ГЛАВА 25. Определяющая

Ася легко и плавно двигалась по крошечной их кухне, готовя обед на троих. От мойки к разделочному столу, а от того к плите — со стороны это выглядело как своеобразный танец. Эпсилон, которое должно было помогать в это её дежурство по кухне, больше мешало, чем на самом деле делало что-то полезное. И не то, чтобы делало это нарочно, просто настроение было поганым, всё из рук валилось — собака, с того дня больше и не возвращалась. А от этого настроение у него испортилось настолько, что оно решило даже вступить в общение с главной своей врагиней и конкуренткой за внимание опекуна. Ну, а то, что оно вышло в формате предъявления претензий, это вполне закономерно.

Началось всё с того, что Эпсилон выронило на пол шаровидный крупный грибоид, который должно было почистить, а Ася, к ноге которой он и подкатился, не только подняла и положила его на стол, но и проворчала:

— Что у тебя за руки-крюки?!

— Они не крюки! Они настоящие! — возмутилось Эпсилон и вытянуло их вперёд, как будто Асе и на самом деле нужно было продемонстрировать, что у него там не инструмент, а нормальная пятипалая конечность.

— Ага, — кивнула она, мельком отметив, что царапин со вчерашнего дня на этих руках прибавилось и надо бы их обработать, но не дастся же ведь. — Только не из того места растут.

И совершенно не ожидала, что это ворчание, которое даже критикой назвать сложно, выльется вот в это вот: взгляд Эпсилона сначала остановился, потом бессистемно заметался по сторонам, а в руках, которые оно продолжало держать на весу, появилась крупная дрожь.

— Так я и знало!

— Что знало? — Ася, совершенно не ожидавшая такой, через верх бьющей эмоциональности, даже остановилась, перестав ежеяблоки нарезать.

Колючие плоды, сочные и сладковатые, только недавно добавились в их рацион. Нет, они были не местными, они были родом с Круоша, который люди освоили три сотни лет назад, просто, на Степном, в строящемся пока посёлке уже заработала теплица, и это был первый урожай, который разделили на всех. А вот грибоиды были местными.

— Что я неполноценное, не настоящее, я для всех кукла! — срывающимся голосом возопило Эпсилон. Почему его протест и несогласие со всем миром вылилось вот в это, оно и само не могло сказать, ведь и не думало даже ни о чём подобном. По крайней мере, явно и постоянно.

— Да ну ерунда, не правда, — решительно отмела это Ася. Что делать с детскими истериками она имела только приблизительное представление, скорее уж надеялась, что она пройдёт сама собой. Тем более, книгу по психологии андрогино, она открыла только один раз, ужаснулась количеству умных слов и закрыла обратно.

— Правда! Вы все ко мне так относитесь!

— Как к ребёнку? — Ася кинула на него насмешливый взгляд через плечо.

— Как к кукле! — упорно и мрачно возразил Эпсилон, которого, кажется, заклинило на этой мысли.

— Кукле бы не доверили воспитывать куклу, — привела девушка неотразимый аргумент. — А Лен, если ты помнишь, тоже бывший андрогинно. Так что, не выдумывай себе всякого, остальные люди, глубоко на подкорке, видят в вас тоже людей.

Эпсилон ответило ей полностью нечитаемым взглядом. Не факт, что прямо сейчас, оно было способно оценить изящество этого логического построения.

— Просто некоторые люди, ещё и очень незрелые люди, — добавила Ася с лёгкой насмешкой.

И, занятые собственным спором, они даже не сразу заметили, как в дверях возникла приземистая клыкастая тень, обвела людей взглядом маленьких глазок, принюхалась… И вот ту-то Эпсилон, бессистемно мечась по кухне, случайно наткнулось на неё взглядом, следом и Ася заметила, что оно как-то странно замолчало и уставилось в пространство за её плечом. Девушка, сама не помня как, с визгом вскочила на стол, правда, не до конца потеряв разум от паники, по пути тяжёлую железную кружку всё-таки прихватила. И, несомненно, пустила бы в ход это разящее оружие, если бы не Эпсилон, которое так же инстинктивно нащупало прочную толкушку, которой Ася разминала жёсткие стебли хвощника и, замахнувшись ею, сделало шаг вперёд.

Не факт, что животное именно испугалось, оно, просунувшись ещё на пяток сантиметров вперёд, с шумом втянуло воздух, потом резко сдало назад и скрылось в вечерней мгле. Может, запахи показались слишком уж чуждыми и тревожащими, а может, и правда, агрессивный замах Эпсилона впечатлил.

Ася, так и оставшаяся стоять на столе, и Эпсилон, замерли, напряжённо прислушиваясь к окружавшей кухню тишине. Ничего. Только, если совсем уж напрячь слух, можно расслышать звук инструментов из мастерской. Лен что-то там собирался смастерить и, кажется, именно этим он сейчас и занят.

— Ушёл? — слегка подрагивающим голосом предположила Ася.

Эпсилон, прежде чем она успела что-то сказать, высунулось наружу, оглянулось по сторонам и уже оттуда ответило:

— Ушёл!

— Лен! — позвала Ася, активировав внутреннюю систему связи. Поначалу, когда её только-только устанавливали, она ещё недоумевала: зачем, когда домики стоят на таком расстоянии, что докричаться в случае чего не сложно. Но Маршетт Аин отговорился тогда какими-то там протоколами безопасности, и вот сейчас она их вполне оценила.

— Что? — немедленно отозвался Лен, и было слышно, как на фоне, там, потихоньку стихает гул от какого-то только что выключенного оборудования.

— К нам за стену пробралось какое-то крупное животное, с кабана размером, мы только что его видели, — сообщила Ася чуть подрагивающим голосом.

— Не пострадали? — первым делом поинтересовался он.

— Всё нормально, он испугался и убежал, — доложила девушка.

— Сейчас буду, ждите, без меня не выходите.

Задержался Лен ненадолго и время это использовал на то, чтобы достать оружие.

Потом, они все втроём, включив полное освещение по периметру, обошли весь свой участок, заглядывая в каждый тёмный угол. Тёмных углов было не много, потому как от вывернутых на полную мощность прожекторов стало светло как днём. Зверя не нашли, зато обнаружили подкоп под стеной и дыру, в которой взрослый бы, конечно, не поместился, зато не самый крупный ребёнок мог бы пролезть вполне. Лен закрыл её листом чего-то прочного, сверху привалил кучей чего-то тяжёлого и строго-настрого порекомендовал на ночь полностью закрывать диафрагму двери.

— А то, кое-кто тут изрядно расслабился! — и он строго посмотрел на Эпсилона, хотя виновато кивнула почему-то Ася.

Следующий день стал самым утомительным, из того, что им до сих пор доводилось переживать. Просто настолько уставать — это почти неприлично.

Началось всё с проверки целостности здания и эффективности систем безопасности (это уже не первое проникновение было, просто на этот раз зверь особенно крупный). И закончилось мелким ремонтом. Нет, дыру-то под стеной закрыли быстро, но это оказалось не самой серьёзной проблемой. Главное, пришлось обновить защитное покрытие на наружной стене — без него здешняя растительность норовила обжить любую поднимающуюся вверх поверхность, пользуясь малейшими щелями и выступами, из-за чего сама концепция стен со временем теряла смысл. И хорошо ещё, что заметили вовремя, позднее устранение этой поломки потребовало бы гораздо больших сил. И вроде бы работа несложная, всего лишь покрыть внешнюю сторону стены защитной плёнкой в тех местах, где покрытие начало разъедаться. Как оказалось, здешние туманы, наползавшие со стороны склона, не самым лучшим образом влияли на современные высокотехнологические материалы. Главное, для человека, количество яда, содержащиеся в тумане, имело подпороговые значения, а стену он портил. Прорехи приходилось заделывать вручную, несколько изменённым, теоретически более стойким составом, и работа вроде бы несложная, но к концу дня вымотались так, что даже есть не хотелось.

Нет, всё-таки хотелось. Лен и гастрономическим интересом глянул в сторону кухонного уголка.

Но питательные брикеты из НЗ нужно было разваривать, как минимум, в течение получаса, прежде чем их станет возможно разгрызть. Лен перевëл заинтересованный взгляд на корзинку мур-шаллой, которую они приготовили ещё с утра. Эти зеленоватые, острые на кончике побеги, тоже нужно было отваривать, прежде чем есть, но и прямо сейчас они выглядели достаточно мягкими, чтобы их можно было просто разгрызть. Лен потянулся за коммуникатором, пока не упустил занятную мысль.

— Затта, — проговорил он. — Привет! Что будет, если я наемся мур-шаллы так, не отваривая?

— Привет! С твоим здоровьем? Помаешься животом дня три, выплюнешь все кишки наружу — всего-то делов, но выживешь! — голос их штатного биолога звучал оптимистически.

— Угу, — проговорил Лен, — тогда можешь, на следующем витке эксперимента попытаться сделать их твёрдыми, примерно как сухая фасоль? Чтобы просто не было никакой возможности съесть их, не отваривая?

Эпсилон посмотрел на него с возмущением — зачем так намеренно осложнять жизнь будущим колонистам?! Ася с нарождающейся пониманием.

— Попробую. А зачем? Мы же ко всему подробные памятки готовим! Что с чем делать, и что будет, если нарушить технологический процесс?

— Памятки — памятками, — не согласился с нею Лен. — Но кто-нибудь обязательно поленится возиться, или, вот как мы сегодня, устанет. В общем, обязательно кто-нибудь съест так, сырым, и всерьёз отравится.

— Принято! — бодро отрапортовала Затта и отключилась, отправившись, надо думать, работать.

— Думаешь, сработает? — спросила Ася и, первая найдя в себе силы, направилась к кухонному шкафчика, где они хранили специи. Она всегда, прежде чем начать готовить, доставала и выставляла на стол вас, что ей могло понадобиться.

— Ну, фасоль же сырой никто не грызёт, — ответил Лен, тоже поднимаясь, чтобы наполнить большую кастрюлю водой. — А в ней, между прочим, ядовитые вещества разрушаются только после пятнадцать минут варки.

Уточнять, так ли это, Ася не знала, уже успела привыкнуть, что в этом коллективе никто не выдумывает на ходу. Вместо этого она спросила:

— Что, и до сих пор? За столетия, прошедшие с выхода в космос с этим так ничего и не сделали?

— Насколько мне известно, нет. А зачем? — Лен проводил взглядом отправляющиеся в постепенно нагревающуюся воду соль и специи. — Если их все равно долго варят, прежде чем начать есть.

— Слушай, а сделать что-нибудь с тем, чтобы она готовилась быстрее, не пробовали? — этот вопрос не имел никакого практического значения, просто вода закипала очень уж медленно.

— Не знаю, — Лен дёрнул плечом, — но точно помню, что есть такое движение, «долгой гастрономии». Этим ребятам кажется дом еда, не подвергшаяся длительной обработке, она какая-то ненастоящая.

— Занятно, — кивнула Ася.

Честно говоря, ей до сих пор было не очень понятно, то ли организаторы экспедиции предусмотрели абсолютно всё и на местах они добирают последние мелочи, то ли, наоборот, мало кто понимает, как оно будет на самом деле и сейчас все мечутся, пытаясь предусмотреть всё, что только в голову придёт.

Разумеется, оба модельных хозяйства не оставили справляться со всеми трудностями в изоляции. Мало того, что связь с кораблём была постоянной, организованной несколькими разными способами, так ещё и практически каждый день к ним приезжал кто-то с проверками. И, пожалуй, единственный, кто к этому имел стопроцентное обоснование, это был доктор, остальные-то, по большей части, просто заглядывали «на огонёк». Ну да, полагаться на устные заверения первопроходцев, что «самочувствие у них нормальное», было бы недальновидно — он и не стал.

Парни, Ася мысленно продолжала причислять Эпсилона к мужскому полу, последовали на осмотр первыми, и времени это заняло столько, что он точно не был поверхностным. В противовес этому, Линлей, когда дошла до неё очередь, предложил пожаловаться, если есть на что, а если нет, то просто поболтать.

— А меня обследовать не будете? — полюбопытствовала Ася.

— Подробно мы тебя обследовали вдоль и поперёк не так уж и давно, а текущая информация по тебе ко мне поступает постоянно, — док свободно откинулся на спинку кухонного стула. Помещение это, как самое большое и удобное, использовалось для самых разных целей, далеко не только по прямому назначению. — Датчики-то я с тебя так и не снял. Прости, с моей стороны это было довольно некрасиво, не избавить тебя от постоянного контроля с моей стороны, когда насущная необходимость в нём отпала. Но даже и не предупредить.

— Вот предупредить действительно могли бы.

К этой новости Ася отнеслась с восхитительным безразличием. Наверное, просто не представляла, сколько информации может извлечь опытный человек из потока медицинских данных. Впрочем, Линлей и не собирался заниматься подглядыванием в чужую жизнь, ему, скорее, становилось как-то не по себе от мысли, что пришелица из прошлого может остаться без его чуткого пригляда. Всё казалось, что девушка сотворит какую-нибудь фантастическую глупость, которая нанесёт непоправимый ущерб её здоровью. Хотя никаких реальных предпосылок к этому не было.

Но тут Ася воззрилась на него с воскресшим интересом: раз уж он сам предложил просто поговорить и сам же признался в неблаговидном поступке, наверное, можно и самому Линлею неудобный вопрос задать?

— Скажите, доктор, в чём смысл того, что все делают вид, что не знают, что из всех вы — старейший? Просто, это видно даже мне, что уж там про остальных говорить, — Ася вопросительно склонила голову. — То есть, знают все, вы наверняка знаете, что знают все, но всё равно, упорно продолжаете отрицать? Просто из принципа?

— Ну, что ты! Если бы это и был принцип, то, согласись, довольно глупый. Нет, у этой моей стратегии есть вполне практическое обоснование, — доктор ненадолго замолчал, придумывая, как можно простыми словами объяснить сложное понятие, которое даже обитатели этого мира не всегда для себя проговаривают. — Это то, что можно хорошо прочувствовать только родившись и повзрослев в нашем обществе, или, по крайней мере, прожив в нём достаточно долго. Старейший, это же не просто факт признаний многих прожитых жизней. Это опыт, к которому обращаются многие. Это как неофициальная должность, которая сопровождается вполне реальными обязанностями. Обязанностями думать за других, давать мудрые советы и вообще, руководить чужой жизнью. Очень велик соблазн, знаешь ли, скинуть все свои проблемы на кого-то старого и мудрого.

— А вы хотите, чтобы каждый здесь думал своей головой? — предположила Ася.

— Нет, скорее, я сам не хочу в одиночку думать и решать за всех. Как видишь, у моих действий сугубо эгоистические предпосылки, — он развёл руками.

— И это слова очень мудрого и знающего жизнь человека, — торжественно провозгласила Ася.

Линлей тихо засмеялся.

— А многие знания вообще не гарантируют мудрость. Как и правильную оценку границ своих возможностей. Ты бы знала, — он взялся за щёку, словно бы больной зуб баюкая, — со сколькими умнейшими людьми я был знаком, которым не стоило бы высказываться ни о чём, за границами своей профессиональной деятельности.

— А, ну это всегда так, это и у нас так было, — согласилась с ним Ася, внезапно ощутив сопричастность.

— Так что да, все всё знают, но пока я сам, вслух не признал себя патриархом, старейшим или как там ещё нас принято называть, я просто доктор, к которому приходят с проблемами по здоровью и так, просто, посоветоваться, но не требуют, чтобы я выносил за всех решения принципиального характера.

Так, разговаривая о всяком важном, не очень важном и просто занятном, они просидели до вечера, особенно после того, как к ним присоединились Лен с Эпсилоном. Когда поняли, что ничего такого, чего следовало бы стесняться, за дверью не происходит.

Вопреки ожиданиям, вернулся Линлей к ним буквально на следующий день. Просто новость имел потрясающую — и не того рода, чтобы по телефону её сообщать.

— Поздравляю, у вас мальчик! — воскликнул он, соскакивая с подножки транспортника.

Лен посмотрел на него как не неумного шутника — какой ещё мальчик, если он Асе ближе, чем на расстояние вытянутой руки старался не приближаться. Что за глупые шутки? Зато сама Ася обо всём догадалась первой:

— Эпсилон всё-таки решил, что будет парнем? — Ася, здороваясь, легонько приобняла Линлея.

Видимо, по анализам, которые док вчера собрал, стало заметно то, что внешне пока проявлялось очень слабо.

— А для тебя, я так погляжу, это сразу очевидно стало? — хорошее настроение доктора, казалось, ничто не способно испортить.

— Я бы посоветовала вам лучше присмотреться к Дельте, — так же меланхолично и как о чём-то само собой разумеющемся, проговорила Ася. — По моим прикидкам, у неё этот процесс и дальше уже зашёл и уже должно быть заметно не только по анализам.

— Думаешь? — брови доктора сошлись домиком.

— Почти уверена, — подтвердила Ася.

— А почему она мне ничего не сказала? — теперь в голос Линлея проскользнули нотки растерянности.

— Потому что девушкам, свойственно стесняться, особенно в настолько интимных вопросах, — пояснила Ася. — Тем более, она и сама, в некотором роде, медик, учите-то вы её хорошо и, значит, сама способна и позаботиться о себе и даже, до некоторой степени проконтролировать процессы.

— То есть, наставник я хороший, а опекун — так себе? — брови доктора изогнулись вопросительными дугами.

— Вас похвалить или утешить? — весело спросил Лен.

— Ой, да ну вас! — воскликнул доктор, отмахнулся, вскочил в свой транспорт и был таков, так и не зайдя не то, что на чай, но даже не вступив в кольцо ограждающих усадьбу стен.

Вечером только от него пришло сообщение. Всего два коротких слова: «Ты права».

А на следующий день, камера, которая постоянно смотрела в сторону склона, зафиксировала выход из тумана выход клыкозуба. Название было результатом очередного Асиного словотворчества — уж очень её впечатлили, практически, бивни, торчавшие из пасти здешнего хищника. Тот не сделал практически ничего, постоял, внюхиваясь в открытое пространство, отступил назад, а потом, развернувшись, скрылся в тумане.

Однако само это появление, послужило поводом не только насторожиться, но и, наконец, попытаться разобраться, откуда это всё зверьё лезет, ведь не должно же его быть столько! Тем более, плато — не подходящая для них среда, воздух здесь для жителей нижних склонов и равнин, слишком разреженный и обеднённый полезными веществами. Некомфортно им тут.