ГЛАВА 2. Передвигательная.

В очередной раз выйдя от своей пациентки, Линлей не привалился в изнеможении к стене, жест вышел бы слишком уж театральным, однако, на долю секунды приостановился и даже прикрыл глаза. Ответственность — вот тот незримый груз, который наваливался на него, стоило только на шаг ступить из этой комнаты. Пока он находился там — не позволял себе его ощущать.

Неоценимая возможность, будь она неладна, на собственной шкуре почувствовать разницу, между трудно и сложно. Работа-то была не трудной, но сложной. Не трудно следить за состоянием здоровья девушки, имея всю информацию с датчиков, не трудно её навещать раз-два в день и беседовать на отвлечённые темы, не трудно подкидывать ей время от времени простенькие задачки. Но сложно постоянно искать ту тонкую грань между «ещё недостаточно» и «уже слишком много». Разум воссозданной личности на этом этапе хрупок, ему постоянно требуется подпитка, но, в то же время, всеми силами следует избегать перегрузок. Не пережать. И постараться, по возможности, придерживать шокирующую информацию, при том, что доподлинно неизвестно, что для внедренца будет вполне нормально, а что несовместимо с его представлениями о мире.

Оставалось прислушиваться к собственной интуиции и пожеланиям пациентки, надеясь, что выздоравливающий организм сам подаст знак, чего ещё ему не хватает.

И в этом плане желание пообщаться ещё с кем-нибудь, было очень хорошим знаком. И вообще, адаптация новенькой шла настолько бодро и хорошо, что страшно становилось от мысли, что можно запороть всё в самый последний момент.

Новое утро, если принять, что-то время, в которое она проснулась, считается утром, добавило массу неприятных ощущений. Ася вдруг поняла, что продолжать лежать в одной и той же позе совершенно невыносимо. Особенно вот так, на спине, вытянувшись во весь рост. Всё тело зудело, но особенно ломило спину между лопатками и поясницу. На то, чтобы перевернуться сначала на бок, а потом и на живот ушло минут двадцать и то, что при этих передвижениях одетая на неё маечка перекрутилась жгутом, было такой мелочью…

И? Где эта помощь, когда она нужна?!

На этом месте Асю осенило, что до сих пор её лечащий врач являлся в течение минут десяти после её пробуждения. Камеры у неё по палате развешаны что ли? От этой мысли стало ещё более неуютно, и девушка подозрительным взглядом осмотрела углы и потолок на предмет, а не торчит ли там нечто такое эдакое. Не торчало. Или, может, информация о сне и бодрствовании поступает от тех датчиков, которыми она оклеена, буквально, с головы до ног?

Дверь деликатно прошуршала и Ася, вместо приветствия, выпалила:

— Ну, наконец-то!

Обычно, стоило только ей глаза открыть, как доктор уже тут как тут, нависает, а сейчас даже сколько-то прождать пришлось и то, что она опять об этом вспомнила, о чём-то да говорило.

На этот раз док пришёл не один. Рядом и чуть позади, шагало юное создание весьма и весьма приличного роста, пол которого Ася затруднилась определить. Миловидное лицо с правильными чертами в равной степени могло принадлежать и юноше и девушке, тихий голос, которым оно произнесло своё «Здрасте!» был высоковат для мужчины и низковат для женщины, но и у тех и у других встречался. И по фигуре, одетой в широкие штаны и балахонистого вида тунику, тоже ничего определённого сказать невозможно — худощавая, но и только.

В шею неприятно стрельнуло и девушка поняла, что рассматривает своих визитёров из позиции лёжа на животе к ним спиной, хитро извернувшись. И надо было с этим что-то делать.

— Нет-нет, лежи, — поспешил док пресечь её порыв перевернуться. — Как раз очень удобно. Я сегодня собирался устанавливать тебе экзоскелет, для этого, кстати, и ассистента привёл. Это Дельта, знакомься. Так что мы их прямо сразу, на спинную сторону тела и прикрепим.

— Кого, их? — недоуменно вопросила Ася. По её представлению, экзоскелет, это громоздкая штука, вроде скафандра, только без обшивки, такая, что вся машинерия снаружи видна.

— А вот.

И по кивку доктора его помощник (или помощница) раздвинул плоский чемоданчик, в котором в несколько рядов лежали не слишком крупные плоские блямбочки.

— А что оно делает? И как вообще…?

— Прикрепим частью поверх медицинских датчиков, частью на свободные от них места. Делают они? А делают что-то вроде слабенького поддерживающего поля ну и миостимуляцию проводят, заодно. Единственное что голову держать придётся почти полностью самостоятельно, один каркасный элемент на основание черепа и дальше их просто некуда ставить. А голова, штука тяжёлая. На совсем уж крайний случай поддерживающий воротник наложим.

— Ничего, — хмыкнула Ася. Ходить ещё и какой-то дурацкой штукой на шее ей совсем не хотелось. — Как-нибудь справлюсь.

Док был бодр и как-то подозрительно жизнерадостен. Эта процедура что, вовсе не такая лёгкая, и под бодрым трёпом он скрывает нервозность?

— Справишься, справишься. Только поначалу не пытайся справляться в одиночку. Лучше, если я или вот Дельта, будем присутствовать рядом. Для подстраховки.

— Для какой-такой подстраховки? — насторожилась Ася.

— На случай, если тебя с непривычки, куда в сторону поведёт. А падать тебе пока крайне нежелательно. Ну что, приступим? Давай первую пару.

Ася собиралась как-то морально подготовиться, к процедуре установки экзоскелета, возможно, даже немного испугаться, но не успела и под колени, как раз поверх датчиков укрепились новые нашлёпки. Попридержали их ладонями не более минуты, Ася пережила момент неприятного покалывания, и отпустили. Крепёж, надо полагать, был закончен. Точно так же, в бодром режиме установили и остальные элементы экзоскелета — в середине процесса, в четыре руки, ей помогли перевернуться на спину.

— И всё? — спросила Ася, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, что же изменилось.

Вроде бы, пока лежишь, так и нет никаких отличий. Попробовала приподняться на локте — это у неё и раньше получалось — но воздух вдруг оказался таким вязким, что себя через него пришлось буквально проталкивать.

— Медленно, — проговорил док. — Экзоскелет не только поддерживает твоё тело в пространстве, но и гасит резкие движения.

С этим уточнением дело пошло на лад. Ася сначала сама села на постели, а потом и поднялась с неё, сделала два неуверенных шага, покачнулась и не упала только потому, что сзади её то ли придержал, то ли придержала, подхватив где-то в районе рёбер, Дельта и даже так, на ощупь, невозможно было понять, мальчик оно или девочка. Таким тандемом они дошли до окна-аквариума и Ася впервые рассмотрела, что по ту сторону стекла находится не просто что-то вроде подоконника, а настоящая прикормочная площадка, которая и привлекает стайки разноцветных рыбёшек. И что на том аквариум не заканчивается, вода уходит куда-то вглубь, вверх и вниз, неизвестно на какое расстояние.

— Он большой? — спросила Ася, с преувеличенным вниманием вглядываясь в глубину.

— Да, довольно огромный, — ответил/а раньше доктора Дельта.

— А что там за тускло светящиеся пятна в глубине? — Ася продолжала вглядываться в своё «окно».

— Окна других комнат, — на этот раз ответил Линлей.

— Интересная конструкция, — кивнула Ася и голова её неприятно закружилась. — Можно мне обратно в постель?

— Можно, — согласился доктор. — Но будет лучше, если ты сейчас дойдёшь до санузла и посмотришь, что там к чему.

— Хорошо, — ответила Ася. Кивать она больше не решалась, опасаясь нового приступа головокружения. И, кстати, только сейчас осознала, что потребности посетить тот самый санузел до сих пор не ощущалась настолько, что она даже ни разу не вспомнила о таком полезном заведении.

Удобства были скрыты за фальшпанелью и оказались столь высокотехнологичны, что некоторые разъяснения действительно понадобились. Правда Ася была совершенно не уверена, что запомнила всё и всё запомнила правильно. Ладно, не беда, если что, разберётся методом всемогущего тыка. Или вот, этого/эту Дульту ещё раз на помощь позвать придётся, тем более что доктор настоятельно рекомендовал не пробовать обходиться без посторонней помощи, хотя бы ещё один день и даже дополнительный контакт на случай необходимости быстрого вызова сам настроил. На что жать, чтобы вызвонить ассистента, Ася ещё запомнила, но вот после глаза её окончательно закрылись и девушка опять быстро и крепко уснула. Хорошо ещё до койки предварительно добрести успела, а то рухнула бы буквально в полёте.

Уже во сне она сначала перевернулась на живот, потом подтянула к груди согнутую в колене правую ногу, а правую же руку сунула под подушку.

Уже на выходе их комнаты-палаты Дельта остановился/лась ещё раз оглядел/а спящую девушку и спросил/а:

— А это действительно удобно? Спать так?

— Ей — удобно, — согласился Линлей и сам прикрыл дверь. — И это очень хорошо, память тела просыпается. В прошлый раз, когда я застал её спящей, Ася лежала ровно на спине с вытянутыми поверх одеяла руками.

Меж бровей ассистента залегла задумчивая складочка. Несколькими часами позже, когда пришла пора ложиться спать, он/она повертелся/лась в постели, ища наиболее удобную позу, и с огорчением понял/а, что удобнее всего ему/ей лёжа на спине, с вытянутыми поверх одеяла руками. Как кукле в подарочной коробке с прозрачной крышкой. Эх.

Следующие несколько дней Ася активно осваивала возможность передвижения. Пока только в своей комнате и под присмотром, чаще всего, Дельты. Даже какие-то упражнения делать пыталась — только разминочные и совсем лёгкие, но всё же. Очень мешала то и дело накатывающая сонливость, срубавшая её буквально в считанные минуты, но Линлей говорил, что всё нормально, так и должно быть и выглядел таким довольным, что Ася переставала беспокоиться по этому поводу. И примерно из-за этого же у неё почти никогда не возникало соблазна, толкнуть дверь и попытаться выйти, или хотя бы выглянуть наружу. Хотя дверь, кажется, не запиралась вовсе. А вдруг её срубит внезапная слабость, да в незнакомом месте?

Она много времени проводила, глядя в то, что заменяло ей окно — сказывалась теснота, окружавшего её пространства — душа требовала чего-то более бескрайнего. Глубина аквариума, где с неспешной важностью проплывали довольно крупные рыбы, а со дна тянулись ленты длиннющих водорослей, вполне заменяла ей простор полей. Видимо, в прошлом, которое так и продолжало хорониться в глубинах её памяти, она не была привычна к постоянному существованию в замкнутом пространстве.

Разговаривать Ася в этот период жизни стала совсем мало. Её как-то внезапно начало напрягать, что доктор фильтрует, о чём ей говорить, а о чём умолчать. Это, вдруг, стало отчётливо заметно. А Дельта была настолько застенчива (или был застенчивым) что слова из неё/него сложно было вытянуть. Да к тому же Асю несколько смущало, что она так и не поняла, в каком роде следует обращаться к этому человеку. И доктор, как назло, говорит так, что ухитряется обращаться и ни к «ней» и не к «нему». И приходят они, в последнее время вместе, так что тишком выспросить не получается.

Время от времени Ася брала в руки планшет, пробовала смотреть что-то занимательное, но перегруз информацией быстро отправлял её в глубокий сон, так что аквариум и ещё раз аквариум. Наблюдение за неспешной личной жизнью рыб и каких-то странных созданий на присосках и давало ей возможность насытить свой взгляд, и в то же время не создавало избыточную плотность информации.

На четвёртый день, когда Линлей застал её стоящей возле окна в подводный мир, где она провела почти двадцать минут подряд (рекорд!), то сказал, что Ася молодец и уже вполне готова выйти за пределы каюты, да вот хоть по коридору пройтись. Если она желает, конечно. Если не желает, то настаивать он не будет. Ася, не дослушав заверения и уточнения, чуть от радости на шее у него не повисла.

И вот настал этот, во всех отношениях, замечательный день.

Вообще-то, про такое передвижение, какое у неё получилось, (имеется в виду и темп и ловкость), принято говорить: «медленно и печально». Однако же Ася в душе ликовала: получается хотя бы так — и это здорово! По крайней мере, впервые более чем за неделю, она вышла из своей палаты и хоть больше следила за тем, куда ноги ставит, да как бы равновесие сохранить, не придерживаясь за стену, а всё равно заметила, что хоть это и больничный коридор, а всё равно ни разу не безликий. Всё пространство стен занимали росписи. Или панно? Мозаики? В общем, нечто художественное, протяжённое, изображающее невиданные пейзажи, фантастических зверей и людей в чудных костюмах. Да к тому же, во всё в это были весьма органично вписаны выступающие из стены ёмкости с живыми растениями. Ещё и поэтому Ася избегала касаться стен, не хотелось чувствовать себя варваркой, по недоразумению забравшейся в музей. Инстинктивно, не отдавая себе отчёта, зачем именно она это делает.

Хотелось даже остановиться и рассмотреть, как следует, эти картины, уж больно необычными они выглядели, однако, всё своё внимание приходилось сосредотачивать на том, чтобы идти ровно. Хотя бы, чтобы не сильно было заметно, что время от времени её начинает вести куда-то в сторону.

Нельзя сказать, что коридор закончился как-то совсем уж внезапно — его окончание она видела как более светлое пятно впереди, к нему и шла. И всё же, к тому, что перед ней окажется обширное пространство, с уходящим ввысь потолком, наполненное растениями в кадках, с расставленными в продуманном беспорядке столиками и диванчиками, а где-то ещё и вода журчала — её было только слышно.

Место отдыха. Что косвенно подтверждало наличие растянувшегося на лежаке во весь рост мужчины. Отлично сложенного и немало того не стесняющегося, ибо из одежды на нём были только мягкие штаны вроде спортивных. Правда, Асе, с её точки обзора были хорошо видны только длинные узкие ступни. Удивительно, но почему-то ей не подумалось, что в этом месте ей может встретиться кто-то ещё, кроме доктора и Дельты. О других людях, что врачах, что пациентах, она как-то и не задумывалась, как будто никого кроме них троих и не существует в природе.

Однако всё это Ася отметила краешком сознания, потому как её основное внимание привлекла противоположная стена. Точнее, окно во всю стену, выходящее, на этот раз, не в иное какое помещение, а наружу. Там, снаружи, был закат. Или рассвет. Широкая равнина, горы на горизонте и солнце, выглядывающее из-за них самым краешком. А прямо тут, перед окном, дул ветер и покачивались травы, а одна, самая толстая и высокая, вытянувшаяся более чем на половину роста человека, хитро изогнулась и выплюнула из мясистого своего кончика нечто мокрое и извивающееся, что посидев не более минуты и подсушив крылышки, ускакало, перепрыгивая с одной макушки травины на другую и местами помогая себе крылышками, но не вспархивая, а, скорее, планируя. Второе подобное существо появилось аналогичным образом, а, затем и третье. После чего растительный жгут опал, свернувшись внизу, у самого стекла, усталой змеёй. Взгляд Аси оторвался от этого в высшей степени интересного натуралистического наблюдения, перескочил на другой объект, на третий, заметался, не находя ничего знакомого в доступной её вниманию природе. Пришлось отшагнуть назад и даже на секунду прикрыть глаза.

Ася ещё раз оглядела картину перед своими глазами и сделала шокирующий её саму вывод:

— Это не Земля, — перевела взгляд на молодого мужчину, сменившего позу и теперь из положения сидя, рассматривающего её: — И это не человек.