ГЛАВА 17. Философско-медосмотровая.

Ася постепенно всё лучше и лучше осваивала сервисные системы корабля. Раз уж выход наружу был для неё сильно ограничен и случался далеко не каждый день, то чем ей было заниматься, как не этим? Тем более, когда этого требовали чисто практические соображения существования в техногенной среде.

И в сферу её внимания попадало если не всё, то очень многое: кухонные роботы, тренажёры в спортзале, системы, которые следили за освещённостью и поливом растений в зоне отдыха, а настройки комфорта в её собственной каюте — это вообще святое. Там, кажется, не осталось того, что Ася не попробовала подкрутить в ту или иную сторону.

Хотя от тапочек, самонадевающихся и автоматически подстраивающихся под ногу, которые нашлись на нижней полке её шкафа, в самом углу, Ася очень быстро отказалась и сама бы не взялась объяснить, почему.

А ещё, она научилась не просто искать информацию по базам данных, но и нашла место, где можно посмотреть, кто и как часто ею пользуются. Просто так, из любопытства. К своему удивлению, она заметила, что самым активным пользователем не только видеотеки, но и текстовой библиотеки, является она сама. Дельта и Эпсилон плотно сидели разве что в своих учебных программах, Дельта ещё и сверх того просматривала не менее одного общеобразовательного ролика в день, но больше — редко. Все остальные появлялись в этой системе время от времени, перепрыгивали с файла на файл, быстро что-то пролистывали, пока не останавливались на одном или двух-трёх, с которыми и работали достаточно долго. То есть, все взрослые члены экипажа гуглили строго по делу.

А как же позависать на всяких развлекательных роликах? А художественная литература? Да просто музыку послушать! Неужели эти взрослые члены экипажа настолько суровы, что не интересуется всякой ерундой? Вообще-то, такого впечатления они не производили.

Как это часто случалось и раньше, со всеми своими мировоззренческими вопросами, Ася направилась к доктору. И нашла его, сидящим в своей лаборатории, которая примыкала к корабельному госпиталю, перед совершенно пустым столом, задумавшимся так глубоко, что даже её появление не сразу заметил.

Впрочем, какие бы мысли его не занимали, отвлечься и выслушать очередные Асины проблемы они ему не помещали.

— А, — сказал он, ничуть не удивившись её наблюдениям. — Это называется синдром просроченных новостей. Когда находишься в отрыве от цивилизации, со временем начинает казаться, что всё что у нас здесь есть, оно всё уже устарело и давно не актуально. Это касается и научных статей и даже развлекательных программ вроде кино или игр. Всё кажется, что уже вышли улучшенные и продвинутые версии и значит на то, что у нас здесь есть, нет смысла терять время.

— У вас там и правда всё настолько быстро меняется? — вообще-то, Ася такому темпу жизни на материнской планете колонистов, даже не удивилась бы.

— Нет, конечно же, нет! — он отмахнулся, даже, пожалуй, немного нервно. — Наоборот, по прибытии обычно оказывается, что абсолютное большинство информации осталось именно такой, какую нам загрузили при отбытии. Но всякие синдромы, это же больше из области психологии, чем реального положения дел.

— И как с этим бороться? — Асе даже немного взгрустнулось.

Экипаж производил впечатление людей совершенно здоровых и даже оптимистичных, и как-то странно было сознавать, что и у них есть какие-то свои проблемы психологического характера.

— Во-первых, об этом нужно просто знать, во-вторых, это нужно учитывать, — доктор Леннор принялся назидательно загибать пальцы. — С другой стороны мне-то проще, любые открытия в области медицины, настолько долгоиграющие, что я уверен: большая часть того, над чем работали коллеги, и по моему возвращению ещё не будет принято как общеизвестный факт. Ну и потом, у нас здесь, в информационном архиве действительно собраны все «сливки» нашей цивилизации, даже то, что при нормальной работе миссии нам точно не пригодится. Просто, на случай какой-либо катастрофы, когда справляться придётся действительно самостоятельно и мы останемся на десятилетия, если не навсегда, только с тем, что у нас есть. Такой вариант при планировании тоже учитывается.

Ася покачала головой.

— Я, конечно точно не знаю, но мне кажется, в моё время, мы меньше были привязаны к материнской цивилизации и легче от неё отрывались.

— Возможно, — не стал спорить док. — С тех пор люди довольно сильно изменились. Но в любом случае, это не то, о чём стоит беспокоиться. Все члены экипажа осведомлены об этом эффекте и знают, как с этим справляться, а кое у кого, как у нашего главного инженера, это ещё и не первый такой проект. Личный опыт — великое дело!

— ГИП? — спросила Ася, у которой опять всплыли ассоциации из далёкого прошлого. Там, где-то рядом, ещё и ГАП крутился.

— Что, гип? — совершенно не понял её Линлей. — Гип-гип-ура?! Так, кажется, у вас когда-то говорили?

— А? Нет, что вы! — Ася округлила глаза. — ГИП — это Главный Инженер Проекта.

— Забавное сокращение, скажу Поллину, может, ему понравится, — Линлей усмехнулся. — А то он, кажется, пока пытается свести в единый проект всё, что ему наши спецы нарабатывают, успел слегка одичать.

Главный инженер был, пожалуй, занят не меньше доктора, а когда отрывался от чертежей и уточнений по ним, то вид имел слегка растерянный и больше слушал, чем говорил. Желательно что-нибудь совсем несложное и, боже упаси, не относящееся к их миссии и связанной с нею ответственностью. Капитан, втихаря, даже назначила «дежурного по сплетням» в задачи которого входило собирать и пересказывать все здешние новости всем окончательно заморочившимся, и первым среди них был инженер Поллин.

Разговор, начавшийся «за серьёзное» постепенно скатился в лёгкую болтовню, однако именно он помог Асе, наконец, прочувствовать, чем так ценны для людей этого мира патриархи. Ведь, с какими бы вопросами она к нему не прибегала, у него практически на всё находился ответ. И ведь, если подумать, то так поступают практически все, разве что свои узкопрофессиональные вопросы к нему не тащат.

После того, как на Малое Плато было принято решение переселить стаю псов, оно потребовало более пристального изучения. Так-то, для этого ограниченно годного местечка, руки дошли бы ещё не скоро — оно, мало того, что действительно маловато, для того, чтобы стабильно существовать даже сравнительно небольшому людскому поселению, но и располагалось ниже прочих, и из-за этого возникала вероятность, что поднявшиеся выше обычного ядовитые газы, затопят его полностью. А здешняя атмосфера, как и полагается атмосфере любой живой планеты, была довольно подвижной.

И ладно бы, обследование самого плато, это дело нужное и сравнительно безопасное. Но перед отбытием Лен сказал Асе, что они собираются спуститься вниз и обследовать ближайшие склоны по периметру, а это уже совсем другое дело! Там может быть опасно — стоит только вспомнить несчастного пса, от которого только одна голова и осталась. А он ещё и сообщил об этом походя, как о чём-то само собой разумеющемся и не стоящем беспокойства.

И Ася совершенно не собиралась в очередной раз бежать к доктору за успокоением и разъяснениями (в конце концов, сколько можно, что за детсад-то?!), просто так получилось. Как раз на сегодня у неё был назначен подробный медосмотр, на вообще всей аппаратуре, которую только к ней можно применить. А делать это молча? Нет, ну можно, конечно, но получится ещё дольше и тягостнее, чем на самом деле. Особенно, если лежишь в сканирующем аппарате и как-то шевелиться крайне нежелательно, а вот разговаривать, в принципе, можно.

— Почему вы так самоуверенны? — спросила Ася. В её представлении, это должна была бы быть серьёзная экспедиция, с серьёзной же подготовкой, а не вот так, походя забежали, можно даже сказать, заодно, раз уж всё равно там оказались. — Не только Лен, тут можно было бы списать на особенности характера, но вообще все?

— Потому, что мы — люди, — ответил доктор, вручную подправляя параметры сканирования. Знать точно, с чем связаны подобного рода метания у его подопечной, он не мог, зато, что мог, так это с высокой степенью достоверности, предположить.

— Звучит как лозунг какой-то, — она усмехнулась кривовато, и Линлей вдруг понял, что девушке нужна не пара успокоительных слов, а реальное объяснение, что и почему они делают.

— Видишь ли, в чём дело, — он отвлёкся на разговор, пока аппаратура сама делает своё дело, — на этой планете действительно могут быть достаточно опасные, сильные и быстрые хищники. Да они, собственно говоря, и есть. Только в абсолютном большинстве случаев, перехитрить их не составляет никакого труда. Они тупые, уж прости за грубость.

— А, точно же, мы же не первая экспедиция, которая обследует эту планету, — Асе показалось, что она догадывается, на что доктор намекает.

— Да, — согласился он, и тут же опроверг: — но в данном случае это не имеет такого большого значения. Всё дело в том, что мы, люди, происходим с планеты, где не только возник разум, но и произошла эволюция интеллектуальности в целом. То есть, мы не единственные на родной планете, кто в ней поучаствовал.

— Я, конечно, очень много забыла о своём прошлом, но почему-то абсолютно уверена, что мы были единственным разумным видом на Земле, — Ася недоумённо нахмурилась.

— Согласен! — бодро согласился Линлей. — Хотя и имеются некоторые сведения о доисторическом существовании альтернативных человечеств, но это мы в расчёт не берём, потому как я вовсе не об этом, вопрос, если можно так выразиться, более глобальный. Когда эволюция живых существ на нашей исконной планете исчерпала физические возможности дальнейшего увеличения, скажем, скорости передвижения, или мощности мускулатуры, пошло совершенствование управляемости уже имеющимися достижениями. Однако точность, ловкость — совершенствование во всех этих характеристиках тоже имеет свои пределы и тоже вполне физические и дальше ускоренными темпами запускается эволюция сообразительности или, проще говоря, разума. Это я очень упрощаю, если что.

Ася согласно прикрыла глаза — двигаться более активно она не решалась, как и подавать голос — вдруг с мысли собьёт? Однако и полной уверенности в том, что она действительно понимает, на что он тут намекает, у девушки не было.

— На планетах, куда люди расселялись, — продолжал Линлей, — и наши животные-сопланетники тоже норовили занять доминирующую роль, даже с учётом неполной приспособленности к новым условиям. Они были умнее и именно за счёт разума, более эффективно решали поставленные жизнью в новых условиях задачи.

— То есть, если выпустить где-нибудь на этой равнине каких-нибудь условных крыс… — почему она назвала именно эту мелочь мохнатую, Ася объяснить бы не смогла, но почему-то была уверена, что эти — выживут везде.

— Крысы, скорее всего, выживут и приспособятся, — подтвердил её слова доктор, — а вот здешние виды постигнет экологическая катастрофа. Но я не об этом. До сих пор, на всех планетах, где нам приходилось обустраиваться, опасения от местной фауны оказывались заметно преувеличенными. На Деве же «гонка вооружений» до разума пока ещё точно не дошла.

— И что, совсем никогда не случалось нарываться? — недоверчиво переспросила Ася.

— Случалось, — доктор замолчал и словно бы исчез из разговора. То есть, человек вот он, стоит неподвижно с полуприкрытыми глазами и понятно, что о чём-то напряжённо размышляет, но и словно бы нет его здесь. — А знаешь, это интересная идея.

— Что? Начать проявлять осторожность? — с тихим гулом, ложемент, на котором пыталась сохранять неподвижность Ася, выехал из биосканера.

— Нет, заново поднять материалы по тем неоднозначным случаям, у нас здесь есть подробный архив по прошлым экспедициям, — он поставил себе очередную мысленную зарубку и вернулся к прежней теме. — А здесь никакие серьёзные неожиданности не предвидятся. Наши потому и направились в здешние джунгли такой толпой, чтобы их и не было. Один страхует, другой проверяет, что для здешней фауны является раздражителем, третий смотрит за окрестностями, ну и так далее. Риск, можешь мне поверить, сведён к минимуму.

— То есть, всё нормально и риск в пределах нормы? — переспросила Ася, медленно и осторожно выбираясь из аппарата.

— Именно это я и хочу до тебя донести, — доктор подал руку, помогая ей сохранить равновесие. Всё же медицинская аппаратура, в том числе и расположение её над уровнем пола, было рассчитано на людей более среднего роста. — Кстати, на родной планете кхиркен, так беспечно вести себя не рекомендуется. Там не только фауна, там и флора, подчас, замысловато себя ведёт.

Ася неуверенно кивнула. Кажется, в каких-то познавательных роликах что-то на эту тему ей попадалось. Хотя, возможно, речь там шла об иной планете. Кажется, её образованию не хватает систематичности. И надо бы с этим что-нибудь делать, но лучше потом, а не сейчас.

— Так, а теперь пересядь вот сюда, — доктор показал, куда именно пересесть и какую позу принять. И сам взялся крепить датчики к голове — ощущение от этого было терпимо-неприятное. — Закрой глаза и представь что-нибудь для себя неприятное. И во всех возможных подробностях.

— В смысле?! — Ася, вместо того, чтобы закрыть, наоборот широко открыла глаза и с удивлением воззрилась на своего собеседника.

— Мне нужно снять с тебя параметры мозговой активности и лучше всего это получается, когда психика находится в подвижном состоянии. В стрессе. И проще всего этого добиться, представив какой-нибудь травмирующий опыт. Я обычно вспоминаю, как в походе по пещерам застрял в узком лазе и насколько часов не мог двинуться ни вперёд, ни назад. Темно, холодно, мокро и очень быстро появляется такое чувство, что совсем не можешь дышать.

Линлей немного лукавил. Таким образом снимались не вообще все параметры, которые касались активности мозга, так можно было только зарегистрировать наличие и интенсивность работы гиперневронов. Но пользы это знание девушке пока не принесёт, а излишне расстроить может. Потом, когда все они благополучно вернутся в большой мир, Ася получит доступ ко всей медицинской информации, которая касается работы её организма.

— И как вы тогда спаслись? — поняв, что от неё нужно, Ася действительно прикрыла глаза и постаралась расслабиться.

— Да как? Я же не один шёл, товарищи мои, обошли это место кружным ходом и вытянули меня за руки. Бока, правда, ободрал и ещё трещина в ребре потом обнаружилась, но с тех пор у меня есть, что, в случае чего, вспомнить.

Многое из воспоминаний с возрастом и со временем сглаживается, кое-что и вовсе исчезает из памяти, но случай этот, несмотря на то, что произошёл чуть больше, чем сто тридцать лет назад, в памяти был свеж настолько, словно бы это произошло только вчера.

Асе сначала не шло в голову ничего годного: проблемы и неприятности — да, но вполне решаемые и она даже начинала мысленно строить планы, как из воображаемых трудностей можно выкрутиться. Но потом ей в голову полезли ужасы такого плана, с которыми невозможно справиться силами всего их маленького коллектива и вот тут-то её и пробрало. Потом, ещё несколько дней после, эту воображаемую картину направленным усилием воли от себя отгонять пришлось.

А пока, доктор, удовлетворившись достаточно ясной картиной, постарался закончить эту часть обследования как можно скорее. Тем более, что главное, он уже увидел — гиперневроны уже не просто все отработали, но и почти полностью рассосались.

И нет, на этом осмотр не закончился — Линлей проверил всё, от подвижности связок (которая должна была быть строго нормальной, ни большой и ни маленькой) до биохимического состава крови. И пришёл к выводам, что физическое состояние его подопечной постепенно улучшается, но от нормального, пока ещё далеко. Но говоря уж о превосходном.

Что, впрочем, не означает, что её деятельность нужно как-то ограничивать — скорее, наоборот, поощрять и подстёгивать!