ГЛАВА 21. Подготовительная

Все члены исследовательской миссии корабля-колониста были индивидуалистами, готовыми общаться на общей территории, и крайне редко и ненадолго допускавших посторонних на личную. А Линлей, в этом плане, был особенно показателен — за полтора года, что летел корабль до Девы, абсолютное большинство его коллег по опасному приключению, даже примерно не получили представление, как выглядит его каюта изнутри. Исключение было сделано только для Дельты, потому, что без этого вообще никак, а оно, в целом, аккуратное и для Лена, который единственный понимал, что здесь да как, и потому вполне осознанно не вредил.

Пресловутые «личные вещи», которые на таком расстоянии от родины и невозможности пополнить их запас, становились просто невозможной ценностью, для Линлея имели ещё и дополнительное значение.

Человеческая память, она мало того, что не бесконечная, так ещё и имеет обыкновение упаковывать воспоминания в хитрые шкатулки с секретами, ключиком к которым служат разные ассоциации. У человека, который прожил на этом свете почти триста лет, таких, скрытых, от него самого воспоминаний, имелась масса. Здесь, в окружении памятных вещей — собственноручно исписанных блокнотов, подарков от дорогих людей, всевозможных видов портретов, всего, что имело для Линлея эмоциональную ценность, память его просыпалась и иногда подкидывала совершенно неожиданные пути решения текущих проблем.

Или, скажем, для того, чтобы удачно провести остеосинтез, Линлею требовалось мысленно вернуться к себе тогдашнему, на момент около пятидесяти лет назад, когда он успешно практиковал в реабилитационной травматологии. Для чего он перебирал совместные фотографии с коллегами, трогал камешек, привезенный поездки на море, повязывал на шею шарф, подаренный Юлиенной, и занимался прочими, на взгляд непосвящённого, глупостями, которые, тем не менее, превосходно срабатывали — он возвращался к себе тогдашнему.

И что случится, если часть этих памятных побрякушек исчезнет? Даже не так уж важно, сломается или потеряется?

Вот то-то же.

Поэтому, знавший все особенности своего бывшего опекуна Лен, который заскочил буквально на пять минуточек, был предельно аккуратен — старался не то, что не повредить, по возможности даже не двигать ничего из вещей доктора.

— Здравствуйте! — он, со свойственной ему непринуждённостью, для начала просунул голову в дверь каюты своего бывшего опекуна, чтобы узнать, один ли он тут, и не занят ли чем-то важным.

— Опять? — Линлей смерил его укоризненным взглядом.

Лен, понявший, что док, в принципе, не против пообщаться, пошире распахнул в дверь и зашёл в каюту уже целиком.

— Не знаю, что именно вы имеете в виду, но да, действительно опять, — он пожал плечами и улыбнулся смущённо.

— Выкладывай, — кивнул Линлей и Лен осторожно примостился на не занятом ничем стуле. — У тебя опять какие-то сложности с девушкой?

— На этот раз нет! — улыбка Лена полиняла, но и не исчезла окончательно. — На этот раз мне хотелось бы получить толковый совет или хотя бы взгляд со стороны на воспитание Эпсилона.

— И что на этот раз? — вздохнул док. Разговор этот был уже далеко не первый и даже не десятый.

— Ревность, — вздохнул Лен. — Моему подопечному до сих пор не доводилось испытывать настолько сильные чувства. Я стал уделять слишком много времени, не окончательно взрослому природному человеку, с которым соревноваться бесполезно, вроде вас или Алии, а кому-то примерно равному ему. Асе. Мне-то кажется, что ему это даже полезно, но я не уверен.

И это не представляло большой проблемы, пока все они жили в разных частях корабля и сталкивались, на самом деле, не так уж и часто, но в самом ближайшем будущем им предстоит переезд в дом «на краю мира» и кто знает…

— Что твоему подопечному полезно, а что вредно — это твоя зона ответственности, — аккуратно ответил Линлей. А что тут ещё можно сказать человеку, который и сам всё превосходно понимает? — Что же касается Аси, тут дело, скорее в том, что она девушка. Оно, знаешь ли, совершенно не чувствуется, что она появилась из такого же «гроба на колёсиках», из которого появились вы все и самосознание у неё вполне взрослого человека.

Лен принял это к сведению и не стал задавать дополнительных вопросов, хотя появилось их ещё больше, чем было раньше. Правильно ли он понимает, что Эпсилон начал в парня формироваться, раз у него такие горячие чувства начала девушка вызывать? Но обсуждать эти тонкие моменты, ни с кем, даже с Линлеем, он пока готов не был.

— Тогда другой вопрос: как мне с нею правильно себя вести?

Линлей в весёлом удивлении приподнял брови: то есть, когда парень так решительно записал его подопечную себе в проект, его ничто не смущало, а сейчас вот потребовались инструкции?

— Нет, я не в этом смысле! — взвился, тут же понявший, что ему сейчас насоветуют, Лен. — Просто, есть же какие-то правила, как с этими беспамятными правильно взаимодействовать.

— Правил нет, есть только одна общая рекомендация, — вопреки ожиданиям Лена, ответил док совершенно по существу. — Их не стоит настойчиво расспрашивать об их прошлом и при этом нужно давать возможность высказывать первыми свои суждения и впечатления. Чтобы они подтягивались оттуда, из глубин памяти, а не принимались твои, как единственно возможные.

— А что случится, если я неправильно пойму момент? — Лен не нахмурился, нет, но как-то заметно поскучнел.

— Ничего особенного, — док покачал головой. — Просто, чем больше ей удастся вспомнить своего, тем в итоге богаче и сложнее сформируется личность.

— А разве она ещё не…? — Лен специально оставил вопрос многозначно-незаконченным.

— Насколько я могу судить, сейчас Ася ещё только разгоняется наращивать связи с прошлым и что из неё выйдет в итоге, предсказать сложно. Но она в любом случае, не останется такой, как сейчас.

Нет, Лен не был единственным, кому Линлей мог доверить временную заботу о своей подопечной, скорее, вряд ли, среди членов экспедиции нашлось настолько убогое существо, которое начало бы мешать возвращенке из прошлого, нормально развиваться. Ведь, если подумать, это же немалый соблазн, так просто, всего лишь постоянно высказывая вслух своё мнение, воспитать во всём себе подобное существо. Пусть оно бы и было упрощённым и глубоко вторичным. Но нет, таких душевно ущербных, отсеяли ещё на этапе подготовки к экспедиции. Но остальные просто позволили бы девушке самой становиться такой, какой ей положено было стать, а Лен, ввиду особой душевной чуткости, может ещё и поспособствовать. Если, конечно, будет знать, что и почему ему нужно делать.

К тому, насколько стремительно здесь происходят по-настоящему важные дела, Ася так и не привыкла. Вот, казалось бы, ещё недавно их усадьба существовала только в виде контура на земле, начерченного оранжевой краской из баллончика, и вот уже речь идёт об окончательном расположении трёх отдельных строений, в которых они будут проживать, с тем, чтобы подвести к ним коммуникации. На следующий день у неё уже спрашивали о встроенных шкафах и месте расположения в них полок, Лен метался по складам, комплектуя им набор вещей колонизатора-первопроходца, а Затта пересаживала в лотки саженцы, которые им предстояло разместить на опытных делянках. А ещё через день док зазвал её к себе для финального медосмотра, который, по сравнению с предыдущим, получился очень кратким — просто убедиться, что с тех пор никаких подвижек в сторону ухудшения не произошло.

— Да, — сказал доктор, глядя в экран, где двигалась, меняя какие-то показатели, проекция Асиного тела, — особой необходимости в экзоскелете уже нет, ходишь ты вполне сама, и даже довольно резво бегаешь. Но я бы рекомендовал его пока не трогать, в свете того, что ты планируешь переселиться в полудикую местность. Он же не только ходить помогает, он ещё и поддерживающее поле создаёт, которое в некоторых случаях может работать как защитное.

— Хорошо, — покладисто согласилась Ася.

Собственно, с тех пор, как она полностью восстановилась, о том, что этот медицинский девайс до сих пор не покинул её тело, девушка вспоминала только когда переодевалась и случайно натыкалась на него взглядом. Да и ещё случалось, во время занятий в тренажёрке, когда она несколько превышала доступный ей оптимум физических нагрузок, поддерживающее поле включалось, то ли притормаживая её движения, то ли помогая сохранять их правильность и равномерность. Вот так сразу и не поймёшь.

— А так, в целом, физическая активность без ограничений, но в пределах разумного. Иди планету осваивать, первопроходчица! — по-доброму подшутил доктор.

Ася взяла под виртуальный козырёк и действительно пошла, только не «пампасы», а пока только к Затте. Помочь ей с пересадкой и заодно поучиться работать с хвощниками. Выглядели они как толстые мясистые стебельки, примерно такие они находили с Леном во время своих экскурсий, однако эти от дикого предка отличались уже весьма существенно. Хотя бы тем, что окультуренные уже годились в пищу человеку.

— Жаль времени не достаточно, — Затта выставила на стол с подсветкой три длинных узких лотка. — Как бы ни было превосходно наше здешнее оборудование, а естественные жизненные циклы растений сложно обмануть и если ему положено развиваться в течение четырёх стандарт-месяцев, то именно столько оно и будет.

— А этот? — Ася сняла со стеллажа ещё один, перенесла его на стол и самостоятельно настроила над ним свет, имитирующий спектр местного светила. Теперь, в течение нескольких следующих дней, будет проводиться поэтапная адаптация растений.

— Хвощник — исключение, — пояснила Затта, — он — эфемероид, самой природой настроенный на то, чтобы максимально быстро вырасти и вызреть. И других таких, чтобы они ещё и формировали какую-то значительную биомассу, мне обнаружить не удалось.

На вкус они, тоже все уже успели всё перепробовать, не по одному разу и разным способом приготовленное, и, по мнению Аси, хвощники были вполне даже ничего, твердоватые и слегка мучнистые на вкус. Главное, соус толковый подобрать.

Здесь же, в отдельных опытных делянках, на образцах местных почв и под лампами-имитаторами солнца, пытались развиваться и привычные людям растения, некоторые из которых Ася даже узнавала. Помидор, по крайней мере, точно. Как ей пояснили экспедиционные биологи, теплицы, где будут организованны условия, наиболее благоприятные для жизни сельскохозяйственных культур, обязательно построят — именно они будут давать основную массу пищевых продуктов. Но так же обязательно нужно что-то, что можно выращивать в открытом грунте без сложных технических ухищрений — это один из столпов продовольственной безопасности.

Мало ли, через какие кризисы придётся проходить молодой колонии.

На стройку своей усадьбы они теперь заезжали каждый день, иногда с Эпсилоном, иногда без него, имели возможность воочию убедиться, насколько быстро идёт строительство и внести прямо на ходу необходимые коррективы.

Уже на момент закладки, стало более-менее понятно, какого размера планируются жилые помещения. А уж когда вверх поползли сены, стало ещё более наглядно, что комнаты совершенно нормального размера, в представлении Аси, можно даже сказать, просторные, совсем не такие, как на корабле, хотя поначалу почему-то показались ей совершенно крошечными. По поводу чего Ася принялась активно радоваться.

Лен сначала смотрел на неё недоумевающе (откуда вообще могли взяться такие мысли?), а потом внезапно вспомнил, что реальный опыт Асиной жизни ограничивается несколькими месяцами, которые она провела на корабле после его приземления. И именно эту реальность и брала за точку отчёта.

— А, нет, — как можно более небрежно ответил он. — Мы, как и любые нормальные люди, любим жить в нормальных просторных домах, а не в тех кладовках, которые у нас на корабле вместо кают.

— Ни за что бы не поверила, что при постройке корабля кто-то озабочивался экономией пространства, — Ася огляделась по сторонам, потом задрала голову вверх и посмотрела в небо. — Как-то не вяжется с этим, наличие бассейна, совмещённого с оранжереей и прочими атрибутами прекрасной жизни.

Купольную крышу надувать будут только завтра — это оказалось намного проще, чем возиться со стропилами и перекрытиями из местных материалов. А так-то, больше здесь особо смотреть было и не на что — голые стены и кучи недоиспользованных стройматериалов.

— Очень даже вяжется, — несогласился с нею Лен. — Просто нам нужно было не только долететь, но и остаться при этом в психически нормальном состоянии, что в ограниченном пространстве возможно, только если ты находишься в отключке. Так что, прикинув одно к другому, конструктора решили, что намного экономичнее будет устроить для нас общую зону отдыха на всех, чем выделять нормальные помещения для каждого.

Они вышли на открытое пространство двора, по которому, пока, следовало перемещаться с осторожностью. Стены внешней ограды уже поднялись на нужную высоту, водонапорную башню конструктивно совместили со смотровой площадкой, и она уже тоже была на месте, а вот возведение индивидуального жилья и хозяйственных построек находилось в самом разгаре.

— Ага, — глубокомысленно сказала Ася, добавляя ещё один фрагмент в свою картину мира. Не то, чтобы сильно важный, но занятный. — А здесь экономить пространство, смысла нет.

— Есть! — неожиданно не согласился с нею Лен. Он подал руку, помогая девушке перебраться через завалы строительного камня. — Только проявится он, по мере освоения планеты — пригодных для заселения мест, которые находятся гарантированно ниже уровня ядовитых туманов, тут не так и много-то. Но пока нас тут будет слишком мало, чтобы в первое столетие настолько себя ужимать.

А Ася опять с огорчением подумала, что не привыкла мыслить такими масштабами. Для неё сто лет — это что-то слишком большое, до чего она точно не доживёт, а для них, это всего лишь средний срок построения планов. И от этого стало немножечко грустно.

Единственным человеком, который заметно расстроился от её грядущего отъезда, была Эсса, которой пришлось вернуться к патрулированию коридоров анабиозников. Впрочем, с тех пор, как из этой системы удалили незаконных пассажиров, она стала вести себя намного спокойнее.

В целом, время, между тем, как Ася узнала, что её кандидатуру всё-таки окончательно утвердили в этот проект и тем моментом, когда пора было начинать сборы для переселения, оказалось довольно суматошным, но и полным какого-то предвкушения тоже. А, главное, промелькнуло так быстро, что даже не верилось как-то. И вот настал тот самый день, когда усадьба не просто была готова к заселению, но и пришла пора складывать личные вещи.

Ася, встав посреди своей крошечной каюты, оглядела её прощальным взглядом. Она, в общем-то, знала, что уходит не навсегда и, по окончании проекта, вновь вернётся сюда же, но всё равно покидать это место, было жаль. Всё-таки, единственный её дом, который она помнит. Особенно, ей будет не хватать, окна с видом на гипераквариум, где хранились запасы воды, жили медлительные рыбы и иногда, если специально присмотреться, можно было увидеть Лена, выполнявшего какие-то работы на глубине. Он был не единственным, кто туда спускался, но именно его там можно было заметить чаще других, а кроме того, стиль плавания Лена, ни с какими другими было не спутать. Вода для него была словно бы второй родной стихией.

Поняв, что в очередной раз она задумалась и замечталась, Ася встряхнула головой, решительно распахнула дверцы шкафа и, встав перед ним, вдруг поняла, что ей и собирать-то особо нечего. Всё, что у неё есть из вещей — это элементы формы экипажа корабля, примерно такие, какие носят все здесь, разве что только на её размер сшитые. Вторым её догнало осознание, что все здесь носят одно и то же, совсем с малыми вариациями под индивидуальные запросы, разве что доктор Линлей, в дополнение к форме, появлялся то с шарфом, небрежно обвёрнутым вокруг шеи, то в старом кардигане, накинутом на комбез. И это было немного странно. В представлении Аси, у людей, ведущих свободный образ жизни, должно быть много одежды красивой и разной, возможно даже совершенно непрактичной, просто подходящей по настроению.

Или это от того, что все они круглосуточно находятся здесь на работе?

А, может быть, ей это не сказали и эта миссия каким-то левым задним относится к министерству обороны, все члены команды экспедиции имеют звания, а форма, она разновидность военного мундира?

Покачав головой, она решила, что всё-таки чего-то сильно не понимает. И, наконец, отбросив все посторонние мысли, принялась разбирать свои вещи, раскладывая их на две кучки — что забрать и что оставить. А потребность оставить хоть что-нибудь, была довольно сильной, Ася вполне понимала её истоки, а потому не собиралась с нею бороться.