Я отодвигаюсь, позволяя отцу устроиться в машине. В этот момент наши руки встречаются, и родное прикосновение наполняет меня уверенностью. Слева от меня скользит в салон Рокси. В её оливковых глазах при взгляде на наши сплетённые пальцы мелькает понимание. Снор занимает место на переднем сиденье, а за руль садится вроде как Финн. Я бросаю взгляд сквозь стекло. Все расселись. В воздухе витает ожидание.

Словно по команде, четыре машины одновременно заводятся с глухим рокотом моторов. Железная стена цеха, подсвеченная фарами, медленно отползает в сторону, открывая дорогу в густую тьму.

Мы с отцом обмениваемся удивлёнными взглядами.

Первая машина плавно трогается с места и почти сразу растворяется в темноте. С моего места не видно, что впереди, — лишь смутные очертания. Следом едем мы.

— Ну что, милая… Давай сделаем это! — шёпотом обращается ко мне отец.

Я ему улыбаюсь и крепче стискиваю руку.

Лучи фар выхватывают из мрака голые бетонные стены. Тоннель! Подземный тоннель! И он ведёт нас в недра земли.

Впрочем, темнота длится недолго. Впереди вспыхивают слепящие прожекторы, и мы выезжаем на просторную площадку — настоящий подземный блокпост. Прямо из пола торчат массивные стальные заграждения. По сторонам замерли постовые в тяжёлой броне с автоматами наперевес. Один из военных подходит к головной машине, сверяет данные по планшету и что-то коротко докладывает в рацию. Заграждения со скрежетом уходят в бетон, и колонне дают сигнал двигаться дальше.

Но это оказывается только началом. За блокпостом начинается настоящая полоса обороны.

Мы въезжаем в первый герметичный шлюз. Огромная стальная створка со скрежетом опускается за нашей спиной, наглухо запечатывая тоннель, а передняя стена медленно ползёт вверх, открывая путь дальше.

Двигатель нашего внедорожника яростно рычит, набирая обороты на крутом подъёме. Мы поднимаемся всё выше, преодолевая второй шлюз под шипение гидравлики и писк датчиков биологического фона. Вся эта система кажется нерушимым монолитным панцирем.

И вот с тяжёлым гулом размыкаются створки третьего, финального шлюза. На лобовое стекло обрушивается слепящий солнечный свет, от которого приходится зажмуриться.

Когда глаза наконец привыкают к свету, я невольно смотрю вперёд и крепче вжимаюсь в спинку кресла. Грудь сдавливает странный, почти тошнотворный трепет.

По обе стороны от машины простирается хаос, к которому меня никто не готовил.

Лес. Живой, неуправляемый и беспорядочный. Деревья стоят не по линейке — они переплетаются ветвями, заслоняя обзор, а чуть дальше, справа, расстилается бескрайнее поле. Но небо продолжает не просто висеть над головой — оно опускается до самого низа, соприкасаясь с землёй где-то далеко впереди.

Ощущаю себя невероятно уязвимой, находясь на самом дне этого огромного мира. Мы снаружи. И впервые в жизни между мной и этим миром нет ничего.

— Значит, попасть в город или выехать из него можно только через подземный тоннель, — вслух произношу я свои мысли. — Я представляла всё совсем иначе. Думала, мы подъедем к бетонной стене, и она откроется — что-то в этом духе…

— Ага, и некроформы вежливо постучат в ворота, прежде чем нападут на город? — вдруг усмехается Рокси и указывает пальцем назад. — Смотри.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть внешнюю стену родного города, но вместо этого мои глаза округляются от удивления. Мы только что выехали из городского подземного тоннеля. А Гимлеон маячит вдалеке, километрах в пяти от нас.