ГЛАВА 3. Нечеловеческая

Доброжелательное любопытство, с каким её рассматривали, моментально сменилось на никакое выражение лица. Словно бы створки раковины моллюска в один момент хлопнули. Обиделся?

— Ну почему же сразу не человек? — поспешил вмешаться доктор.

Незнакомец выглядел непривычно. Немного иные пропорции тела, такие, словно бы нормального человека взяли и слегка растянули в длину. Впрочем, почти в пределах нормы и нельзя сказать, что получилось совсем уж не красиво, просто непривычно. Но, главное, это густой, белёсый, даже, наверное, полупрозрачный ворс, который тянулся двумя полосами вдоль шеи от области миндалин, обходя гортань, потом у яремной впадины эти полоски стекались вместе, расползались в груди и заканчивались где-то в области диафрагмы. Ворс, блестящий, словно бы мокрый, слегка подрагивающий и вызывающе живой. И глаза. Такого серо-серебристого, с откровенно металлическим отливом глаз у человека не бывает. Даже декоративных линз таких, кажется, до сих пор не придумали. Да у большинства людей цвет глаз можно различить, только если присмотреться, обычно они какие-то невнятные.

Повисла пауза и Ася не сразу поняла, что последняя фраза была не риторическим высказыванием, что она ответа требует.

— А вон, — на большее, чем кивнуть в нужном направлении, её не хватило, но док каким-то чудом её понял:

— Это жабра. Она съёмная, не природная часть тела.

— А глаза?

— А что не так с моими глазами? — искренне удивился незнакомец. Голос его оказался для мужчины не слишком низким и удивительно мягким.

— Цвет, — коротко ответила Ася.

— Обычный, — ещё больше удивился мужчина. — А, в ваше время, наверное, такого ещё не было?!

— В наше. Время, — раздельно произнесла Ася и села прямо на пол, потому как ноги её вдруг перестали держать.

— Лен! — укоризненно воскликнул доктор. — Ну, мог бы быть хоть чуть деликатней.

— Не мог, — нервно отбрехался вышепоименованный Лен. — Если бы мог, то и был бы, это же очевидно!

Эти препирательства доходили до неё как сквозь ватный кокон. Совместить реальности никак не получалось. Ту, где она обыкновенная (кто?) и ту, в которой так запросто говорят о перемещении во времени. И совершенно инопланетный пейзаж. А может быть, её разыгрывают? Ну, вдруг это просто шутка такая? А вся эта невероятная жизнь, что за окном в режиме нон-стоп шебуршит, питается и даже размножается, просто очень достоверно нарисованное кино.

— А вон туда выйти можно? — произнесла слабым голосом Ася и кивнула на заоконное пространство. Подделать всю реальность целиком невозможно. По крайней мере, невозможно было в её время. Но это уже всё равно.

— Тебе жить надоело? — прихотливо изогнул бровь, опять успевший раньше доктора Лен.

— А что, аргоновая атмосфера или что-то типа того? — моментально отбилась вопросом девушка.

— Да нет, воздух вполне пригоден для дыхания, — вполне всерьёз ответил Лен. — Но биосфера здесь на диво активная и почти не изученная. Мы чуть больше недели как прибыли на место. Разве что в скафандре?

— Но-но, — тут же пресёк эту идею доктор. — Планетарные, они конечно, считаются лёгкими, но девочка и своё-то тело пока носить не способна. Подожди, — обратился он уже непосредственно к ней, — несколько дней пока не окрепнешь, тогда и наружу можно будет попробовать нос высунуть.

— Ладно, — покладисто согласилась Ася. Она как-то стремительно начала уставать. Даже не столько физически, сколько от обилия впечатлений и скорости, с которой пришлось соображать.

Идти назад? Долго. Далеко. Да к тому же она, кажется, не совсем точно помнит, где же располагается её собственная комната. О том, что здесь есть кому не только отвести её назад, но даже отнести, она как-то не подумала, зато свободную кушетку, вроде той, которую занимал Лен, обнаружила сразу и не мешкая на неё переползла, благо та находилась меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Свернулась калачиком, прикрыла глаза и начала медленно погружаться в сон. Впрочем, пару слов от продолжающегося разговора она ещё успела услышать.

— Поразительно, какая свобода, какое пренебрежение условностями, — мягкий, музыкальный голос — это, наверное, опять Лен.

— У неё на это просто пока нет сил.

А вот голос доктора она уже ни с каким другим не спутает. Легкий щелчок, раздавшийся над самым её ухом, и головной конец лежака слегка приподнялся, сам он стал намного мягче и удобней, а откуда-то со стороны ног на тело наползла лёгкая простыня. На этом моменте Ася окончательно отключилась и о чём там дальше продолжали говорить присутствующие люди, не слышала.

Двое присутствующих мужчин и затихарившаяся/шийся в углу Дельта с некоторым любопытством рассматривали свернувшуюся уютным калачиком девушку. Потом, доктор, первым решивший вернуться к делам, произнёс, обращаясь к Лену:

— Постарайся не приписывать ей свойственных человеку нашего времени мыслей и реакций. Всё может оказаться намного проще. Или намного сложнее, с равной вероятностью. Или просто всё совсем не так.

Лен как будто его не услышал, проговорил с явственной печалью в голосе:

— И как она так сразу поняла, что я не совсем человек?

Опущенные плечи и взгляд, устремлённый на руки, так же свидетельствовали о душевной смуте. Доктор завёл глаза к потолку, но не кому было оценить степень его негодования, потому как Лен продолжал смотреть куда-то вниз, а Дельта больше интересовался/лась подопечной, чем непонятными разговорами.

Хотелось стукнуть малолетку. Честно. Чтоб все шарики у него в голове на место встали. Не человек он, видите ли! Но рукоприкладство мало того что непедагогично, незаконно и некрасиво, так ещё и ничего не решит, ничему не поможет. По крайней мере, в этом конкретном случае.

— Вот проснётся, сам у неё и спросишь, о чём она думала, когда говорила.

Лен только упрямо поджал губы — позориться и расспрашивать о подобном он не собирался.

— Ой, — послышался тихий возглас. — Это и есть она?

— Да. Не шуми.

Когда доктор выводил свою подопечную в вечный сад, он постарался выбрать время, когда там никого не должно быть. Но случайно наткнулся на Лена, а теперь вот ещё и Эссу бездна принесла. Конечно же, всему немногочисленному экипажу, в течение длительного времени вынужденному общаться только друг с другом, была интересна новенькая. И не предприми он некоторые манёвры, они все были бы тут уже сегодня. А это было бы уже слишком для неокрепшего пока ещё сознания девушки из прошлого. Нет, он, конечно же, мог запретить и его бы послушались, но властью самого авторитетного человека их небольшого коллектива Линлей предпочитал пользоваться как можно реже и только по действительно серьёзным поводам, когда без этого никак.

Эсса была девушкой понятливой и потому, не только понизила голос, но и перестала так пристально разглядывать спящую. Хотя взгляд то и дело сползал в её сторону. Ну, любопытно же!

— Что у тебя?

— Ой! — она отвлеклась, вспомнила причину, по которой в неурочный час появилась в зоне отдыха. — Там опять процесс пробуждения самопроизвольно запустился, я его, конечно, тормознула, но, может быть, всё же глянете?

— В той же капсуле?

Может быть, дело всего лишь в неисправности одного конкретного оборудования?

— Нет. Но у той же категории спящих.

— Да? Действительно, нехарактерно. Давай-ка взглянем.

Он не некоторое время задержал взгляд на Асе и подумал, что, наверное, не стоит её трогать. О том, чтобы будить речь вообще не шла, но и переносить не хотелось бы. Пусть сознание спит, но тело всё равно получает новые впечатления: иное ложе, другой воздух и запахи его наполняющие, негромкие голоса людей, с которыми она раньше не общалась. Всего этого недостаточно, чтобы разбудить, но вполне хватит, чтобы исподволь, мягко наполнить эту оболочку новыми впечатлениями.

— Лен, будь другом, присмотри за девочкой. Спать слишком долго она не будет, боюсь не успеть вернуться.

— И? В чём будет заключаться мой присмотр? — немедленно начиная раздражаться, ответил Лен.

— Поговори. Я не хочу, чтобы она проснулась одна или в обществе незнакомцев. Тем более что тема для разговоров у вас точно есть.

Он подмигнул молодому (а с точки зрения многих десятков прожитых доктором лет, совсем молодому) человеку и исчез прежде, чем тот нашёл что ответить. Мог бы, например, сослаться на какие-нибудь дела, которых всегда хватает, и тоже удрать. Но тогда док напомнил бы о том, что у него выходной и о соблюдении режима труда и отдыха, который крайне нежелательно нарушать. Мог бы ещё сказать… А, впрочем, ладно, Линлей всё равно нашёл бы что ответить, только чувствовал бы Лен себя ещё глупее.

Дельта в качестве полноценного присмотрщика не годился/лась, её/его кандидатуру они с Линлеем даже рассматривать не пробовали. Хотя тонкая стройная фигурка в медицинском комбезе так и маячила неподалёку.

Хоть бы поспала подольше, что ли, меньше общаться придётся. Нет, на девушку Лен не обижался, даже несмотря на ляпнутую ею бестактность, это было бы глупо. Но о чём можно говорить с человеком, который присутствует в реальном мире всего несколько дней и воспоминаний о прошлой жизни не имеет? Почему-то Лену казалось, что это будет похоже на разговор с андрогино — сознание вроде и взрослое, но очень уж простое, и темы, которые оно способно поддержать, весьма немногочисленны. А Лену такого и с Эпсилоном хватает, да и сам он, помнится, …

Ася проспала действительно не больше получаса. Не открывая глаз, с ощутимым удовольствием потянулась всем телом — покрывало, почувствовав, что в нём нет больше надобности, шустро уползло в изножие лежака. Мышцы ныли той приятной болью, какая появляется после умеренных физических нагрузок, но и она постепенно проходила, благодаря активировавшимся медицинским нашлёпкам. Ася открыла глаза и села, подогнув под себя ноги — поза была привычная и получилась сама собой, а удалась потому, что док, до того как сбежал решать прочие проблемы, выставил умной мебели угодливо-маньяческий режим. И потому подлокотник сам сунулся ей под руку, а сзади её подпёрла так удачно образовавшаяся спинка, ещё и изогнулась самым комфортным для человеческого тела образом. Ася на это почти не обратила внимания — едва открыв глаза, она тут же принялась вертеть головой, рассматривая оранжерею, в которой почему-то заснула и тут же напоролась взглядом на давешнего инопланетянина.

— Привет, — поздоровалась она прежде, чем успела задуматься, сколько прошло времени с тех пор, как они разговаривали.

— Выспалась? — это было самое нейтральное, что Лен придумал спросить.

— Да. Извини, пожалуйста.

— За что?

Он внезапно напрягся, подумав, что девушка сама перейдёт к той теме, о которой ему так не хотелось говорить.

— За то, что так внезапно прервала разговор. Это было невежливо.

Лен ухмыльнулся, услышав подобную причину для извинений, и Ася замерла, разглядывая его. Улыбка сделала это длинноватое, непривычных пропорций лицо весьма обаятельным. Почти красивым.

— Чаю хочешь? Или, может быть кофе?

На слове «кофе» Дельта который/рая продолжал/ала бдительно присутствовать, отчаянно засигналил/а, мол, без этого лучше бы обойтись.

— Неплохо бы, — Ася слабо улыбнулась.

Лен моментально подскочил, буквально на пару минут отлучился в заросли развесистого фикуса и вернулся, почему-то, с тремя кружками горячего напитка. Третью вручил Дельте и буквально за руку подвёл незаметного свидетеля их разговора к свободной кушетке и усадил. Сам же вернулся к Асе, которая наблюдала за этой сценой не сильно понимая её смысл.

— Хочешь что-нибудь спросить? — вопросительно склонил голову на бок Лен, дождавшись, пока Ася отопьёт глоточек из своей кружки и одобрительно кивнёт.

— Много всего, — смущённо улыбнулась Ася. — Даже не знаю, с чего начать.

Взгляд её сам собой уплыл в сторону панорамного окна, где кишела, ловя последние лучи заходящего солнца инопланетная жизнь. Кстати, да, темнело здесь стремительно, как на юге.

— Начни с чего-нибудь более простого, — подсказал Лен. — И близкого.

— Ладно, — покладисто согласилась Ася. — Тогда: кто ты такой?

Лен подвис, пытаясь сообразить, как можно ответить на подобный вопрос. Любое «Я» включает в себя столько подробностей, что…

— Я имею в виду, по профессии, — уточнила девушка, видя, в какую растерянность привела своего собеседника. — Чем занимаешься?

— А, ну это просто, — Лен расслабился, почувствовав себя намного свободнее. — Я естествоиспытатель.

— Кто?

Попытка задать какой-нибудь интеллектуальный вопрос с треском провалилась. На самом деле, Ася, с того самого момента как он сел прямо перед ней, старалась не пялиться на его жабру. Она медленно, но вполне отчётливо двигалась и шевелилась, а сверху была покрыта чем-то вроде прозрачного и почти незаметного чехла. Асе страшно хотелось её потрогать, но она подозревала, что подобная просьба будет весьма неделикатной. А она уже и так умудрилась парня чем-то не то расстроить, не то шокировать.

— Ну, такой специальный человек, который первым пробует всё на себе. Ведь прежде чем заселять эту планету колонистами, нужно выработать определённые правила. Что можно есть, из чего лучше строить, где добывать питьевую воду и как взаимодействовать с местной живностью. Теоретики, да и практики, частично, создают новое знание, а я пробую его применять.

— А люди сами не разберутся?

— Разберутся, конечно, — Лен ухмыльнулся, — но так можно избежать лишних сложностей и жертв.

На «сложности и жертвы» она почему-то внимания не обратила, хотя Лен на это очень рассчитывал — поговорить о своей профессии он любил. Но она снова застряла взглядом на панорамном окне, что-то обдумывая. Потом коротко спросила:

— Корабль? Колонисты?

— Ну. Да, — раздельно произнёс Лен, не понимая, что её так могло удивить. — «Мерцающая звезда» — корабль-колонист, мы приземлились на Деве что-то около двух недель назад и как раз разворачиваем подробное исследование планеты.

— Дева — это как созвездие?

Где-то в отдалении, за растительностью, чуть более шумно плеснуло водой, но никто оттуда не появился, а увлечённые разговором Ася с Леном не обратили внимания на посторонние звуки.

— Нет-нет, — он почти рассмеялся. — Этим мы уже не пользуемся. Те созвездия, по большей части, имели смысл только при одном ракурсе, при взгляде с Земли. Сейчас мы пользуемся гораздо более удобной координатной сеткой.

— Всё это как-то слишком… — она растерянно покачала головой. — Космические корабли, чужие планеты, колонизация… Какое это вообще может иметь отношение к реальной жизни?

— Непосредственное, — он обаятельно улыбнулся и тут же насторожился: — Постой, так ты ничего об этом не знала? И что же тогда?

— До сегодняшнего дня я думала, — Ася рассеянно перевела взгляд с околотропической оранжерейной зелени, на панорамное окно, потом вновь остановила его на своём собеседнике, — что попала в какую-то катастрофу, потеряла память и нахожусь в медицинском центре для восстановления здоровья.

— Ну, — Лен легонько стукнул своей кружкой с чаем по её, — со сменой концепции тебя.

— Надо же, — она улыбнулась, — а этот обычай прошёл сквозь время.

— А у вас он тоже был? А, кстати, где и когда это, у вас?

— Не знаю, — она внезапно погрустнела. — Но судя по тому, что космические перелёты для меня фантастика — не чудо, а скорее литературный жанр, это было очень давно.

— Это-то как раз понятно, вы, такие, если откуда-то и попадаетесь, то из докосмической эры.

Прозвучало это примерно, как «из каменного века» и Асе вдруг стало смешно.

— А сколько лет прошло с тех пор?

— Примерно полторы тысячи со времени выхода из системы. А в древней истории я, прости, не силён.

— Бесполезный разговор, — вздохнула Ася. — Я — не помню, ты — не знаешь.

— Всё равно интересно, — не согласился Лен. — Вы, такие, знаешь какая редкость?

— Догадываюсь, — невесело усмехнулась девушка.

— Не говоря уж о том, что ты — новое лицо. А то полтора года перелёта в очень ограниченном коллективе… Мы за это время успели передружиться, перессориться, смертельно надоесть друг другу, привыкнуть и смириться.

— Подожди, почему ограниченном?

Ася перевела взгляд на Дельту, но по её/его лицу ничего невозможно было прочесть, настолько оно было бесстрастно. И в общей беседе участия принимать Дельта, похоже, не собирался/лась.

— Восемнадцать человек, разве же это много? — удивился Лен. Кто его знает, как там жили в этом глубоком прошлом? Может, для неё, всё, что больше чем полтора десятка — уже громадная толпа. — Пятеро — экипаж корабля, ещё тринадцать — основная исследовательская группа.

— А этого не маловато для колонизации целой планеты? — даже при том, что мимика у Аси пока была не очень активной, брови её сами собой поползли вверх.

— А, вот ты о чём! — Лен хмыкнул. — Нет, конечно, это не все. Ещё тысяча двести сорок три человека спит в стазисе. Согласись, было бы неразумно сразу же по прилёте всех разбудить и выпустить самостоятельно осваивать просторы чужой планеты. Нужно подготовить базу. Информационную и чисто физическую.

— Не буду врать, что мне всё стало понятно, — Ася нахмурилась — где-то за переносицей начала скапливаться тяжесть, сигнализирующая о том, что постепенно наступает перегруз информацией. — Разберусь постепенно. Мне одно не понятно совсем: я-то, что здесь делаю, зачем я здесь нужна?

— А ты здесь при Линлее, — просто ответил Лен. — Специалистов такого класса, как он, в мире не так уж и много. И раз уж он отправился с нашей экспедицией, то и для тебя нашли местечко. В конце концов, человеком больше, человеком меньше, не так уж это напряжно.

Это была не вся правда, но всей он её нагружать не решился. Потом. И лучше не он, а кто-нибудь, кто имеет представление когда, что и в каком объёме следует сообщать переселенцам. И не наговорил ли он чего лишнего, за что Линлей всыплет ему по первое число?

— Слушай, чай — это хорошо, но может быть стоит перекусить чем-нибудь посущественней?

По крайней мере, есть и говорить одновременно можно, конечно, но далеко не так интенсивно, как просто говорить. Не дожидаясь, пока девушка решит, чего же она хочет и хочет ли вообще чего-нибудь, Лен отправился к ближайшему раздаточному пункту, хитро замаскированному зеленью. Чтоб глаз не мозолило.

Вернулся с тарелкой лёгких закусок и обнаружил, что гостья из прошлого опять спит. Однако же, вместо ожидавшегося облегчения, ощутил острый укол разочарования: ну надо же, а только что так хорошо общались. Дельта, на которого/рую он перевёл взгляд, сосредоточился/лась не на нём, а на картинке, транслируемой прямиком на линзы:

— С нею всё в порядке. Несколько раз за время вашего разговора наблюдались пики активности, но док говорит, что это даже полезно.

И вообще, хорошо, что он перед уходом перекинул наблюдение за своей пациенткой на ассистента. По крайней мере, Дельте было чем себя занять, а не страдать от неловкости в обществе настоящих людей.