ГЛАВА 23. Модельнодомовая

Поначалу ей казалось, что такое пространство, чуть не со стадион размером, им втроём нипочём не освоить. Но три жилых домика, стоявших по отдельности, склад, генераторная, мастерская для Лена, кухня, в которой Ася почувствовала себя хозяйкой, пространство, отведённое под огородик, на котором пока только ещё стояли контейнеры с рассадой. А ведь было же ещё отдельное строение для Эпсилона, которое Ася моментально обозвала полигоном. Тот, в первый же день их заселения, приволок со склона гнездо какой-то живости чтобы дома её как следует рассмотреть, а та, моментально вылупившись, разбежалась по всей усадьбе. И отловить её не вышло даже втроём.

— Ладно, — вздохнул Лен. — Хорошо ещё это был зародышевый кокон слиссов, а не пара взрослых жвальщиков. И впредь, всё, чтобы тебе ни хотелось рассмотреть поближе, либо рассматривай за стеной, либо распаковывай в своём…

Эпсилон стояло тут же, с виноватым видом.

— … полигоне, — закончила за него Ася. — Кстати, а кто такие слиссы, с которыми нам тут придётся сосуществовать?

— Ты ж сама их так назвала, — насмешливо глянул на неё сквозь отросшую чёлку Эпсилон. От выволочки, устроенной опекуном, он оправился моментально.

— Я много чего сама назвала, — отмахнулась Ася.

Лен, не тратя лишних слов, развернул перед нею голографическую картинку с изображением остромордых, радикально оранжевых пушистых зверьков, которые шустро перебирая коротюсенькими лапками, словно бы текли по земле. И сразу стала понятна вся цепочка ассоциаций, вызвавшая в ней именно этот результат словотворчества.

— А чем это зверьё питается, кто-нибудь знает? — практично поинтересовалась Ася.

— Вот, заодно, и выясним. Местной живности внутри кольца стен осталось достаточно, чтобы прокормить трёх мелких зверёнышей, какую бы они там диету не предпочитали.

Они действительно не стали всё подряд выпалывать и вытаптывать и разнообразной травы и всяческой живущей в ней мелочи, в кольце стен было предостаточно. Люди на Деве были, без сомнения, чужаками, но отгородиться от всей природы вообще, всё равно не получилось бы и, значит, надо как-то с ней учиться сосуществовать.

— А их было три? — почти безразлично поинтересовалась Ася. Устала она как-то. — Я даже заметить не успела, так быстро они брызнули в стороны.

— Я сужу по размеру гнезда, — кивнул Лен. — Их там было больше чем двое, а больше чем три, внутрь не поместилось бы.

Слиссов поймать так и не удалось — правда и вреда особого от них не было. Всех убытков — разобранная на волокна верёвка, случайно забытая во дворе. Но попытки их поймать люди не прекращали. Ася так решила, что парни, чисто из спортивного интереса, а вот у самой у неё были совсем другие мотивы. Да ей и не столько поймать их хотелось, сколько…

Хотелось кого-нибудь себе завести. Какие-то допотопные паттерны поведения в ней пробудились, что ли? Дом — есть, хозяйство при нём — тоже, даже огородик какой-никакой имелся, а вот живность никакая в нём не заводилась и единственную их собаку прибрал себе Маршетт Аин (вот же хитрец!). А хотелось. Вот ещё со времён той первой ювенильной мыши, которую притащил тогда Лен, и которую пришлось отдать на прокорм псу, ей хотелось завести себе какого-нибудь милого пушистика. Не такого скоротечного и капризного в содержании, как те самые цветочные мыши, возможно даже приручить кого-нибудь полудикого.

Нет, питомцы, если их можно так назвать, у них были, только не животные, а растительные, но это же, согласитесь, совсем не то!

И ведь нужно же было найти, на что зверьков получится приманить. Это была новая ситуация для неё. Опыт горожанки, у которой в шаговой доступности есть куча магазинов, в которых можно купить сравнительно недорогой еды, вошёл в конфликт с жизнью природного естествоиспытателя, когда единственная пища — это та, которую ты сможешь добыть собственными руками. Не то, чтобы им приходилось голодать, да и на самый крайний случай имелось НЗ, но избытка пищи, чтобы ей разбрасываться направо и налево, не имелось, и жалко в пустую растрачивать то, что было создано, в том числе и собственными немалыми усилиями.

И всё равно слиссы продуктами из их кладовой не соблазнились и одомашниваться не собирались — передвигались они шустро, а на глаза, несмотря на яркую окраску, попадались редко. В основном, когда пытались подняться по стеновым блокам, долезали до «пояса безопасности» — гладкой полосы шириной сантиметров двадцать, идущей по всему периметру, и оттуда срывались. От чего именно она защищала колонистов, Асе объясняли, и она вроде бы даже поняла, но вот воспроизвести всю цепочку рассуждений не рискнула бы.

Первое время, дня три-четыре жизни на новом месте, глаз постоянно цеплялся за контрасты. Массивная стена, совершенно примитивно-средневекового вида, а внутри неё лёгкие каркасные сооружения, со стенами толщиной в лист бумаги, по крайней мере, в тех местах, где стена, просто стена и не таит внутри никаких механизмов. Кое-какие хозблоки они привезли в уже готовом виде, их требовалось только развернуть и подключить и выглядели они на Асин взгляд, несколько футуристически. Дома — сложенные из камня, а крыша — купол из умного полимера, который способен менять степень прозрачности и, соответственно, освещённости в доме. А ещё выходы из усадьбы, все три, представляли собой не ворота и даже не калиточки, а высокотехнологичные мембранные двери. В каком-нибудь научном центре или космическом корабле смотрелись бы нормально, а в проёме каменных стен выглядели странно.

И подобное сочетание высоких и примитивных технологий, было буквально везде. Огонь ей приходилось разжигать вручную, зато, для того, чтобы начать вести дневник, ей, в любом помещении достаточно было вслух сказать: «Заметки!» и электронные системы сами записывали её голос, переводили в текстовый формат и сохраняли в черновиках. Потом, чаще вечером, Ася их пересматривала, что-то подправляла и сохраняла в две копии, одну здесь, другую в корабельном архиве. И такого рода деятельностью занималась не только одна она, это было одной из первейших обязанностей каждого члена проекта, включая Эпсилона. Ведь мало прожить и приобрести ценный опыт выживания на чужой планете в полуавтономном хозяйстве, нужно ещё суметь этот опыт передать тем, для кого он будет по-настоящему ценен.

И в целом, с существованием на корабле, контраст был просто разительным. Здесь не просто приходилось прилагать какие-то значительные усилия просто для того, чтобы продолжать жить (на корабле этим занималась умная автоматика), здесь на это приходилось затрачивать основную часть времени. Да и чисто на глаз… Ася впервые об этом задумалась, когда расставляла посуду и прочую кухонную утварь на полки. Здесь всё было предельно функционально, более того, спроектировано так, чтобы ей было удобно и всего хватало. Но посуда была сплошь металлической или же пластиковой, никакой тебе бьющейся керамики и уж тем более тонкостенного фарфора. И грядка с хвощником и муршаллой (это ещё одно условно сельскохозяйственное растение, эксперименты по которому Затта успела довести до стадии высадки в открытый грунт) очень сильно отличалась от рекреационной зоны с тропическими растениями и бассейном.

По сравнению с тем, что у них здесь было, жизнь на корабле стала восприниматься не просто комфортной, но даже с налётом роскоши.

И только теперь Ася постепенно начала понимать то, о чём ей на разные голоса твердили остальные преколонизаторы — между ними и теми, кто остаётся здесь навсегда, действительно лежит пропасть. Для них падение уровня жизни действительно будет настолько катастрофическим …, а ведь кто-то, совсем рядом, продолжает пользоваться благами цивилизации.

Точка конфликта, как она есть, и правильно сделало руководство экспедиции, что разнесло их хотя бы физически друг от друга на приличное расстояние. Хоть глаза они им мозолить не будут.

Существенным фактором их не просто выживания, но и нормальной психики стало то, что даже поселившись на отшибе, они не оторвались от остального коллектива окончательно. Это и не нужно было ни в порядке эксперимента, ни просто так — совершенно не предполагалось, что колонисты будут выживать в условиях социальной изоляции. Скорее даже наоборот.

И самые актуальные новости к ним поступали по внутренней сети, и заезжали к ним коллеги время от времени, и так, то и дело кто-нибудь им названивал. Честно говоря, такого рода общения стало чуть ли не больше, чем когда они все вместе рядом проживали, словно бы оставшиеся на корабле, хоть так, хоть словесно, показывали, что они по-прежнему все вместе и одна команда. А уж со второй модельной усадьбой они и вовсе находились в плотном контакте по обмену опытом. Однако о происшествии, случившемся в Центральной Усадьбе (их собственная их была Окраинной, по месту расположения) они узнали не оттуда, а из звонка Эссы.

— К вам тут собака не забегала? — голос у неё был встревоженным.

— Какая ещё собака? — удивился Лен, не вполне понявший, о чём в принципе может идти речь.

Эпсилон, услышавшее о чём идёт речь, моментально возникло за его плечом.

— У Маршетта собака сбежала, — более развёрнуто пояснила Эсса. — Главное, мы понять не можем, куда и зачем. Вроде бы с животным удалось наладить нормальный контакт — отличный дружелюбный пёс был, даже, кажется, обученный. По крайней мере, давать лапу точно умел.

— Как с корабля кто-то может пропасть, пусть бы даже и собака? — растерянно переспросила Ася. Да, точно, она как-то об этом и забыла, а во время их видеосозвонов Зевс в кадр не попадал.

— Так не с корабля же, он своего Зевса в усадьбу поволок, а уж оттуда… И, главное, непонятно, как выскочить-то за периметр стен сумел, и камеры смотрят только наружу, — добавила Эсса.

— А, понятно… Нет, у нас он не появлялся, — ещё раз повторил Лен, — но мы будем поглядывать, если что.

Хотя и без обещания, не сомневался, что не пропустил бы появление рыже-пегого, довольно крупного зверя. Но, особенно во время охотничьих вылазок вниз, он обязательно будет поглядывать — туда он ходил довольно часто и не только за дровами, кстати…

— Слушай, я о другом… — оживился Лен. — Можешь что-нибудь с системой индивидуальных дыхательных фильтров подшаманить? У меня за неделю в полный отбой три штуки ушли, а это у нас, получается, невосполнимые материалы.

— Присылай, — кивнула Эсса. — Свои, использованные. Или лучше мне до вас доехать? В общем, посмотрю, что там сделать можно.

После каждого использования дыхательные фильтры отправлялись на регенерацию, но восстановление рабочего потенциала каждый раз было не полным и, как следствие, через пять-шесть применений они полностью выходили из строя. А если вниз приходилось спускаться на подольше, или ниже, где густота ядовитого газа возрастала, или просто работать интенсивнее, то срок службы фильтра сокращался вдвое. Так что проблема была реальной.

Вечером, когда все разошлись по своим домикам, до Аси дозвонилась Алия и всё с той же проблемой — пропавшая собака. И нет, она не просила поискать или предпринять хоть что-то, понятно же, что если вдруг, то они и так всё сделают, но просто нужно же было на кого-то излить свои переживания. К Зевсу привязались они все и даже временами конфликтовали: Алии хотелось позволить ему всё-всё, Вир периодически забывал о правилах, а Маршетт настаивал на том, что для собаки, особенно такой крупной, они просто необходимы. Просто для того, чтобы они все нормально и без лишней нервотрёпки уживались друг с другом.

— Но зачем? — продолжала недоумевать Алия. — Он же сразу понял, где его лежаночка и что со стола куски хватать нельзя. И по характеру, Зевс — ласковый.

Ася могла только кивать и всячески изливать свою поддержку и сочувствие, хотя теперь уже не имело особого значения, насколько умной была собака и каким ворохом полезных для проживания с людьми привычек, успела обзавестись.

Кто бы мог подумать, что наличие домашнего любимца станет такой необходимостью, а его пропажа, настоящей болью? Нет, всё-таки правы те, кто планировал эту миссию, что затратили немалый ресурс для того, чтобы перевезти сюда не только людей, но и их домашних питомцев.

Единственная их башенка, стоящая у той стены, что выходила к краю плато, вопреки идее конструктора служила не столько дозорным пунктом (хотя постоянно работающая камера у неё имелась), сколько местом, где они очень скоро приобрели привычку собираться для посиделок в узком кругу. Лен туда даже пару лёгких кресел из своей комнаты притащил, отговорившись тем, что ему они там и не особо-то нужны, а Ася ящик упаковочный, в котором им доставили запас сублимированных продуктов, приспособила в качестве столика. Для ещё одного кресла места здесь не хватило и Эпсилон, в обычное время делавшее вид, что не имеет ни малейшего желания общаться со старшими, воткнуло в свободное место чурбачок из местной коряги — может быть и не особо удобный, зато точно чрезвычайно устойчивый. В разговоры оно встревало крайне редко, почти никогда, зато послушать живую речь любило.

Точнее, это с Асей оно предпочитало не вступать в разговоры, Лену-то, когда они оставались наедине, мозг выносило регулярно. Тот, впрочем, тоже не оставался в долгу, но попадало андрогинно, в основном, за невыученные уроки. Чем бы там ни была занята экспедиция и какую бы роль в ней не играло Эпсилон, получение среднего образования это не отменяло.

Ася даже, видя сколько времени у Эпсилона отнимает получение базового образования, в очередной раз начала задумываться, а не стоит ли ей привести и собственные знания о мире в более систематический вид? Но, в очередной же раз, занявшись чем-то более интересным или, по крайней мере, насущным, откладывала это дело на какое-нибудь отдалённое будущее.

Сегодня, притащив с кухни поздний ужин, они опять расположились на макушке башенки с видом на окружавшую их инопланетную степь и, скрывающийся в сумерках и в тумане, край плато. На кухне, пожалуй, было бы немного комфортнее, там, теплее и ветер не задувал, однако не настолько они уставали, чтобы не позволить себе немножечко красоты на сон грядущий.

И ни в коем случае, не молча.

— Мне немножко странно, — говорила Ася, откинувшись на спинку лёгкого пластикового кресла, — Что настолько развитая цивилизация, которая занимается освоением иных планет, для того, чтобы проверить, как тут что работает, сразу всё пробует на практике. Нет бы, реалистичную цифровую модель построить и в ней всё обыграть.

Эпсилон с готовностью кивнуло — разнообразные игровые модели с потрясающей реалистичностью действительно существовали. И он бы, честно говоря, большую часть своих здешних обязанностей, действительно лучше проиграл на симуляции, чем делать всё это в натуре, собственными руками.

— Какой бы ни была проработанной модель, работы человека и его личных впечатлений, она не заменяет, — Лен непринуждённо пожал плечами и переставил тарелку со своим ужином себе на колени. — Потому как не модели же жить в этих конкретных условиях, а живому человеку, с его багами психики, физическими ограничениями и индивидуальными привычками.

— А если создать не цифровую, а физическую модель? Возможно даже приближенную по параметрам к настоящему человеку? — продолжила фантазировать Ася. Для неё это был не какой-то принципиальный разговор, а всего лишь лёгкий трёп за ужином.

— Иногда у меня закрадываются сомнения, а не создали ли когда-то давно андрогинно, как такую модель человека? Но доказательств у меня нет, как и реальных оснований предполагать разные ужасы, так что…

Он не договорил, оставив мысль не законченной, но в то же время, совершенно понятной. Да и ну её, эту тему и все теории заговора вместе с ней, не хотелось сейчас опять во всё это погружаться. С чего он вообще о сомнительном происхождении андрогинно вспомнил? Нет, надо от этой темы уходить.

— А с чего вдруг, вообще, у тебя начали появляться сомнения в необходимости нашей работы? — Лен поднял голову и уставился на Асю вопросительно.

— То, что мы тут делаем, оно же совсем простое, — Ася стянула со стола ещё одну полоску мяса, обжаренную в специях.

— Оно совсем простое, когда ты это уже умеешь, — поправил её Лен. — А большинство наших соотечественников нужно предупреждать о том, что к ёмкости, стоявшей на огне, не стоит прикасаться — обжечься можно, когда от необходимости разделки натурального мяса, которое ещё недавно бегало, большинство тошнить начинает. И прочее. И это всё на фоне социальных сложностей. Ведь в таких непростых условиях, тотальной смены условий жизни, ещё и придётся уживаться с незнакомыми людьми. Более того, как-то налаживать с ними взаимодействие и делить ресурсы и обязанности по совместному проживанию. Да той же кухней пользоваться совместно. И, поскольку на это мы повлиять не можем никак, то стараемся больше вкладываться в облегчение бытового аспекта… — и Лен неопределённо повертел в воздухе кистью руки, предлагая остальным додумать, что может включать в себя этот самый аспект.

— Коммуналка — это всегда сложно, — сказала Ася и в ответ незамедлительно получила вопрос:

— Что такое «коммуналка»?

Ася нахмурилась и попыталась собрать мозги в кучку, чтобы из вороха ассоциаций выдать целостное нечто. А в результате своим рассказом обоих своих собеседников впечатлила до полного неверия, что так могли люди жить добровольно.

— С другой стороны, — Ася попробовала закончить свой рассказ на оптимистической ноте, — вы здесь все, по причине долгой жизни, окончательно взрослые, выдержанные и умеете налаживать контакт.

— Ой, ну что ты, — не согласился с нею Лен, — даже экипаж при том, что нас довольно внимательно отбирали, и ещё на Натроне формировали из нас команду, всё равно в полёте мы притирались друг к другу не самым простым образом.

— И как ухитрились не перессориться вдрызг? — у Аси в голове начали роиться какие-то смутные ассоциации на тему замкнутого пространства, из которого невозможно уйти, узкого круга конфликтующих между собой людей, но пропали, так и не оформившись во что-то внятное.

— Линлей! — Лен задрал указательный палец вверх. — Он каким-то образом ухитрялся сманеврировать так, что вроде бы и не вмешивался, а все друг с другом как-то объяснялись и договаривались. Нетривиальная задача, между прочим. И могу поспорить, что большая часть коллег этих его манёвров попросту не замесала.

— Так патриарх же! Наверное, за столько лет жизни можно научиться выстраивать отношения с людьми и между людьми, — Ася пожала плечами.

А вот это, в отличие от скучных обязанностей, было как раз тем, за что Эпсилон полюбило пребывание в Окраинном Доме. Разговоры! Такие вот разговоры, начинающиеся с какой-нибудь ерунды и заходящие в немыслимые дебри. Даже при том, что оно иногда упускало нить повествования, слушать всё это всё равно было безумно интересно!

Поздно вечером, укладываясь спать и вертясь в поисках наиболее комфортного положения (на умной, автоподстраивающейся корабельной кровати таких проблем не возникало в принципе) Ася, уже постепенно погружаясь в сон, подумала, что здесь ей не хватает только запахов разогретого за день на солнце дерева и стрёкота ночных насекомых за стенкой, чтобы ощутить себя в деревне на каникулах у бабушки.

Здешние аналоги насекомых, почему-то упорно отказывались стрекотать, а основной набор звуков, который они издавали, был выше порога человеческого слуха.